* * *

— СНЕЖАНА —

— Здравствуйте, уважаемые адепты и преподаватели этой чудесной академии! — начинаю я слегка пафосно и максимально жизнерадостно.

Надеюсь, мой позитивный настрой передастся и детям.

«У меня позитивный настрой? Правда что ли? Не заметила…»

Начало моей речи тут же вызывает кислые рожи у всех адептов и преподов, кстати, тоже.

Но я продолжаю в том же духе.

Сначала крепко сжимаю ладони и переплетаю пальцы, но вовремя вспоминаю, что это весьма красноречивый жест и язык тела, символизирующий максимальный уровень зажатости и нервозности.

Расслабляю руки. Теперь кончики моих пальцев соприкасаются и образуют треугольник между большими и остальными пальцами.

Этот жест символизирует гармонию и внутренний баланс, выражает уважение и внимание к публике.

Мне нужно получить доверие всех присутствующих или хотя бы большинства. Да хоть бы пара учеников пусть поверят в меня, уже и этому буду рада, а то все глядят на меня, как на личного врага.

— Ещё раз представлюсь, моё имя Снежана Михайловна. Запомните, пожалуйста. Я – человек. Чистокровный. Эрхалл Эрдалл пригласил меня, чтобы я устроила Новый год в вашей академии. Организация праздников – мой профиль и ваш ректор обратился к профессионалу. Я обещаю, что вместе с вами мы сделаем невероятный, феерический Новый год, который запомнится надолго!

Умолкаю, позволяя детям и преподавателям проникнуться моим словами, но…

Обвожу взглядом тухлые рожи с глазами, в которых вижу бессмысленность этого собрания.

Дети помладше зевают и откровенно мечтают поскорее свалить отсюда.

Старшие строят мне рожи, кто-то даже тайком показывает мне неприличные жесты.

Преподы выглядят не лучше.

Им, похоже, вообще до фонаря, будет ли Новый год или нет. Лишь бы их оставили в покое.

Класс. Похоже, чтобы расшевелить эту толпу, им для начала нужно провести лоботомию!

Я прекращаю светить улыбкой.

Кошусь на ректора. Мужчина перехватывает мой взгляд и многозначительно закатывает глаза, делает длинный вздох.

Надо полагать, это значит, что моя речь не впечатлила даже дракона.

Но если быть предельно честной, я не по части толкать речи.

Я организую мероприятия, умею договариваться, знаю, как сделать так, чтобы праздник получился идеальным: кому-то надо дополнительный комплемент сделать в виде хрустящей купюры; кто-то работает только с ответственными и проверенными организаторами.

Приходится иной раз и пинков надавать, кто вдруг «забыл» или решил запросить больше, подумав, что прогадал с гонораром.

Было у меня такое с одной певицей, которая вдруг возомнила себя голосом страны. Спесь с неё сбила быстро.

В общем, много нюансов в моей работе.

И это обычно меня уговаривали сделать праздник. Но вот в роли просителя выступаю впервые и понимаю, что уже откровенно лажаю.

Что ж, попробую с другой стороны.

— Ладно, давайте по-другому, — говорю уже нормальным голосом, без идиотской радости и сияющей улыбки. — Я не очень-то хороша в публичной речи. А ещё я плохо умею лгать. Буду с вами откровенна, милые дети. Ваша академия – отстой.

— Снежана Михайловна, — слышу угрожающее от ректора.

Но меня уже понесло.

Тем более, вижу проблеск интереса в глазах учеников.

На слове «отстой» старшие активно гудят и кивают, мол, так и есть.

— Если бы мне пришлось учиться в этом заведении, я бы, наверное, сделала всё возможное и даже больше, чтобы выучить всю многолетнюю программу за один год, чтобы сразу в конце учебного года сдать все экзамены и скорее свалить отсюда.

Дети ржут. Кто-то вздыхает. Преподаватели закрывают лицо ладонью.

— Но на самом деле у вас не всё так плохо, — продолжаю я. — У вас, к примеру, отличная столовка. Кормят вкусно. Я уже оценила.

Опускаю момент с зомбаками и скелетами.

Дети теперь слушают с интересом. Даже пальцами в меня не тычут.

— Мой вам совет, детишки, он немного разбавит унылость факта, что ваша академия отстой. Даже самый поганый день может раскрасить вкусная еда и ароматный чай или кофе. У вас это есть. И не могу отметить ещё одного факта, — любое учебное заведение даёт вам не только знания, опыт выживания, но дарит… друзей. Вот это реально нужно ценить.

— Вы не в то русло ушли, — сквозь стиснутые зубы рычит на меня ректор.

Ах, блин, Новый год! Точно.

— Ну а теперь о празднике поболтаем. Меня совсем не радует работать с детьми. Я привыкла иметь дело со взрослыми, а не с ребятнёй…

— Сисяндры покажи и докажи, что сама взрослая! — нагло и хамски бросает кто-то из толпы старших.

— Ага, разбежалась! — рявкаю в ответ. — Так, насчёт праздника, мне понадобятся добровольцы…

Внезапно в меня летят увесистые клочки бумаги. Меня закидывают мусором, к счастью, безвредным, но это быстро прекращается, когда ректор рявкает:

— Угомонились!

Стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки. Так, значит?

— Насчёт праздника, — делаю новую попытку, но меня опять прерывают.

— Мы упорно учились в этом отстойнике, чтобы шутами стать? Мы не будем в этом участвовать! — рявкают подростки.

— Ну да, вы очень упорно учились, чтобы поскорее стать такими козлами! — не сдерживаюсь я.

Начинается возмущённое гудение.

— Как она смеет так говорить? — слышу шепотки от стайки преподов.

— Перед вами дети, — шипит на меня ректор.

И тут же раздаётся в мой адрес очень шикарное…

— Поцелуй мой зад, Снежана Михайловна! — кричат мне эти «милые» дети.

— Беги отсюда, пока не стала нашим блюдом! — откровенно ржут надо мной подростки.

Я одариваю ректора очень мрачным взглядом. Погоди, котик, я и тебе ещё ласковых слов на ушко нашепчу, что эти твои ушки и завянут.

Решил, значит, навесить на меня нереальную задачу и сделать из меня рабыню?!

Всё, кому-то сейчас придёт хана.

— Значит так, вы все тут меня не знаете, видите меня впервые. Не обманывайтесь моей внешностью. Тот факт, что я блондинка, не значит, что у меня есть совесть. У меня есть задача, и я её выполню. И не погнушаюсь никакими методами.

Старшие начинают ржать.

— Запоминайте, «котятки», на то время, пока я делаю праздник и до того самого дня, когда она завершится — вы все мои исполнители. Что прикажу, то и исполните. Можете считать меня своим наказанием за все ваши прошлые, настоящие и будущие делишки. К вашему огромному сожалению, милые мои, вы меня очень сильно разозлили. Со мной в игры играть не получится. И в ваших же интересах не перечить мне и выдержать проверку праздником. Это не навсегда и тот, кто пройдёт квест под названием «Новый год» получит сладкую конфетку. Договорились?

Детки с ненавистью и яростью на меня глядят, о чём-то перешёптываются, толкают друг друга то в бок.

Младшие губы дуют, старшие нахально посмеиваются. Преподы тоже не выглядят радостными.

И пока никто не заговорил, решаю окончить свою речь ласковой угрозой.

— Цыплята мои, жду вас после уроков в…

Я пока не знаю, где мой кабинет, и каких он будет размеров, поэтому мой мозг быстро вспоминает, что у нас в школе массовые мероприятия не всегда в актовом зале проходили.

При большом количестве народу всех сгоняли в спортзал.

— …в спортивном зале! Побеседуем с вами по душам. Пока вам будут читать лекции, можете подумать и вспомнить, кто и какими талантами обладает. Танцы, песни, театральные навыки, фокусы, гимнастика… В общем, проявите изобретательность и смекалку. У меня всё. И я не прощаюсь.

Адептов от моих слов скривило.

И пока они переваривают информацию, пока снова не посылают меня, куда и как надолго, я шустро и с невозмутимым выражением на лице поворачиваюсь к ректору, у которого на лбу написано, что он меня сейчас убьёт.

Киваю ему и направляюсь за кулисы.

Лишь там выдыхаю и произношу едва слышно:

— Это звездец…

— Который я вам сейчас и организую, — шипит дракон и хватает меня за плечи, чуть встряхивает и добавляет с яростью: — Что это сейчас было? Что вы себе позволяете? Это дети, они…

— Асоциальные личности, — рявкаю в ответ, оборвав ректора.

Дёргаю плечами и вырываюсь из его хватки.

Он отступает от меня на шаг, руки убирает за спину, видимо, чтобы случайно не придушить.

А я указываю пальцем в сторону детей, которые с шумом, откровенными ругательствами, дурными воплями расходятся и говорю, чеканя каждое слово:

— Те, кто в своём уме решил учить эту шпану, явно не дружит с головой. Это же монстры, а не дети! Им нужен кнут и крошечный пряник, или лучше крошки от пряника!

Он пропускает мои слова мимо ушей.

— Я слышал, как вы оскорбительно отозвались о моей академии, назвали её… отстойной… — начинает он с новым накалом злости.

Нависает надо мной как скала, бородой своей трясёт, глазами серыми сверкает, зрачки снова узкими стали. Раздувает гневно ноздри. Вот-вот пар из ушей пойдёт.

Мрак просто.

Надеюсь, огнём плеваться не станет, а то помню я… Но если что, ботинком ему засвечу прямо в глотку.

— А это будто неправда? Вы посмотрите на эти руины… — произношу язвительно, для картинности взмахиваю руками, чтобы показать убогость актового зала.

Случайно задеваю ладонью занавес, и бордовая тряпка тяжелой массой падает прямо возле нас, подняв тучу пыли и грязи. Хорошо хоть не на меня.

Машу руками перед собой, прогоняя частички пыли.

В глаза попадает сор, глаза слезятся.

Ещё и в носу моментально щекочет, и я тут же по-великански и три раза подряд чихаю, обрызгав скривившегося дракона слюной.

Пусть радуется, что соплей у меня нет, а то бы ещё и зелёной слизью забрызгала.

— Я уже сомневаюсь, что вы компетентны, — говорит он раздражённо, резко разворачивается и уходит, оставив меня одну.

— Эй! Куда? — бросаюсь вслед за драконом. — Вы обещали мне помощников, кабинет и провести экскурсию, и…

— За мной, — приказывает он. Ректор очень злой.

Сначала я хочу много всего ему сказать, но потом решаю, что сначала продумаю свою речь. И пусть мужчина немного остынет.

* * *

— СНЕЖАНА —

— Это… что? — я не могу даже нормально возмутиться, так как утратила дар речи.

После знакомства с детишками я всё ещё как пыльным мешком пришибленная.

Ректор решил, что пока я на стрессе, нужно добить меня окончательно?

— Ваш кабинет и ваши помощники, — отвечает Россрэйд невозмутимо.

Этот его непробиваемый тон уже порядком достал меня.

— Кабинет? — переспрашиваю с усмешкой. — Помощники?

Перевожу взгляд на дракона и сквозь стиснутые зубы произношу:

— Вы насильно притащили меня в эту третьесортную академию, заставили подписать договор, загнали меня в ловушку, а теперь и это? Я заперта в замкнутом мирке! Это не академия, а смесь колонии для малолетних преступников и ферма третьего мира.

Хватаюсь за голову и с зарождающейся паникой хнычу:

— Господи! Я во вражеском окружении! Меня к такому не готовили и меня окружают жуткие дети, которые, скорее всего, уже желают мне смерти!

— Снежана Михайловна, не нужно разводить драму, — спокойно говорит этот чокнутый йети. Глядит на меня с насмешкой, хотя совсем недавно злился за мою речь перед монстродетками. — Просто престаньте видеть во всём трагедию, делайте свою работу, как вы это умеете, и всё будет хорошо.

У меня дёргается глаз.

Воинственно упираю руки в боки и не хуже гадюки шиплю:

— Видимо, чтобы повысить мою трудоспособность и мотивацию, вы выделяете мне кабинет, где воняет так, будто здесь кто-то сдох, и выглядит он как жертва бомбёжки?

— Не сдох, а умер, — вздыхает ректор и с ироничной ухмылкой обводит взглядом захламленный и напрочь убитый кабинет. — Именно здесь закончил свои дни погодный маг, злой гений Юджин Тэль. Благодаря ему на этих землях так часто происходят грозы, молнии и дуют сильные ветра, независимо от сезона. Чтобы вы там себе не придумали, умер он от старости, сидя за этим столом и работая над очередным погодным проектом. К счастью, он его не закончил, иначе помимо штормов, академию настигли бы и землетрясения.

— Какая жалость, — произношу ехидно и добавляю резко: — Если бы ваш маг закончил проект, то сейчас я была бы у себя дома.

— Ваше остроумие не уместно, — одёргивает он меня.

А я плевать хотела, что думает ректор.

Я с опаской кошусь на выделенных мне двух помощников и спрашиваю:

— Один из них случайно не этот ваш погодный учёный?

Ректор вдруг широко улыбается и качает головой со словами:

— Я понял вашу мысль, Снежана Михайловна и спешу разочаровать. Никто из них не Юджин Тэль. После смерти погодник был предан огню, а его прах развеян над лесом, как он и указал в своём завещании. У вас есть ещё вопросы?

— Целое море, — говорю с тяжёлым вздохом и тру лоб.

Чувствую себя так, будто на мои плечи взвалили груз целого мира, и мне одной никак его не удержать.

— Но сейчас я расстроена. Мне нужно подумать и составить актуальный список вопросов.

Потом удерживаюсь от желания хлопнуть себя по лбу, приободряюсь и спрашиваю:

— Этот кабинет можно привести в порядок при помощи вашего волшебства? Вы говорили, что в академии есть места для магических уроков, но… раз это кабинет учёного, он тут работал, то мо…

— Да, — обрывает он меня на полуслове, — этот кабинет можно убрать, используя магию.

Я чувствую маленькое облегчение.

— Тогда когда вы мне его… почините? — спрашиваю с нахальной улыбкой.

Слегка пинаю ногой спинку от кресла. Само кресло разорвано и разломано, будто кто-то со всей ярости молотил им по стене. И стол печальная судьба у всех предметов кабинета, включая само помещение.

— Не возражаю, если прямо сейчас щёлкните пальцами, помашите рукой или не знаю, станцуете, чтобы всё тут стало чистым, новым, целым и красивым.

— Я выделю вам разрешение на соответствующий бытовой артефакт, и вы сами, Снежана Михайловна, восстановите свой кабинет. С документов отправитесь к магистру Жужель. Эрха вам выдаст артефакт под роспись. Заранее прошу ответственно относиться к магическим предметам. Они не игрушки.

Потом он будто специально демонстративно щёлкает пальцами и мои помощники, которые самые обыкновенные скелеты «оживают».

В их глазницах загорается зелёный свет.

Они синхронно щёлкают челюстями и резко, снова одновременно, что выглядит крайне жутко поворачивают в мою сторону свои черепушки.

Я делаю нервный шаг назад. Под моими ногами хрустит мусор. За стенами завывает ветер. Зелёный свет в провалах глазниц этой нежити меня нервирует.

Делаю ещё шаг ближе к ректору. Головы скелетов поворачиваются вслед за мной. Бррр.

— Это ваша хозяйка, — строго произносит ректор. — Охранять. Слушаться. Выполнять её любые приказы.

Я удивлённо поднимаю брови.

Любые приказы, значит?

Ага-а-а.

На моём лице появляется хищная улыбка.

Но ректор вдруг добавляет:

— Если приказы не соответствуют уставу академии, игнорировать и не исполнять.

Ну вот, а я тут даже помечтать не успела.

Дракон произносит какое-то жуткое слово, которое на мой слух состоит из одних согласных, да ещё в грубом сочетании. Что-то вроде «грхдздвцдг». И после этого словечка, моих скелетов всего на мгновение охватывает пламя, я, даже испугаться не успеваю, как огонь сразу исчезает, а дракон говорит:

— Я сделал привязку на вас, Снежана Михайловна. Они будут слушаться вас беспрекословно, но не нарушат правила устава.

— Угу, я слышала, — произношу разочаровано. Потом тоже щёлкаю пальцами, а я это хорошо делаю, получается у меня громко и звонко, и спрашиваю: — Разрешение на артефакт сейчас выдадите или ждать сто лет?

Россрэйд кивает, на его лице появляется лёгкая улыбка, которая прячется в его зарослях усов и бороды и протягивает передо мной раскрытую ладонь.

Не успеваю и рта раскрыть, чтобы спросить, что за шутки, как на его ладони появляется танцующий огонёк, а следом вместо маленького пламени на его большой ладони лежит свёрнутый в трубочку свиток.

— Берите, — говорит ректор. — Эрху Жужель найдёте в учительской. Кабинет на первом этаже.

Беру свиток и прячу его в карман своего мехового плаща. Поворачиваюсь на пятках и направляюсь прочь из этого убожества.

На выходе бросаю через плечо:

— Если я всё-таки выполню условия долбанного контракта, никого не убив, вы, эрхалл, мне ещё должны будете!