* * *

— СНЕЖАНА —

Открываю рот, чтобы возмутиться. Ведь сто золотых – это так мало!

Но потом мозг решает включиться в активную в работу, и возникает мысль: «Сто золотых… слитков? Или панелей размером сто на сто метров? Или вообще сто золотых унитазов?»

— А золотых… чего? — интересуюсь деловым тоном. Сама замираю, дыхание задерживаю, надеясь услышать ответ, который меня приятно шокирует.

И надо сказать, ответ меня реально шокирует. Только совсем не в приятном аспекте.

— Сто золотых монет, конечно, — отвечает ректор.

— В час? В сутки? — улыбаюсь мужчине.

Лицо у Россрэйда совершенно невозмутимое. Моя улыбка на него не действует.

— Сто золотых монет за всю вашу работу.

Мне становится грустно.

Словно фокусник, ректор делает неуловимое движение пальцами и в его руке появляется одна золотая монетка. Ставит её на ребро и пускает через стол в мою сторону.

Монета останавливается на самом краю стола.

Я даже не дёргаюсь, чтобы её поймать.

Опускаю взгляд на сверкающий золотой кругляш и с неохотой беру монету в руки.

Она идеальной круглой формы, ребро с декоративным мелким узором.

На аверсе расположен совсем не портрет правителя. На монете изображена корона.

А вот на реверсе изображён… Ну кто бы сомневался! Изображён дракон, плюющийся огнём.

И что можно купить на эту монетку, я понятии не имею.

Быть может, монетой с драконом рассчитываются за посещение общественного туалета.

Получается, моя награда, – сходить сто раз в местный общественный туалет, которого всё равно тут нет, а личный сломался, ибо у кого-то, походу дела, харя треснет сделать нормальную канализацию.

Что-то я начинаю злиться.

А ещё, какого фига, золото? Да ещё в местных монетах?

Сейчас объясню своё возмущение.

Во-первых, я не нумизмат, не могу оценить ценность иномирной монеты.

Вот реально, что можно купить на этот золотой с драконом? Тем более, размером монетка с наши десять копеек. Вообще смехота.

Во-вторых, я не эксперт по металлам.

А вдруг это ни черта не золото, а какое-нибудь «кошкино золото»?

Пирит, марказита, золотистая слюда – флогопит. Вариантов «золота дураков» масса.

Или вдруг это вообще медь, покрытая тонким слоем золота в двадцать четыре карата.

А я не знаю, как определить и как понять, что передо мной не подделка. Пилу у ректора просить?

В-третьих, вряд ли на Земле меня поймут, притащи я, допустим в банк или даже в ломбард эти монеты.

Меня моментально скрутят, мордой в пол уложат, и наручники наденут, будто я супер преступница.

А потом начнутся вопросы-допросы-пытки и как итог, небо в клетку.

Остаётся один вариант – сдать на металлолом за сущие копейки. Но мне этот вариант вообще не нравится.

Переплавить?

Ладно, допустим, я найду металлурга, который мне расплавит монеты в один кусок. Но всё равно, как мне объяснить, откуда я взяла это золото?

Или мне нашим сказать, что я в другом мире халтурку получила, поработала на ректора-дракона и он мне своими местными деньгами работу оплатил?

Ой, а как я перед налоговой-то отчитаюсь?!

У меня голова кружиться начинает.

Прикрываю глаза и считаю до десяти. Сжимаю в кулаке монету и от души хочу её швырнуть в морду ректора. Желательно попасть ему точно в глаз.

Потом делаю глубокий вдох, затем выдох и пока ещё спокойным тоном говорю:

— Хочу узнать, что в вашем мире можно купить на эти несчастные сто золотых.

Мужчина в удивлении поднимает брови и хмыкает:

— Несчастные сто золотых? Снежана Михайловна, вы меня удивляете.

Он подаётся чуть вперёд и произносит, словно мы заговорщики:

— Сто золотых – это годовое жалованье преподавателей академии. Можно сказать, целое состояние. Прочувствуйте момент и мою щедрость.

Что-то мне моё мягкое место подсказывает, что для ректора сто золотых – это один раз в ресторан сходить.

Так что нет, щедростью тут не пахнет. Скорее, пованивает жадностью.

— Не устраивает, — говорю со вздохом.

У мужчины темнеют глаза. Россрэйд поджимает губы и смотрит на меня как на врага.

Ну вот, а я думала, что обойдётся без скандалов и истерик.

Надеюсь, хоть до махача не дойдёт? А то если что я и двинуть могу. Глаза, горло, пах и дракон в нокауте.

— Да-а-а? — растягивает он губы в улыбке палача и безразлично пожимает плечами. Потом надменно произносит: — Хорошо, как скажите, пусть будет восемьдесят золотых.

Эй! Кто так торгуется?!

Я ёрзаю в кресле. Потом кручу головой и щёлкаю шеей.

— Вы не в том направлении двигаетесь, эрхалл, — говорю с нотками недовольства и зарождающейся злости. — Сто золотых для ваших преподов может быть и норма, а мне надо больше. Я всё-таки женщина, которая любит себя, и работать за несчастные сто дракошек я не собираюсь.

Подбрасываю монетку в воздух и прихлопываю её ладонью о стол.

Поднимаю руку от монеты, и хмыкаю.

Решка.

И мне кажется, что дракон на монете смотрит на меня с обидой.

Поднимаю взгляд на ректора и нервно сглатываю.

Чую своей красивой попой, мужчина уже сто раз пожалел, что притащил меня в академию. Наверное, его артефакт ошибся. Все хоть раз в жизни ошибаются, так почему бы и артефакту не лажануть?

Хочу уже озвучить эти свои мысли, как ректор вдруг говорит, причём совершенно спокойно. М-да, быстро мужик справляется со своим гневом и берёт себя в руки. Курсы по контролю гнева проходил?

— Назовите свою цену, Снежана Михайловна. Любую.

Я задумываюсь от неожиданности.

Вот не могу так сразу дать ответ!

Он это специально делает.

Грубить всё же не хочу, но и прогадать не охота.

Назову, допустим, миллиард, так он с меня потом спрашивать будет, как на миллиард. Будет требовать шоу, как минимум, чтобы получилось, как концерт Леди Гаги.

Назову мало, сама потом буду локти кусать и спрашивать себя, почему не просила больше?!

Ладно, была не была.

— Пять миллионов рублей, — называю свою цену.

— Вы уверены? — напрягается мужчина и прищуривается.

Много что ли?

Да ладно, не обеднеет.

— Уверена, эрхалл Эрдалл. За свою работу я хочу получить пять миллионов рублей, — заявляю уверенным тоном и одариваю ректора победной улыбкой.

Дракон издаёт странный смешок. Потом изображает лёгкое покашливание и вдруг расплывается в довольной улыбке.

И с улыбкой произносит:

— Раз вы настаиваете, то так и быть, мы договорились, Снежана Михайловна.

Во мне появляется капитальное такое ощущение, что я всё-таки прогадала.

— Погодите радоваться. Как платить-то будете? Мне нужно, чтобы в моём мире всё было по закону. Мне проблемы не нужны.

— Как захотите, так и будет. Я сделаю так, чтобы всё будет законно. Клянусь вам своей магией, — заверяет меня дракон.

Раз магией поклялся, значит, можно успокоиться.

— А теперь, ознакомьтесь с документом и подпишите его, — мягко просит меня ректор.

Меня начинают терзать смутные сомнения…

— А сколько ваших сто золотых дракошек будет по курсу моей родной валюты? — спрашиваю, как будто чисто из любопытства.

— Сто золотых наших монет, – это ваши десять миллионов рублей, Снежана Михайловна. Но вы сами назначали себе жалованье в пятьдесят золотых.

У меня не находится ни одного цензурного слова, чтобы описать свой тотальный провал. Сама себя обманула. Это ещё умудриться нужно.

* * *

Читать договор в подобном состоянии я не готова.

Теперь я знаю, что испытывают игроки в «Поле чудес», когда им предлагают деньги, а они выбирают приз. А призом оказывается кабачок.

— Но… Э-э-э… Быть может… — не знаю, как теперь вернуть назначенный ранее гонорар в сто золотых.

Вот же я лох!

Это же надо было так бездарно профукать десять лимонов! А я могла бы добавить их к своим накоплениям и купить, наконец, квартиру в хорошем районе и даже хватило бы сделать ремонт.

Или своё дело бы открыла…

Мне хочется побиться головой об стенку.

Точно, я – лох.

Хотя, а почему это я – лох?

Меня ввели в заблуждение.

Не дали точной информации.

Кадровая, финансовая манипуляция налицо.

Ещё и похищение было.

Так что не надо тут мне!

Отодвигаю в сторонку контракт, набираюсь храбрости и злости.

— Знаете, что я вам сейчас скажу… — начинаю боевым тоном, но ректор меня прерывает.

Он одаривает мою персону усмешкой, поднимает руку, призывая меня умолкнуть.

Нехотя закрываю рот, хотя аргументы в мою пользу готовы были уже сорваться с языка.

— Вижу, вы осознали свой промах, — говорит он. — И чтобы вы не подумали обо мне, всё же я не подлец, Снежана Михайловна. Ваша награда сто золотых.

Мне даже как будто дышать становится легче.

Растягиваю губы в подобие улыбке и киваю мужчине, принимая его поправку.

Видимо понял, что обиженная женщина – это очень плохо для здоровья и особенно для дела.

— А теперь давайте не будем тянуть время, и подпишем сей документ.

Беру в руки документ и приступаю к чтению.

«Исправительная Академия Магических и Боевых Искусств, сокращённо ИАМБИ в лице ректора эрхалла Россрэйда Эрдалла, расы дракон, далее именуется заказчик, с одной стороны, и эрха Белова Снежана Михайловна, расы человек, иномирянка, призванная из мира Земля, далее именуется исполнитель, заключили настоящий договор о нижеследующем…»

Короче, если кратко, то я должна организовать Новогодний праздник от и до.

Прав по договору у меня мышь наплакала. А вот обязанностей как от Земли до Сатурна.

В договоре указано, что я не просто должна организовать новогоднее торжество, но как и говорил ректор, обязана задействовать в этом и адептов академии.

Должна сделать не просто вечеринку на тему Нового года, но и спектакль какой-то позитивный поставить.

Ага, организую вам сказку «Девочка со спичками» Ганса Христиана Андерсена. Или «Колобок», которого лиса сожрёт и не подавится. А ещё лучше «Снегурочку» поставлю, которая умрёт по весне.

Добавлю экшена и хардкора, приправлю новогодней темой и будет вам «крутой» Новый год.

Почему я так бешусь?

Дело в том, что помимо организации мероприятия ректор взваливает на меня и кухню!

Я должна составить меню.

Ещё сделать оформление зала.

Подобрать музыку и много чего ещё.

Нет, на самом деле этим всем я и занимаюсь…

Но не за столь короткий срок!

По договору у меня всего месяц с хвостиком!

Ладно, полтора месяца. Но это всё равно очень мало!

А я ведь не маг, если дракон забыл.

В этом мире Новый год не совпадает с Новым годом моего мира. Он наступает позже, чем на Земле.

Полностью прочитав документ, бросаю его на стол со словами:

— У меня есть требования убрать и поменять несколько пунктов.

Дракон делает вздох и говорит:

— Снежана Михайловна, перед вами стандартные условия. Ничего сверхъестественного.

— Эрхалл Эрдалл, извините, конечно, но я себя уважаю и не собираюсь подписываться на рабские условия, — возражаю пока ещё спокойно. — Даже за сто золотых.

— Что именно вас не устраивает? — спрашивает он ледяным тоном и глядит мне в глаза.

Думает, я струшу и отведу взгляд?

Ха! Не на ту напал, дракоша.

— Во-первых, пункт о том, что я должна делать всё сама. Спешу вам напомнить, что в компании по организации праздников даже над небольшим заказом работает целая команда, а не один человек. Мне нужны помощники.

— Вы, люди, настолько ограничены, что не в силах справиться со столь лёгкими задачами? — усмехается ректор.

— Мы, люди, умеем распределять задачи, а не пахать, как лошадь, чтобы сдохнуть где-нибудь по пути с работы домой! — завожусь я.

Сжимаю руки в кулаки и ударяю кулаком по столу, демонстрируя негодование.

Россрэйд медленно выгибает одну бровь и согласно кивает со словами:

— Я вас услышал. Будут у вас помощники. Троих хватит?

Чешу задумчиво бровь, прикидываю и говорю:

— Нет, надо ещё одного. Четверых найдёте?

— Будет вам четверо помощников. Что-то ещё? — в его голосе слышится насмешка.

Блин, я такая смешная что ли?

Ёрзаю в кресле и немного ехидным тоном продолжаю:

— Да, что-то ещё. Мне нужен свой личный кабинет. И я помню, что в моих апартаментах есть уже кабинет, точнее, это убогая каморка. Я говорю о полноценном кабинете. Как у вас, например.

Ректор хмурится. Спрашивает таким тоном, будто я не кабинет попросила, а предложила ему своё сердце из груди вырвать:

— Кабинет вам зачем? Вы будете праздник планировать и устраивать, а не составлять планы уроков или вести бухгалтерию.

Я сдавливаю пальцами виски и прикрываю глаза.

У меня снова начинает тюкать в голове.

Определённо этот мир вреден для моего здоровья.

Раньше у меня голова болела очень-очень редко, а тут просто катастрофа и это я только первый день здесь.

Открываю глаза и сдержанно, как маленькому разъясняю:

— Уважаемый ректор… Эрхалл Эрдалл, я как организатор, просто обязана иметь свой личный кабинет. Всё-таки, я у вас не уборщица и не курьер, чтобы кабинет не иметь. И праздник буду планировать и устраивать не только для самой академии, вы сами говорили, что Император припрётся.

— Приедет, — поправляет меня дракон.

Я взмахиваю рукой, мол, без разницы, смысл тот же.

— Хорошо, будет вам личный кабинет, — соглашается ректор.

Как слишком подозрительно быстро он принимает мои условия.

— Это всё? — спрашивает он.

— Нет, — говорю излишне громко и нервно.

Мужчина поправляет воротник рубашки, будто он ему давить начал и с явным раздражением произносит:

— Слушаю, что ещё вас не устраивает.

— Где мои выходные? — спрашиваю возмущённо. Даже рукой взмахиваю. — В договоре прописано, что я работаю весь указанный срок контракта. Если вдуматься, то по факту это я должна без выходных и проходных батрачить, так ещё и без сна и перерывов на обед! Обязательно нужно поправить это недоразумение и внести точный график работы!

— А вы знаете толк в контрактах, — хмыкает ректор. — Хорошо, будут вам часы на сон, обеды, ужины и завтраки. Есть что-то ещё?

Я прищуриваюсь и воинственно складываю руки на груди.

Так, похоже, без махача реально не обойтись.

— Вы-ход-ные, — говорю чётко и по слогам.

Он качает головой.

— Снежана Михайловна, у вас всего полтора месяца, чтобы всё успеть. Уж не переломитесь без выходных поработать, — произносит ректор тоже весьма раздражённым тоном. У него даже один глаз дёргается.

Я ставлю руки на стол, приподнимаюсь, смотрю на мужчину злым взглядом и плевать, что он маг, дракон и всё такое.

Сейчас как дёрну его за бороду и фейсом об тейбл приложу.

— Эрхалл Эрдалл, — произношу приторно ласково, но голос мой звенит от напряжения, — мне нужен хотя бы один полноценный выходной. Рабочий день не более девяти часов в сутки. И, да, эрхалл, вы заплатите мне все сто золотых, даже с учётом выходного.

У мужчины на лице желваки ходуном ходят. Вижу это даже под его бородой.

Дракон злится. Сильно злится. И смотрит на меня гневным, даже яростным взглядом. Очевидно, сейчас он мечтает меня испепелить. Я видела, как он огнём плюётся.

Что ж, пусть злится, мне уже нечего терять.

— Плюс не прописано ни строчки про питание, проживание, полное бытовое обеспечение. Включите все эти пункты в контракт, пожалуйста.

Ректор начинает смеяться. Но смех этот ледяной, резкий и очень страшный.

У меня холодок по спине пробегает, волосы на голове шевелятся. Да и вообще, как-то дышать трудно стало, будто в кабинете весь воздух кончился. И столько напряжения в воздухе… как перед очень страшной грозой.

Я прекращаю буравить его лицо взглядом и опускаюсь обратно в кресло.

Внешне я невозмутима, а на деле у меня сердце бешено бьётся, поджилки трясутся, если бы я стояла, то упала бы.

Одно радует, дракон меня не съест, не сожжёт, потому как я ему нужна.

Надеюсь, после выполнения работы, он меня реально отпустит домой, а не как в фильмах триллерах. Выполнила свою задачу и больше не нужна, пиф-паф и поминай, как звали.

И я добавляю ещё условия, чувствую при этом себя взволнованно, но отчаянно пытаюсь сохранить себе жизнь и своё будущее:

— Ещё мне нужна клятва... магическая, что после завершения работы, вы вернёте меня домой в мой мир живой, здоровой, целой и невредимой. Это все мои условия, эрхалл. И если вы сейчас начнёте возмущаться и требовать иного, я побью вас.

Дракон тут же прекращает злиться, удивлённо моргает, длинно вздыхает, тихо смеётся, отчего в кабинете исчезает это жуткое напряжение.

— Снежана Михайловна, вот сейчас я вижу и понимаю, почему артефакт истины указал именно на вас. Хорошо, договорились. Теперь это всё или есть что-то ещё, что вас не устраивает?

— Меня смущает пункт «ответственность сторон». По факту ответственность только у исполнителя. И я не понимаю, что значит вот это:

«Если исполнитель не выполнит возложенные на него обязанности, не выполнит их в указанный срок, или в не полном объёме, или качество услуги будет низкопробной, то исполнителя ждёт сенхес…»

— Что такое этот ваш «сенхес»?

Дракон медленно гладит свою бороду и с удовольствием отвечает:

— Сенхес – это наказание, Снежана Михайловна. Не исполните условия по договору, и будете наказаны. Будете обязаны отработать у меня целый местный год. Без оплаты труда. И ваша награда в сто золотых, конечно же, сгорает. После отработки вы вернётесь не в тот день, час и минуту, когда я вас забрал, а уже по факту.

Если бы я не сидела, то точно бы упала.

Что за ерунда? Таких условий не бывает!

Внутри меня рождается буря гнева.

Раздуваю ноздри, открываю уже рот, чтобы выразить все свои возмущения, но ректор добивает меня:

— Предвосхищая ваши вопросы и возмущения, сразу говорю, в случае нарушения договора с вашей стороны, вы не сможете вернуться в свой мир, пока не отработаете срок наказания. И это не моя прихоть, Снежана Михайловна. Как я уже говорил, договор между нами уже заключён, он магический. Даже если я сильно захочу вас вернуть, то не смогу этого сделать. Никто не сможет.

Он стучит пальцем по документу и добавляет:

— Вот это по факту формальность. Чисто, чтобы вам спокойнее жилось и работалось в академии. Поэтому в ваших же интересах исполнить свои обязательства в должном объёме и точно в срок. Вы же профессионал, верно? И не станете вредить себе.

И улыбается. Победно так.

А я хочу вскочить и заорать, и волосы повыдирать. У ректора, конечно.

— Меня не устраивает этот пункт, — мой голос вибрирует от гнева.

— Убрать этот пункт, значит, не информировать вас должным образом. Повторяю, договор уже заключён. Изменить или убрать этот пункт нельзя. Просто сделайте свою работу, и всё будет прекрасно.

Он проводит рукой над договором. По документам пробегает самое настоящее пламя и тут же исчезает.

Красиво, эффектно, но такими фокусами меня не сильно-то и удивить.

— Всё исправлено. Перечитайте и подпишите, — резюмирует он.

Нехотя беру договор и перечитываю. Внимательно.

К моему удивлению, ректор, правда, исправил все пункты, что я просила, и даже добавил пункт с личным кабинетом.

Что ж, когда мужчина держит слово – это всегда подкупает. Но это пункт про наказание на меня морально давит.

И как работать, когда знаешь, что в случае провала ты на год станешь рабыней?

Класс. Вляпалась по самые уши.

Ставлю свою подпись, она тут же вспыхивает золотом. Миг и на бумаге просто чернила.

— Вы меня насильно выдернули, — говорю недовольно. — И договор ваш идиотский, эрхалл. Вы мне ещё доплатить должны будете…

— Не нужно волноваться и переживать, — пытается он меня приободрить, — всё у вас получиться. В качестве утешения, могу сделать вам небольшой подарок.

Сквозь стиснутые зубы замечаю:

— Что-то сомневаюсь, что ваш подарок меня обрадует.

Ректор пропускает моё замечание мимо ушей и произносит:

— Составьте список личных вещей, без которых вам плохо и я их вам переправлю. Прямо из вашего дома к вам лично в руки.

Я киваю и безрадостно произношу:

— Составлю.

Он хмыкает и вдруг достаёт из ящика стола большой хрустальный шар на плоской и тонкой подставке. Шар примерно сантиметров тридцать в диаметре.

Он чисто белый с прожилками, будто из мрамора.

Мужчина проводит по нему ладонью и громко, чётко, в приказном порядке произносит:

— Внимание! Всем адептам, преподавателям и административной части академии после звонка явиться в актовый зал! Кто не явится, будет наказан!

Он повторяет свои слова три раза.

Это местная система связи что ли?

Но я не спешу спрашивать. Я сижу, набычившись и мысленно проклинаю этого гада.

Гад поднимается с места со словами:

— А теперь идёмте, посмотрите зал, где будет проходить мероприятие, и познакомитесь со всеми: с адептами и всем преподавательским составом академии.

Поднимаюсь следом и беру накидку.

Теперь я понимаю, почему помощник ректора такой дёрганный.

Отрабатывает, наверное?

Или просто его этот гад затюкал?

В любом случае меня ждут очень насыщенные полтора месяца.

Я не хочу остаться тут на год, да ещё и без награды.

Хренушки, драконище, я закачу тебе такой праздник, что все тут упадёте.