— Нужно уходить. Я могу передать записку твоему брату. Он придумает что-нибудь. О! Давай тебя заразим чем-нибудь. Ты ветрянкой болела? Не важно. Идеально, конечно, крапива подойдет, но где я ее во дворце найду?

Я в истерике металась по павильону, то открывая сундуки, то закрывая их. То вытаскивая из них вещи, то складывая обратно.

— Прекрати! — устало попросила Шаоюй и потерла виски. — От твоего мельтешения у меня голова разболелась.

— Ага! Нас уже травят! — подпрыгнула я. — И в чем яд? Еде? Нет, мы еще не ели. В благовониях! — я с подозрением принюхалась к чаше.

Прикрывая лицо рукавом, схватила курительницу, собираясь выбросить.

— Стоять! — рявкнула Шаоюй.

Простонала:

— Все лисы столь невыносимы?! — и добавила измученно: — Это наша курительница. Там на боку клеймо, если не веришь. Я достала и зажгла, пока ты проверяла, не подкинули ли нам что-то. Зачем кому-то подкидывать что-то в наши вещи? — уточнила она, глядя на меня с подозрением врача, обнаружившего, что пациент нагло врет о своих диагнозах и явно нуждается в осмотре психиатра.

Я поставила курительницу на месте, смущенно потерла кончик носа. Проклятые дорамы и моя проснувшаяся не к месту паранойя.

— Чтобы обвинить нас потом в воровстве, — ответила, сама понимая, насколько глупо это прозвучало. Не говорить же о том, что мне известны как минимум пара десятков типичных дворцовых подстав, ну или подстав, выдуманных режиссерами.

— Ты не понимаешь! — выдохнула я горячо. — На отборе от тебя точно захотят избавиться.

— Пока что я хочу избавиться от одной потерявшей рассудок лисы, — недовольно проговорила Шаоюй.

— Меня раньше твой брат придушит и на шкуру пустит, — проворчала я. Чувство тревоги чуть отступило, уступив место здравомыслию. Действительно, чего подорвалась? Подумаешь, наложница не понравилась. Так она не курица, чтобы нравится. А старший евнух мог иметь в виду интриги конкуренток, ну или еще какие правила гарема, которые легко нарушить и попасть на наказание от вдовствующей императрицы. Может, та жуткий педант. Бантик не с той стороны завязала — и без ужина осталась.

— Не пустит, я не позволю, — убежденно заявила девушка. — Всю вину возьму на себя. Скажу, что заставила.

— Не поверит, — кисло улыбнулась я. Вспомнила полыхнувшие бешенством глаза Хайлина и передернула плечами. За пределы гарема лучше не выходить… Безопаснее будет. Хотя, о чем это я? Выходить или нет — решать не мне. Личная служанка сопровождает госпожу везде, где та должна быть. И если Хайлин пожелает увидеть сестру…

Нужно быстрее избавиться от жемчужины — и получить шанс на возвращение домой. Туда, где нет императоров и обнаглевших аристократов, желающих заполучить лису в наложницы.

До вечера я занималась разбором вещей. Обед нам не принесли, жаровни тоже. Мы перекусили тем, что было с собой, подготовили на завтра несколько нарядов — заодно я освоила полезные бытовые заклинания. Хорошо, когда в команде есть маг.

Правда, к самим платьям Шаоюй меня благоразумно не подпустила, выдав для тренировки платок.

— Нет, я все понимаю, у тебя шкура, гладить и стирать не нужно. Вылизала — и красивая, но ты же должна была подготовиться к жизни среди людей!

Шаоюй мрачно разглядывала местами подпаленный, с парой дыр, зато идеально гладкий платок.

— Не планировала, — честно призналась я, — случайно получилось.

Девушка кивнула, явно не поверив. С другой стороны, она понимала, что Хайлин не просто так меня во дворец потащил. Осознав сей факт, А-Юй перестала подозревать меня в желании найти богатого мужчину, соблазнить и сожрать его печень, добыв себе сил для поддержания бессмертия. Так что ее отношение ко мне изменилось в лучшую сторону.

Сумерки падали на дворец, и в комнате стремительно холодало. Бумага вместо стекол не задерживала сочащийся снаружи холод, и скоро я начала постукивать зубами.

Так дело не пойдет. За ночь мы околеем.

Я оставила Шаоюй кутаться в одеяло, а сама отправилась на поиски кого-то полезного…

На улице стремительно темнело, уходящее за горизонт солнце подсвечивало красные крыши, и те казались залитыми темной кровью. На дорожках было пустынно. С закатом гарем словно вымер: ни служанок, ни евнухов, и я пожалела о том, что не взяла с собой фонарь.

Шире шаг. Быстрее разберусь — быстрее вернусь, а то жутковато становится и мысли нехорошие в голову лезут… Ужастики просмотренные вспоминаются. И остро хочется чего-то огнестрельного в руки.

Наугад завернула за ограду. Попала на задворки чьих-то павильон. Внимание привлек громко звучащий женский голос:

— Я голодна!

Как я ее понимаю!

— Он обещал накормить!

Вот ведь сволочь! Неужели тут еще кого-то голодными держат?

— Месяц уже не ела!

Я подавилась собственными мыслями. Месяц?!

— Девчонка сегодня была такой аппетитной.

И тут до меня дошло, что звучащий из-за забора голос мне знаком. Ну да… Та самая наложница, что днем на меня ужас нагнала.

Я стояла, ощущая, как от ужаса встают волосы дыбом, а тело коченеет.

— Госпожа, прошу тише, вас могут услышать. Та девушка прибыла на отбор, — мягко заметил невидимый мне мужчина. — Ее исчезновение вызовет гнев вдовствующей императрицы и поселит хаос во дворце. Он, — многозначительно выделил неизвестный, — будет недоволен. Прошу, потерпите еще немного.

— Сколько можно терпеть! — яростно выдохнула тварь, что днем притворялась милой и доброй. — У меня от голода уже зубы чешутся! Ладно, девчонку не трону. Пусть живет. Мне и служанки хватит.

Я забыла, как дышать.

— Тоже ничего малышка. Ее-то никто не хватится?

— Не уверен, госпожа.

— Ну так пришли утром к барышне другую, чтоб не смела жаловаться! — сердито выговорила женщина.

— Конечно, моя госпожа, все исполню. Не извольте гневаться.

Судя по меняющейся тональности, мужчина низко кланялся на каждое слово.

— Свободен, у меня вода в купальне остывает.

Голоса начали удаляться.

Я захрипела, сделала вздох — живительный воздух вернулся в легкие. Черт! Едва сама себя не убила.

Ноги ослабли, и я оперлась о стену, чтобы не упасть. Прав был лис. Это не дворец. Это сборище маньяков. Интересно, как она меня жрать собирается: физически или духовно? А какая разница, если результат один — смерть?

Так, пришла в себя! И ноги отсюда.

— Что ты здесь делаешь? — окликнули меня со спины.

Я резко обернулась, хватаясь за сердце. Втянула с шипением воздух сквозь зубы.

На меня удивленно смотрел молоденький евнух — пацан совсем, одетый в коричневый халат. Из низшего ранга.

Выдохнула.

— Испугал, — призналась.

На меня выжидательно смотрели, и на лице парнишки все явственнее проступало подозрение.

— Я служанка барышни Жэнь, — поспешила представиться я, а то еще старших кликнет, мне же скандал ни к чему. Мне бы выжить.

— Мы днем прибыли во дворец на отбор по приглашению вдовствующей императрицы, а нам даже ужин не подали и жаровен не принесли, — принялась жаловаться я. — В комнате лютый холод стоит. Если барышня заболеет, нас всех накажут.

— А-а-а, — понимающе протянул евнух и глянул с пренебрежением: — Южане.

— Идем, — поманил он за собой.

— В гареме сейчас хаос, — ему тоже было о чем пожаловаться. — На отбор прибыло аж пятнадцать девиц. Каждой павильон приготовь, еду подай, воды нагрей. Наши уже с ног валятся. Людей не хватает. Вот и пропустили вас.

Специально небось про провинцию забыли.

— Меня Чжао Фу зовут. Если что — обращайся. Я здесь уже пару лет. Помогу, чем смогу.

Я шла, согреваясь его словами. Сковавший недавно тело страх постепенно отступал, мозги включались в работу. Неужели я позволю кому-то себя сожрать?

Представилась в ответ.

— Если ужин не принесли, идешь на кухню и берешь сама, — учил меня Фу по дороге. — Жаровни там же возьмешь. Вода — это отдельный павильон. Вот тот с фонтаном, видишь? Там и купальни есть. Оттуда утром воды в тазе барышне принесешь. Утром же, как колокольчик услышишь, ночную вазу на ступеньках выставишь.

— Нам бы сейчас воды с дороги помыться, — обнаглела я.

— Поздно уже, — проворчал парень тоном опытного царедворца, — но я посмотрю, может, что и осталось. Бочка у вас в павильоне есть?

— Да, была, — припомнила я.

— Уже хорошо, — одобрил Фу.

Насколько мне повезло его встретить, я поняла, когда мы процессией шли обратно. Пара измотанного вида служанок несли две жаровни. Четыре крепкого вида евнуха — ведра с теплой водой. Я несла стопку чистого белья, полотенца и банные принадлежности. Столик с едой мне Фу не доверил.

— Еще уронишь, — проворчал он, чутьем определив во мне не слишком опытную служанку.

В павильоне прошелся по комнатам, оглядывая их внимательным взглядом. Вздохнул, пробормотал про нехватку всего.

— Найду вам кого-нибудь, чтоб открыли заслонки и пустили тепло, — проговорил он, — а то барышня еще разболеется…

— Найдите, — умоляюще проговорила я, незаметно протягивая ему монетку — за труды.

Монетку парень взял и удалился с поклоном.

— Ты чудо, — проговорила с благодарностью Шаоюй, присаживаясь около жаровни.

— Не сложно было, — пожала я плечами. Вспомнила о том, кто придет ночью — и настроение резко ухудшилось.

— Садись есть, а то все окончательно остынет, — я сняла покрывало со столика. Втянула носом запах, идущий от блюд — вдруг учую что-нибудь подозрительное. Впрочем, я сама наблюдала, как кухарка накладывала в тарелочки из общих котлов и мисок. А потом сама же и накрыла столик покрывалом.

— Ты со мной, — потребовала Шаоюй, придвигая жаровню ближе к столику.

Есть особо не хотелось — страх прогнал аппетит, но отказать А-Юй я не могла.

Гаремная кухня была побогаче усадебной. Нам прислали тушеную свинину, жареную рыбу, грибы, овощи. Прозрачный бульон — куриный. Ну и рис, куда без него.

Я ела, думая о том, что нужно было все-таки слушать лиса…

Зря, я ему не сказала, куда собираюсь. Не успела. Да и объявившийся после долгого отсутствия лис выглядел озабоченным. Не стал откровенничать с объяснениями, ограничившись коротким: «Дела». Не стала откровенничать и я.

После позднего ужина мы мылись по очереди в бочке. Я долго возилась, суша и умащивая волосы Шаоюй. Потом ждала, пока девушка уснет.

Услышав сопение, тихонько встала со своей лежанки — она была за стенкой от центральной комнаты. Проверила запоры на окнах. С сомнением посмотрела на входную дверь. Запереться не получится — замок только снаружи можно было навесить, изнутри лишь баррикаду строить. Но что-то мне подсказывало, что голодную тетеньку ни одна баррикада не удержит.

Перейдем к плану Б.

Достала из рукава мешочек с солью, который стащила на кухне. Взвесила на ладони. Немного, но хватит, чтобы посыпать перед порогом.

И перед дверью легла белая дорожка из соли.

Потом взяла лист бумаги. Нарисовала на ней меч. Подписала имя: Чжун Куй. И положила там же у порога, сверху присыпав пеплом с курительницы, который взяла с собой на память о ночных бдениях у статуи борцы с демонами.

На другом листе медленно, вкладывая силу жемчужины в каждый иероглиф, написала своими словами молитву-защиту от злых духов. Обвела их кровью и привесила на дверь вместо замка.

Бросила подушку в метрах пяти от двери. Зажгла побольше свечей. Придвинула жаровню. Положила рядом кухонный нож, украденный вместе с солью. Закуталась в одеяло. И села ждать.

Чужие шаги услышала, когда время перевалило за полночь.

— С-с-сладкая, — прошептали за дверью и провели по дереву чем-то острым. Ножом? Нет, звук был множественный. Когтями?

Мне поплохело, и нож сам лег в руку.

Затрепетали свечи, погаснув одна за другой. Ледяной ветер мурашки прошелся по коже. Павильон погрузился в полумрак.

Я кинула несколько скомканных листов бумаги на жаровню, туда же положила пропитанную маслом тряпку. Пусть попробует теперь погасить.

— Выходи, милая, — позвали меня и попытались толкнуть дверь.

Мой лист вдруг полыхнул, засветившись алым. За дверью испуганно ахнули и что-то тяжело рухнуло на землю, следом раздался звук, словно мешок там протащили.

Ого! Я с уважением посмотрела на свое творение. Работает.

— Выходи! — прохрипели злобно снаружи.

Ща! Разбежалась.

Соль разгоралась белым светом, а нарисованный на листе меч — желтым.

— Выходи! — заныла-заплакала наложница, клацнув зубами.

И вдруг всем телом ударилась в дверь. Та, не выдержав напора, распахнулась. Лист повис в воздухе, аккурат напротив женского лица, высвечивая черные провалы глаз, мертвенно-белую кожу и угольным рисунком вздувшиеся вены. Темные волосы змеями шевелились вокруг головы.

У меня закончились мысли, как и воздух.

А соль вдруг поднялась мерцающим облачком, рванула к гостье, облепляя лицо. Следом подлетел лист, впечатываясь в лоб. Полыхнул и внутрь комнаты тошнотворно потянуло паленой кожей.

То, что притворялось наложницей, дико взвыло, круто развернулось и помчалось прочь, мелкая белым в темноте.

Я встала, убедилась в том, что гостья убралась прочь. Закрыла дверь. Смела оставшуюся соль, восстановив линию. Написала еще один лист, взамен сгоревшего. На вдохновении — очень уж жить хотелось — вышло еще лучше прежнего. И села на подушку — караулить, вдруг тварь вернется.

Разбудил меня звук колокольчика. Я потянулась и с удивлением обнаружила себя спящей на полу, в обнимку с подушкой. Потом вспомнила вчерашнее, и меня с места подбросило.

Подбежала к двери, сняла свое творение, убрала в одну из лежащих на столе книг. После перепрячу получше так, чтобы под рукой всегда было.

Зевнула, потянулась с хрустом, растерла ладонями лицо.

Что там у нас с обязанностями служанки?

Выставила на крыльце ночную вазу.

Поежилась — прозрачный на морозе воздух прогнал остатки сна, и я бодро, в обнимку с тазом, зашагала к купальням.

Работаем, барышня-служанка, она же лиса и бывший стажер отдела финансового управления и контроля корпорации «Пинг Арт».

Поймала взглядом розовеющее на восходе небо — рань-то какая, а гарем уже полон народа. Пока дошла до купален, устала кланяться со своим тазом. И ни одной наложницы: евнухи зеленые, евнухи коричневые, даже серые встречались. Служанки в темно-синих платьях с белыми передниками. Попадались и дамы в темно-зеленых нарядах с дорогими шпильками в волосах — местное начальство. Им все почтительно кланялись. Поклонилась и я, стараясь не выделяться среди толпы. Впрочем, все равно выделялась своим серо-зеленым ханьфу. Местную униформу мне не выдали, так что я щеголяла в платье служанки семьи Жэнь.

— Новенькая? — поинтересовались сбоку, и ко мне пристроилась служанка примерно одного со мной возраста. Оглядела со жгучим интересом. Я ее понимала… Гарем — замкнутое на императоре пространство. Движуху создает он сам: кого выделил, кого в постель выбрал, либо наложницы с императрицей. А всем известно — женщины без дела дуреют, и их сразу тянет интригами заниматься…

Так что каждое новое лицо здесь — это как свежий выпуск журнала «Светская жизнь».

Но и для меня эта служанка была таким же выпуском, только журнала «Гарем».

Стоя в очереди за водой, мы разговорились, и я узнала о том, что в отборе участвуют три дочери уважаемых министров, и основная драка будет идти между ними. Министры уже неделю порог кабинета вдовствующей императрицы обивают, дорогими подарками соревнуются.

Как я и подозревала, Шаоюй здесь в качестве массовки, что полностью ее устраивает. Какой принц, когда в мыслях собственная клиника? Сердце этой девушки давно и прочно отдано медицине…

Зря ее матушка не позволяла дочери хоть изредка кого-нибудь лечить. Хотя бы из знати. А так… запретный плод сладок.

Интересно, удалось ли Сяо Пин продержаться хоть сутки и не дать семье узнать о побеге барышни? Надеюсь, ее не сильно наказали… Впрочем, Шаоюй выплатила Сяо щедрое жалование — за год, еще и рекомендательные письма дала. После того, как служанку выгонят из усадьбы, она не будет голодать.

Мне было сложно предугадать реакцию главы семьи на побег дочери. С одной стороны, это скандал и разрыв помолвки. С другой, еще бОльшим скандалом будет заявиться во дворец и объявить о поступке Шаоюй. За обман императорской семьи по головке не погладят. Скорее всего семье бывшего жениха выплатят щедрые отступные и вернут подарки, а дальше господин Жэнь попробует вступить в игру и продвинуть дочь в невесты принца.

— А еще наложница Су заболела, — понизив голос, известила меня служанка. — Говорят, к ней ночью лекаря приглашали.

Ой, беда-то какая, — подумалось мне с сарказмом.

— Небеса смилостивились и решили восстановить справедливость! — торжествующим шепотом известила меня служанка и тут же испуганно оглянулась — не слышит ли кто.

Понятно, тварь в гареме не любили.

— Издевалась? — поинтересовалась я с сочувствием.

— Кто к ней в служанки попадал — самое большее полгода выдерживали. Все болеть начинали, а кто-то и умирал… — испуганно выдохнула девушка, рисуя в воздухе охранный знак.

Надеюсь, я вчера ее хорошо приложила, и твари будет не до пожирания людей.

А кто-то еще обвиняет нас, лис, во всяких мерзостях, когда тут такие монстры в человеческом обличье водятся!

За завтраком тоже пришлось идти самой. Уровень местного сервиса точно не тянул на пять звезд.

После еды у меня закончился запас бодрости и неудержимо потянуло в сон.

— Что ты делаешь? — возмутилась Шаоюй, выдергивая прядь волос из моих рук, которую я пыталась засунуть ей в ухо… Промахнулась немного.

— Ты такая сонная, словно ночью не спала!

— На новом месте… — согласилась я, вспоминая белое лицо с черным рисунком вен.

— Мне тоже кошмары снились, — призналась А-Юй, с подозрением оглядывая стены. — Нужно будет окурить помещение, мало ли кто тут жил до нас.

— Иди, я сама закончу, — попыталась отослать она меня.

— Нет, — мотнула я головой, — давай попробуем другой вариант.

И принялась заплетать ей сложную косу, забирая в нее пряди по окружности головы. Пусть его высочество сразу поймет, что с такой странной девицей делать ему нечего.

Выбрала пару одинаковых шпилек, украсила ими плетение, а сзади подняла косы и закрепила их гребнем.

— Хм, — вымолвила Шаоюй, разглядывая себя. — Необычно, но мне нравится. Оставляем. А пока иди поспи, а то тебя аж шатает. Надеюсь, ты не провела ночь, гуляя по дворцовым садам? — спросила она с подозрением.

— Что я там не видела, — отмахнулась с зевком.

До того, как нас оповестили о времени визита к императрице, мне удалось выкроить пару часов сна.

Быстро плеснула воды в лицо, накрасила Шаоюй, помогла ей с одеждой. Мне принесли дворцовую униформу, так что я надела темно-синее платье, повязала белый передник, став одной из многих теней дворца. Прекрасно. Меньше внимания — меньше вероятности попасться.

За нами прислали столь пожилого евнуха, что я боялась, как бы он не помер по дороге. Похоже, людей и правда не хватает, раз они стариков задействуют.

На улице шел легкий снежок, и я несла зонтик над Шаоюй, пряча ее от снега.

— Будь особенно осторожна с министерскими дочками. Если его высочество выделит тебя среди остальных, эти явно попытаются убрать. Не обязательно убить, скорее опорочить.

— Если он посмеет, — еле слышно проговорила А-Юй, — я ему слабительного в чай добавлю.

— Тогда забудь про дар от императрицы. Опороченной девице его точно не дадут.

Шаоюй сердито засопела, но спорить не стала. Понимала, что я права. Сейчас у нее собственная битва, на которой я разве что спину могу прикрыть, да и то не всегда.

Павильон вдовствующей императрицы был в разы больше нашего и намного богаче. Среди падающих снежинок сверкали золоченые кончики крыши, на них разместились фигурки драконов и летучих мышей. У входа стояли статуи драконов. Замерли евнухи, окидывая нас колючими взглядами. Стражи охраняли внешний периметр гарема, а внутри охрану несли лишь евнухи в зеленых ханьфу. На поясах — связки ключей, как знак особого доверия.

Едва поймав настороженные взгляды мужчин, я тут же опустила голову. И дальше моя экскурсия проходила исключительно по нижней части дворцовых интерьеров. Массивные основания покрытых красным лаком колонн. Резные решетки перехода, соединявшего гарем и зал приемов, куда было позволено заходить мужчинам, и где императрица проводила встречи с чиновниками, а принцы приветствовали бабушку по утрам и вечерам.

Под ногами забелели мраморные плиты пола. Навалились запахи всевозможных благовоний, острый слух улавливал шелест шелковых нарядов, взмахи вееров, сдержанные разговоры.

— Слышала, наложница Су совсем плоха.

— Говорят, она споткнулась и лицом упала в жаровню.

— Ужас какой! Такая печальная судьба. Надеюсь, целители смогут ей помочь.

— Ты слишком добра, сестра Сяо. Если кто и заслужил ходить со шрамами на лице, так это Су Юньшан.

— Тише, сестра. Ты же знаешь, император ей благоволит.

Шаоюй чуть замешкалась на входе, но потом определила группку особо разряженных девиц и уверенно направилась к ним.

Ее окатили ледяными взглядами разной степени презрения.

— Барышня Жэнь, если не ошибаюсь, — холодно произнесла одна из девиц. Явно местный лидер. Пытается держать всех под контролем и выполнила домашнее задание, собрав информацию о соперницах.

Я себя ущемленной почувствовала. А с чем пожаловали мы? Ноль плана и минимум подготовки.

— Вы правы, — поклонилась Шаоюй.

— У вас, кхм, оригинальная прическа. Так носят на юге? — поинтересовалась вторая.

— Моя служанка с северного приграничья, так принято у ее народа, — ответила Шаоюй, и я ощутила, как чужие взгляды царапнули кожу.

Спокойно! Стоим, дышим, изучаем пол и подолы платьев. Вот тот узорчик вполне миленький.

Ответить никто ничего не успел, так как визгливый голос евнуха перекрыл сдержанные разговоры дам:

— Ее величество вдовствующая императрица из дома Цзи и его высочество наследный принц.

Все дружно опустились в поклоне, коснувшись лбами пола.

Занятное ощущение — не просто быть частью толпы, а еще и осознавать чужую власть над собой. Причем абсолютную. Захотел — голову отрубил, на пытки отправил или ударами палок наказал. Коленки сами собой подогнулись, одним словом. Вот оно массовое сознание толпы. Выделился — на шаг ближе к смерти стал.

Черт! Как же хочется, хоть одним глазком взглянуть на властительницу гарема!

Когда поднималась, мельком скользнула взглядом по сияющему золотом трону. Статная женская фигура, что-то сложное, массивное и усыпанное драгоценностями на голове, сурово поджатые губы и усталые глаза с давящей аурой во взгляде.

Принца рассмотреть не успела. Это ничего. Нам все равно предстоит встретиться.

Дальше начался прием. Мы со служанками по стойке смирно, склонив головы, застыли у колонн, нам в спину дышали евнухи, впереди стояли придворные дамы. Ближе к трону выстроились двумя шеренгами наложницы, дальше к двери — пятнадцать претенденток на сердце принца.

Представление, поклон. Короткие вопросы от императрицы о здоровье семьи к фавориткам и уничижительное хмыканье к неудачницам.

— Барышня Жэнь, как поживает ваш отец? Слышала, вы в этом году закончили с отличием целительскую школу?

Я насторожилась. Неужели господин Жэнь имеет сильного покровителя при дворце? Кажется, мы его недооценили…