Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
BAR "EXTREME HORROR" 18+
https://vk.com/club149945915
Благодарности
Спасибо Шей Астар, Джордану Ауслендеру, Алану Дифиоре и Поле Уайт
Одинокому человеку было бы разумно создать себе хоть
какое-то подобие призрака.
- Кормак Маккарти, "Дорога"
- Итак, все, что мне от вас сейчас нужно, - это документы, удостоверяющие вашу личность для наших страховщиков: кредитная карточка и водительские права. Ваш домашний адрес, адрес места работы и номера телефонов у меня уже есть. И, конечно же, чек.
Она протянула ему документы. Выписала чек.
- И как долго...?
- Неделя, максимум. Может, меньше.
- Правда?
- Вполне возможно, меньше. Может, день-два, - oн улыбнулся. - Послушайте, мисс Уэллс. Вам лучше подготовиться к встрече с ним: позвонить ему или написать, как вы решите. Потому что, думаю, вы можете считать это дело решенным. Мистер Уиборн снова в вашей жизни. В той мере, в какой вы этого хотите...
И вот я снова здесь, - подумала она. - Все это мне слишком хорошо знакомо.
Конечно же, была боль, но она приняла ее, как и всегда. Он был большим, а она маленькой, и она ожидала, что ей будет больно. Слезы и пот, в конце концов, почти одно и то же, думала она. Она не была против ни того, ни другого.
Но была тоска. Эта старая незваная знакомка.
Ей хотелось - возможно, даже нужно было в этот раз - увидеть его лицо. Лицо могло сказать то, чего не могло сказать тело. Его тело говорило, что он близок к оргазму. Как и она. Но это было все, что оно ей говорило. Взгляда через плечо было недостаточно. Особенно в темноте. А Оуэн настаивал на том, чтобы в спальне было темно, как и на том, чтобы брать ее сзади.
Но здесь, в этой комнате, на этой кровати, наполняя ее, он одновременно и опустошал ее. Она чувствовала, как спадает возбуждение. Она боролась с этим. Сильно прижималась к его плоскому животу, как будто шлепки плоти о плоть и издаваемые им звуки: стоны, вздохи и тяжелое дыхание, могли слиться в невидимый ветер, который закружился бы вокруг и снова вошел в нее через открытый рот, уши и глаза.
Она хотела быть наполненной. Вместо этого отказалась от желания.
Это было все, что она могла сделать.
Он проснулся в темноте и повернул часы к свету городских огней, сияющих внизу через занавешенное окно. Неважно, что его квартира была в пентхаусе. Нью-Йорк никогда не был полностью темным.
Он голым встал с кровати, стараясь не разбудить ее, повернулся и наблюдал, как она медленно перекатилась на оставленное им место и уткнулась в то место, которое еще сохранило его тепло. Он подумал, какой юной и невинной она выглядит, хотя это было совсем не так, и размышлял, как лучше сформулировать записку.
Он все еще обдумывал это, когда вышел из душа. На кухне за кофе он постарался изо всех сил, а затем отправился на работу.
Оуэн однажды сказал ей, что выбрал часы не столько из-за их дизайна, сколько из-за высоты тона и звука будильника, чтобы, когда они вторгались в ее сон, это было похоже на рукопожатие - твердое, но в то же время нежное. Она выключила будильник, прислушалась к тишине и поняла, что в квартире никого нет. Оуэн был ранней пташкой. Она потянулась за пачкой сигарет на прикроватной тумбочке и закурила. Оуэн не одобрял курение, но и не пытался остановить ее.
Она откинулась на подушки и наблюдала, как над ней клубится дым. Ей казалось, что курение, как ни странно, было чем-то общим. Чем-то человеческим и в то же время нечеловеческим. Его траекторией можно управлять, но не полностью. Его текстура казалась случайной или как-то предопределенной самим фактом горения, но движение руки или поток воздуха могли изменить ее, повернуть в ту или иную сторону.
Вот доказательство того, что ты существуешь, - подумала она. - Ты куришь, и вдруг твое дыхание приобретает материальность.
Кто сказал, что курение - это просто грязная привычка? В нем была поэзия.
Кофе, - подумала она. - Ты все еще спишь. Тебе нужен кофе.
Он заварил свежий кофе и оставил его для нее, что она посчитала заботой с его стороны. Она налила себе чашку, а затем открыла и прочитала записку, которую он прислонил к кофеварке, и хотя она выпила только одну чашку, там больше ничего не осталось.
Офисы "Марс Блэк Дизайн" находились на углу Пятой и Пятьдесят четвертой улиц. Она вышла из такси и пересекла Пятую авеню на желтый сигнал светофора, который на полпути сменился красным. Завыли клаксоны. Они могли реветь сколько угодно. В Нью-Йорке пешеходы всегда имеют преимущество перед автомобилями. Особенно в одежде от "Армани".
Она расписалась в журнале, кивнула серьезному молодому человеку за стойкой охраны, поднялась на лифте на одиннадцатый этаж и вышла в сверкающую белизной приемную. Заметила хорошо одетого мужчину средних лет в роскошном кожаном кресле, хмуро всматривающегося в "Уолл-Стрит Джорнал" и решила, что он - потенциальный клиент, а также другого, гораздо более молодого, портфолио которого рядом с ним указывало, что он - новый или начинающий дизайнер, и еще курьера "FedEx", в чьем планшете расписывалась Глория за стойкой - Глория, которая сначала улыбнулась ей, а затем встревожилась.
- Дора? У него клиент...
Она распахнула дверь из матового стекла в его кабинет с такой силой, что та отскочила от стены и снова закрылась за ней. Она почувствовала минутное разочарование от того, что стекло не разбилось. Он стоял за своим столом, а перед ним стоял невысокий толстый лысый мужчина, и он показывал ему какие-то планы, но было ясно, что в данный момент она довольно хорошо выбросила эти планы из его головы.
- Да кем ты, блядь, себя возомнил, Оуэн? - спросила она.
- Дора... сейчас не время...
- Извините. Вы. Убирайтесь.
Толстяк просто посмотрел на нее. Красивый галстук, - подумала она.
- Дора...?
- Ты меня слышал? Я сказала убирайся!
- В другой раз, Оуэн, ладно? - мужчина попятился.
- Джордж... Извини. Я позвоню тебе, хорошо?
- Конечно, Оуэн.
Он тихо прикрыл за собой дверь. Она достала из сумочки записку.
- Ты что, какой-то чертов школьник? Ты мне оставил гребаную записку? У тебя даже не хватает духу позвонить? Я могу только надеяться, что ты не будешь слишком плохо обо мне думать... Мы уже давно не чувствуем близости... Я всегда буду заботиться о тебе... Господи, Оуэн! Что это за чушь?
- Это правда, Дора...
- Кто она, ты, ублюдок?
- Никто, ради Бога.
- Ты гребаный лжец. Ты не можешь даже сам завязать шнурки на своих чертовых ботинках без помощи женщины. Я всегда буду заботиться о тебе... Я хочу знать, кто она, слышишь?
Ваза эпохи Цин на пьедестале рядом с ней была его любимой. Она датировалась концом семнадцатого века. Сорок лет простояла на подоконнике в музее Фицуильяма в Кембридже, Англия.
Она ударилась о стену с громким неприятным звуком.
Он выглядел потрясенным, глядя на осколки, разбросанные по полу. Она улыбнулась.
- Ты бы посмотрел на свою квартиру, - сказала она.
- Черт возьми! Я подам на тебя в суд, сука!
- Не подашь. Я позабочусь, чтобы это попало в газеты.
Она обошла стол и подошла к нему вплотную. К его чести, он не сдвинулся с места.
- Так кто же она? Я жду. Тебе нравится вон та маленькая статуэтка Кли?[1]
Ей стало интересно, что он увидел на ее лице. Что бы это ни было, он сдался.
- Никто, - сказал он. - Ты ее не знаешь.
И она обнаружила, что, хотя и ожидала этого, даже знала об этом, какая-то бедная грустная часть ее души до сих пор в это не верила. Надеялась, что это неправда. Женщины такие дуры, - подумала она. Кто бы она ни была, вероятно, такая же глупая в отношении мужчин, как и она сама. Она кивнула.
- Значит, я ее не знаю.
- Бывшая жена клиента, Билла Кертиса. Ты никогда с ней не встречалась.
- Зато я встречалась с Биллом. И что он думает по этому поводу?
- Понятия не имею, Дора.
Гнев прошел, иссяк. Разбился вдребезги вместе с вазой. В какой-то странный тревожный момент она даже не была уверена, зачем она здесь. Она повернулась, пошла к двери, остановилась спиной к нему и произнесла, не поворачиваясь к нему лицом:
- Возможно, ты спросишь ее, - сказала она. - Если, конечно, захочешь. В конце концов, это все из-за тебя, - oна покачала головой. - Я не использовала это слово много лет. Но ты действительно отстой, Оуэн, ты это знаешь? В истинном смысле этого слова? Это значит, что ты только берешь.
Она услышала, как он вздохнул.
- Черт возьми, - сказала она. - Как, в общем-то, и все вы.
У обочины перед входом в бар росло дерево, окруженное кедровой щепой и низкой декоративной проволочной изгородью, чтобы собаки не справляли под ним нужду. Десятки сигаретных окурков превратили щепу в кучу мусора. Она задалась вопросом, зачем кому-то понадобилось делать это и отравлять прекрасное дерево, когда вокруг было достаточно места на тротуаре, улице и обочине. Может быть, курение - это все-таки грязная привычка. А может, курильщики точно такие же, как и все остальные парни.
Ее окурок отправился в заполненную песком бетонную урну у двери.
Бар был пристройкой к дорогому ресторану в Ист-Сайде. Освещение было тусклым, столы и стулья - из красного дерева. Звучала приглушенная фортепианная музыка, что идеально соответствовало ее настроению. Ее рабочий день не принес ей того отвлечения, на которое она надеялась.
Еще не было пяти часов, было много свободных мест, и она села в дальнем правом углу, подальше от окна. Бармен в белой накрахмаленной рубашке и галстуке-бабочке улыбнулся, поздоровался и спросил, что ей принести. Она заказала яблочный мартини и наблюдала, как он смешивал, взбалтывал и наливал его в запотевший бокал до краев. Она потянулась за ним твердой рукой и сделала глоток.
Напиток был ароматным, холодным, восхитительным.
К тому времени, как она допила этот и еще один, места за стойкой были заняты, как и дюжина столиков, а уровень шума поднялся до такой степени, что она едва слышала музыку. Обычно она ограничивалась двумя бокалами, но на этот раз решила увеличить лимит. Когда принесли мартини, рядом с ней появился молодой человек. На нем были широкие подтяжки, дорогая рубашка и галстук и, по всей вероятности, он был моложе ее лет на пятнадцать. Такой себе не совсем занудный Ларри Кинг[2] в свои двадцать с небольшим.
- Привет, - сказал он.
Она посмотрела на него и увидела самоуверенного, улыбающегося парня с бутылкой пшеничного пива "Нью Бельджиум Саншайн" в руке.
- О, Господи, - сказала она и отпила из бокала.
- Эй. Что я не так сделал?
Она не могла придумать, что на это ответить, поэтому промолчала, а потом услышала свое имя.
- Дора? Дора Уэллс?
Она обернулась и увидела женщину, идущую к ней мимо яппи[3] в деловом галстуке, который решил переместиться на менее тернистую территорию. Женщина была примерно ее возраста, она улыбалась, была очень хорошо и со вкусом одета, слегка полновата и держала в руке коктейль "Манхэттен". Доре потребовалось мгновение, чтобы узнать ее, но когда она ее узнала, то ахнула, слезла с барного стула и обняла ее.
- Даже не верится, - сказала она. - Эста! Ты выглядишь...
- Я? Посмотри на себя! Ты выглядишь потрясающе! Это невероятно. Боже, сколько же лет мы не виделись?
- Двадцать с лишним?
- Двадцать пять, но кто их считает? Что ты здесь делаешь?
- Пью, как и ты. Я живу здесь. Я имею в виду, здесь, в городе. А ты?
- Штат Мэн. Портленд. Я приехала на конференцию по продажам. Господи, Дора...
- Эста...
Они снова рассмеялись и обнялись. В старших классах они не были особенно близки, но она всегда Доре нравилась. У них была общая черта - что в той школе было редкостью, но они вращались в совершенно разных кругах. Дора увлекалась изобразительным искусством и литературой, а Эста - математикой и естественными науками. А теперь, судя по всему, продажами. Продавала компьютеры и электронику. Эста допила "Манхэттен" и заказала еще, пока Дора потягивала мартини. Дора сказала ей, что у них есть общая тема - продажи.
- У меня антикварный магазин здесь, на Мэдисон, - сказала она.
- На Мэдисон? Там дорого, да?
- О, да. Аренда действительно дорогая.
- Ты когда-нибудь бывала в штате Мэн?
- Время от времени. Я много путешествую в поисках антиквариата. У меня есть партнер, которая управляет делами, пока я в отъезде.
- В следующий раз позвони мне. Хорошо?
- Конечно. Обязательно позвоню.
- Обещаешь?
- Обещаю.
- Ты замужем?
- Была. Тысячу лет назад. Не напоминай мне об этом.
- Я тоже. Мой оставил меня по уши в долгах.
- Мне повезло немного больше. На самом деле именно компенсация от Сэма позволила мне открыть магазин и оплатить первые два года аренды.
- Так вот. Сначала мой меня бросил, потом купил квартиру в Гонолулу с какой-то маленькой ананасовой принцессой с Мауи, и они обосновались на пляже, продавая украшения из крабов-отшельников туристам. Кто, черт возьми, захочет их покупать, не знаю. Можешь представить, как эта ужасная маленькая паукообразная тварь ползет по твоим сиськам, пока ты ешь жареного поросенка на каком-нибудь долбаном гавайском празднике на открытом воздухе? А дети у вас есть?