— Расскажи еще, — потребовала она, успокаиваясь.

И я рассказала о школах, университетах, о том, как сложно и тяжело будет учиться на врачей. Что такое «скорая помощь» и как она работает. О больницах. О поликлиниках. Шаоюй слушала, затаив дыхание.

— Пусть мое следующее перерождение будет в то время, о котором ты говоришь, — выдохнула она под конец. Потом неожиданно нахмурилась. Посмотрела на меня с тревогой.

— Я слышала предсказание. Багряный дракон, что жрет свое семя — это император. Лиса, которая войдет в золотую клетку — это ты, которая отправится во дворец, но о какой жемчужине идет речь?

Посвящать Шаоюй в перипетии своей судьбы было опасно… Да и не было у меня уверенности в том, что она не расскажет правду любимому старшему брату…

— Почему ты должна выйти замуж? — ответила я вопросом на вопрос.

Шаойю с досадой качнула головой.

— Все время забываю о том, что ты лиса и мало знаешь о людях, иначе не задавала бы такой вопрос. Пять лет назад его величество объявил указ о сборе наложниц. И вот уже пять лет дворцовая служба собирает девиц по всей стране и отвозит во дворец.

— Всех? — поразилась я.

— Берут лишь чистых, здоровых и тех, кто может иметь детей, — пожала плечами девушка.

«Чистых» — это она про девственниц? То есть теоретически я могу попасть во дворец во время отбора наложниц.

Тот еще вариант… Вряд ли девица из гарема сможет пересечься во дворце с наследным принцем. Нет, мне требуется иная маскировка… Что-то мелкое, незаметное…

— И почему этого так боится твоя матушка? Разве попасть в наложницы плохо? Ты же можешь стать императрицей?

Шаоюй поманила меня к себе и перешла на заговорщицкий шепот:

— Сначала мы думали, что это слухи… Говорили, что дети императора начали умирать. Один за одним. Причем во сне и по непонятным причинам. Потом болезнь перекинулась на наложниц. Многие погибали во время беременности, даже не доживая до родов. Император… он… оказывал им внимание, — Шаоюй смущенно запнулась, и я заподозрила, что эту часть медицины девушкам преподавали в усеченном варианте.

Что-то вроде… Как дети получаются? От возлежания мужчины вместе с женщиной. Частое возлежание вредит и женскому, и мужскому здоровью, потому если пара желает завести ребенка, она должна разделить постель исключительно в благоприятный, определенный астрологами, день. И чем больше в женщине инь, тем реже мужчина должен приходить к жене.

Если правильно помню, император имел право посещать императрицу пару дней в году, зато наложницы считались менее заряженными, и их посещение ничем не ограничивалось… Похоже, местный император ударился во все тяжкие. По бабам целой страны решил пройтись. Но при чем здесь смерти?

Так, стоп. Лис говорил, что младшего принца выпили и он чудом остался жив.

«Дракон, пожирающий свое семя». Неужели это не метафора? Император выпивает собственных детей? Причем, даже не дожидаясь рождения.

Жесть какая. У них на троне энергетический вампир?

Хорошо, допустим, так и есть. Получается, высшая аристократия в курсе и старательно ограждает дочерей, не пуская их во дворец. А ничего больше она сделать не желает? Восстание поднять? Свергнуть убийцу?

Наследный принц! Неужели жемчужина ему нужна, чтобы убить императора? Или принц тоже из вампиров? Пошел в отца? Хотя нет… Он же спас младшего брата и спрятал здесь.

Голова кругом от политики. С одной стороны, очень хочется, чтобы убивающего детей злодея наказали, с другой — оказаться в стране во время восстания то еще удовольствие…

Зато теперь понятно, почему на троне сидит зло и почему лис требовал держаться от дворца подальше. Нужно будет его расспросить подробнее об ужасах местной империи.

— Получается, попасть во дворец — верная смерть? — уточнила я.

Шаоюй подавленно кивнула.

— Матушка хочет, чтобы мы породнились с семьей Чжан. А я… — она прикусила губу, глаза снова заблестели от слез. — Господин Чжан… Мы виделись в детстве. Он толстый, ленивый, с огромными щеками, а еще он ковырялся в носу.

Ее аж передернуло от брезгливости.

— Он мог измениться, — попыталась я успокоить ее.

Кажется, местные не устраивают смотрин, чтобы избежать именно таких обвинений.

А так впихнули в паланкин, покрывало на голову и мужа невеста увидит, только когда он поднимет его по окончанию брачной церемонии.

— Все равно — не хочу, — буркнула Шаоюй.

Я тоже много чего не хочу… Например, во дворец…

Хайлина удалось отловить лишь к вечеру. Лицо мужчины при моем появлении перекосилось, и младший господин попытался удрать, но я бодро похромала наперерез с воплем:

— Господин Жэнь, да подождите же!

Он все же остановился, подождал, пока я подползу.

— Не думал, что у тебя хватит наглости попадаться мне на глаза после вчерашнего, но забыл, что ты лиса.

И это вместо «Добрый вечер, барышня. Прекрасная погода, не находите? Ваша красота сегодня затмевает луну».

— Скажите, вы поможете мне встретиться с наследным принцем, когда придет время?

Меня окинули полным презрения взглядом.

— Неужели среди лисьего племени не нашлось никого более… опытного или хотя бы мужчины?

Да, не нашлось! Я единственная и уникальная. На весь лес.

Стиснула зубы, чтобы не начать хамить.

— Я не спрашивала вашего совета, — удержаться от едкого тона все же не удалось. — Вы сможете устроить встречу с его высочеством вне стен дворца? Или это не в вашей власти?

Взгляд мужчины заледенел.

— Его высочество пять лет не покидал дворца, — проговорил он таким тоном, словно я лично приложила руку к заточению принца.

А потом в его глазах мелькнуло нечто, заставившее меня напрячься.

— Однако ты можешь поехать со мной в качестве наложницы, — вкрадчиво предложил Хайлин.

Так понимаю, мнимый вариант не рассматривается и наложницей мне предстоит стать настоящей… Вот же… похотливый самец!

— Благодарю, справлюсь сама, — склонила голову и поспешно отступила, ощущая на коже горячий взгляд.

Странно, что Хайлин не вызвался самому передать жемчужину. Видимо, не был уверен в том, что сможет совладать с ее силой или еще какие причины были? Может, хотел использовать ситуацию и вынудить меня стать его наложницей? Нет, гнусно даже для него. Хайлин не стал бы смешивать личное и государственное. Вероятно, не решился взять на себя ответственность без разрешения начальства. Значит, еще предложит, только чуть позже.

На следующий день усадьба подозрительно опустела. Вездесущий Лан доложил, что младший господин отбыл куда-то по делам. Надеюсь, не отправился во дворец лично доложить высочеству о том, что жемчужину прячет у себя лисий народ. Если так, то времени у меня не так уж и много.

Следующую ночь я провела вместе с младшим принцем в храме. Наше желание посетить его ночью не вызвало у слуг удивление и нам предоставили повозку с сопровождением. Похоже, Хайлин оставил нужное распоряжение. Вряд ли по доброте душевной, скорее всего опасался, что мы без разрешения отправимся туда пешком.

А вот лиса в храме не оказалось, и я почувствовала себя одинокой… Пусть я не считала себя полноценной лисой, но привыкла к поддержке лисьего народа. Да и вопросы к господину Яну имелись. Не поверю, что у него не найдется в запасе варианта, как незаметно проникнуть во дворец.

Не появился он и в следующий визит, заставив меня переживать всерьез. Может, на охотников нарвался? Или в ловушку попал? Лисы же уязвимы… Даже собака для нас противник. Молчу о человеке.

Между тем семья Жэнь готовилась к помолвке и свадьбе. Был уже прислан брачный договор и малые дары, на которые Шаоюй даже взглянуть не захотела.

Она ходила мрачнее тучи, с раздражением взирая на складируемую красную ткань, которая станет частью ее приданного, а частью будет пущена на украшение дома и упаковку подарков.

Судя по ее лицу, если жених окажется толстым, некрасивым, еще и с дурным воспитанием, жить ему останется недолго. Целители страшные люди… Могут лечить так, что помрешь, не понимая отчего. С другой стороны… Быть вдовой — страшная участь. Читала, что семья мужа принуждала вдову к самоубийству, полагая такой уход из жизни высшей степенью добродетельности. Аж мороз по коже…

Про остальные ограничения мы с лисой знали не понаслышке. Посидели на одном рисе первые дни…

Примерно через две недели, Лан влетел в павильон Шаоюй, раскрасневшись от бега. Я удивленно подняла голову от сборника по лекарственным травам.

— Там… Там… — задыхаясь, проговорил он, указывая рукой куда-то вбок.

— Твой… — палец ткнулся в сторону Шаоюй, — жених пожаловал.

В главный зал поместья мы врываться не стали — зашли с тыла. Подкрались к приоткрытому окну, прислушались.

Из зала доносился лишь громкий голос главной госпожи Жэнь, выспрашивающей о здоровье будущих родственников, а вот мужской голос было едва разобрать.

— Он еще и мямля! — рассвирепела Шаоюй и бесстрашно полезла в окно.

— Даже жаль, что я разучился проходить сквозь стены, — горестно вздохнул младший принц и рыбкой нырнул следом.

Если застукают — запрут в наказание. Но мне все равно с ними сидеть, так что я подобрала повыше юбку и легла животом на подоконник.

С трудом — нога все еще болела — перелезла.

— Тише ты, — прошипела Шаоюй.

Они сидели на полу, прижавшись спиной к колонне.

Я кивнула и поползла к соседней. Села, вытянула ногу. Прислушалась. Госпожа продолжала заливаться соловьем, так что я не выдержала — любопытство разъедало — и осторожно выглянула.

Что же… Шаоюй повезло — толстый сопливый малыш вырос в высокого и довольно симпатичного мужчину. Лицо жесткое, обветренное. Его семья из военного ведомства, так что парень не неженкой рос. Насколько я знаю, он вернулся с границы, где проходил службу, хотя мог и поспокойнее место выбрать. Значит, от сложностей не бегает.

Однако зачем он здесь? Визит вежливости? Тогда почему я не вижу подарков и что за женщина стоит за ним, испуганно потупив взгляд в пол?

Странно это. Вот и Шаоюй нахмурилась.

— Мы рады приветствовать господина Чжана, но хотелось бы услышать причины столь поспешного визита, — вот этот голос я точно не ожидала услышать. Хайлин. Когда успел вернуться? И почему он вечно ухитряется появляться там, где я что-то нарушаю?

Бросила выразительный взгляд на Лана. Тот скорчил извинительную мордашку — проспал возвращение господина.

Его младшее высочество добровольно взял на себя слежку за семьей Жэнь, точнее, по привычке — будучи призраком он только и мог, что этим развлекаться. Сам он, правда, называл это защитой вечно попадающей в неприятности лисы. Я не возражала, тем более что у него отлично получилось — взрослые мало обращали внимание на ребенка. А зря… Дворцовые дети взрослели быстрее.

— Господин Жэнь, госпожа Жэнь, — жених откашлялся и твердо продолжил: — Мне жаль, что мой визит принес вам беспокойство, но я здесь исключительно из заботы о будущей жене и нашем счастье. Мое искреннее желание — избежать неловкости. Дело в том, что на границе я встретил женщину, которую сделал наложницей. Надеюсь, это не доставит вам неприятностей и не повлияет на ваше решение о браке. Ли хорошая женщина, уверен, они подружатся.

В повисшем после его слов молчании явственно слышалось сердитое сопение Шаоюй. Надеюсь, только мне.

Я стиснула ладони, давя желание выйти и настучать мужчине по роже. Как только у него хватило наглости прийти с таким? Встретил любовь, так имей смелость за нее бороться. Женись, а не бери в любовницы.

Ишь, приспособленец. И себе хорошо сделал, и против воли родители не пошел. А о чувствах будущей жены он подумал? О том, каково это жить с мужчиной, который любит другую?

Выходя замуж, даже самая черствая мечтает быть счастливой, а когда твое счастье отобрали уже до свадьбы? И муж приходит лишь формально выполнять свой долг.

А если эта Ли еще и беремена… Не просто беремена, а ждет мальчика, ее положение станет практически равным молодой жене. Да, она навсегда останется наложницей, но… нюансов хватало.

Я поняла, что, затаив дыхание, жду ответа Хайлина. В отсутствии отца он главный в семье.

— Господин Чжан, благодарю за честность. Мы пришлем вам ответ, когда обсудим ваши слова с сестрой. Все же ситуация касается лично ее.

— Понимаю, — проговорил жених, — буду смиренно ждать вашего решения.

Смиренно, как же! Ложь горчила на языке, злость заставляла раздувать ноздри. Вот наглец! Так бы и покусала!

Послышались шаги, стукнула дверь и в повисшей тишине ударом хлыста прозвучало:

— Выходите.

Черт! Кажется, нас засекли.

Первой, гордо подняв голову, из-за колонны вышла Шаоюй. Одного взгляда на ее бледное лицо было достаточно, чтобы понять — девушка вне себя от ярости.

С пугающим спокойствием она встала напротив брата с матерью, тщательно расправила юбку. Каждое движение, словно подготовка к бою.

— Я жду, — напомнил колонне Хайлин. Той, за которой пряталась я.

Никакого покоя бедной лисе!

Вышла, замерла рядом с Шаоюй.

Господин Жэнь выразительно глянул на третью колонну, но младшего принца вызывать не стал.

— И как это называется? — с угрозой вопросила госпожа, глядя на дочь. Меня она привычно проигнорировала. — Разве достойно воспитанной барышне такое поведение?

— Разве достойно приводить мужчине наложницу в дом, когда он еще не женат? — вскинулась Шаоюй.

— Не тебе его судить! — дернулась женщина. По багровевшему лицо было видно — едва сдерживается, чтобы не залепить дочери пощечину.

— Тот брак приятен Небесам, когда оба супруга в нем благочестивы, — тихо проговорила я. Не помню, откуда эта фраза засела в моей голове, но подошла она как нельзя кстати.

Госпожа покраснела еще больше, открыла рот и закрыла. Не нашла, что возразить против очевидного.

— Считаешь его неблагочестивым? — с насмешкой уточнил у меня Хайлин.

— Он знал, что семья нашла ему невесту.

Такие разговоры, как правило, начинаются за пару лет до брака. Так что жених был в курсе планов родни.

— Но вместо того, чтобы уважать чувства девушки, высказал недоверие. Посмел привести наложницу, значит, не был уверен в том, что барышня Жэнь окажется хорошей женой и сможет родить сына. Это унижение, — я смело посмотрела

— Не тебе судить, девчонка! — госпожа попыталась воспротивиться тому, что мне позволили говорить.

— Я с ней согласна и замуж за него не пойду! — категорично заявила Шаоюй. — Заставите — в реку брошусь. Повешусь.

Зря она так… по-детски прозвучало.

— Он точно любит свою наложницу. Почти уверена в том, что та ждет ребенка. А вот что ждет вашу дочь, госпожа, в доме, где любимая наложница первой родит сына, а жена останется пустой, потому что муж не будет уделять ей внимания?

На меня посмотрели с ненавистью, но во взгляде госпожи Жэнь кроме ненависти я прочитала понимание и давнюю, глубоко запрятанную боль. Нет, у нее самой все сложилось неплохо. Муж взял наложниц в дом, лишь когда она была беремена вторым ребенком. И насколько я видела, хорошо относился к жене.

— Мы разорвем помолвку, — принял решение Хайлин. — Вечером, когда отец вернется, я обсужу это с ним и отправлю письмо. Никому не позволено унижать нашу семью подобным образом.

Фу-у-х. Пронесло.

— Вы обе наказаны переписыванием «Наставлением для женщин» Бань Чжао. Не покинете покоев, пока не перепишете трактат целиком. Надеюсь, это поможет вам исправить свое поведение. А тот, кто не явил нам свое лицо, оставаясь безмолвным свидетелем, — повысил голос Хайлин, — может освежить свои познания в «Беседах и суждениях» Конфуция.

Не пронесло…

— Но сын, — неуверенно протянула госпожа. — Семья Чжан лучший вариант, который мы нашли в городе.

Я ее понимала. Над Шаоюй висела императорская служба отбора наложниц, тянуть со свадьбой было нельзя.

— Мы найдем другой вариант, — твердо ответил Хайлин. — Завтра же позовем сваху и послушаем, что она предложит.

Я со стоном выпрямилась. Покрутила запястьем. От долгой писанины ломило поясницу, задница, казалось, стала плоской.

Проклятый Хайлин! Никакого понимания и снисхождения… Я старалась не вчитываться в то, что переписывала, но в голове занудными строчками вертелось:

«Женщина должна быть в доме тенью, эхом. Тень заимствует форму от тела, и эхо только повторяет звук», а внутри все восставало протестом, хотелось послать авторшу, которая сама тенью себя явно не считала, раз взялась поучать других женщин.

Хуже содержания текста было то, что кисть следовало держать на весу — руку, соответственно, тоже. Еще и рукав длинный… Тушь не высыхала мгновенно, и над пишущим висела постоянная угроза испачкать ткань в тушь и размазать иероглифы. Так что первым делом я скатала рукав аж до плеча, еще и ленточкой подхватила, чтоб не сползал.

Растирающая тушь Сяо Пин обхихикалась, глядя на меня. А вот Шаоюй посмотрела-посмотрела и сделала так же.

— Неприлично же, барышня! — испуганно выдохнула служанка, но девушка лишь отмахнулась:

— Зато удобно.

— Хорошо бы нарукавники сшить кожаные, — помечтала я.

Но где местные и где удобство? Здесь все устремлено к красоте, правильности и заветам предков, а удобство считается роскошью. Так что, пока весь мир рисовал красками, местные извращались накладыванием разного уровня мазков туши, доводя это искусство до совершенства.

— Все! — первой выдохнула Шаоюй, со стоном откидываясь на спинку стула. Болезненно морщась, потерла запястье.

Высунув язык от сосредоточенности, я дописывала последние две страницы.

— Тот господин, с которым ты говорила, когда я бедняков лечила… Вы знакомы? — спросила она вдруг.

Я кивнула.

— А тот молодой человек, что был рядом?

— Племянник, — отозвалась, не поднимая головы. Отвлекусь — наделаю ошибок.

— Красивый, — протянула вдруг Шаоюй. — Матушка все равно нового жениха искать будет, а если этот племянник из достойной семьи…

Я отложила в сторону кисть.

Просто удивительно, какая глазастая барышня… Все ухитрилась подметить, оценить, пока больными занималась.

— Из очень достойной семьи. Моей.

Сяо Пин фыркнула, прикрывая ладонью рот.

— Будешь с мужем сражаться за курятину, а детки у вас получатся с хвостами и пушистыми ушками. Милота…

Служанка уже откровенно хихикала, а Шаоюй сидела с каменным лицом. Внезапно ее губы дрогнули, плечи затряслись.

— С хвостами, ой не могу, — спрятала она лицо за рукавом.

— А барышни-то обзавидовались, — всхлипывала она от смеха. — Все сердились, что это к хромой сироте такие красавцы подходят, а к ним нет. Интересовались, не знаю ли я их. Вот бы они удивились детишкам с хвостами!

Я улыбнулась, представляя себе истерику при первом обороте и успокаивающее от мужа:

— Дорогая, это совершенно нормально.

И злобное от нее:

— Так вот почему в твоих волосах куриные перья застревали, пес рыжий!

Впрочем, может, я и надумываю, и полукровки от лис рождаются людьми. Нужно будет, кстати, поинтересоваться при случае у лиса. Хотя нет… Еще подарю ему ложную надежду. Пусть я и играю роль лисы, но прекрасно понимаю — это не всерьез.

Когда вышла из покоев Шаоюй, на улице уже стемнело. Холодный колючий ветер забрался под одежду, заставив поежиться, и я, ускорив шаг, похромала к себе, мечтая о теплом одеяле.

Не дошла.

— Смотрю, лисам совершенно не ведомы приличия. Вмешиваешься в разговор без разрешения. Еще и смело говоришь об отношениях между мужем и женой. Или у хвостатых нет стыда?

Хайлин. Злой настолько — аж воздух вокруг нагрелся. И кто на этот раз покусал младшего господина? Вот обязательно на мне срываться?! Я у него в качестве громоотвода? Нашел бы кого другого… А то у меня лиса рвется его цапнуть, и мне совершенно не хочется ее останавливать.

— Смотрю, у двуногих принято молчать, когда о вас вытирают ноги. А стыд у нас есть, но еще есть и гордость. Если у вас ее не хватает, чтобы вступиться за честь сестры, господин Жэнь, это сделаю я.

— Будешь меня учить! — вскипел он, шагнул ближе, нависая. Я не отступила. Наоборот, подалась вперед, втянула носом воздух и облизнулась.

Мужчина завис, моргнул растеряно и поспешно сделал шаг назад.

— Что с тобой не так? — прошипел он, судорожно вцепляясь в ворот ханьфу, будто я на его честь покусилась.

— Курицей пахнете, — откровенно призналась я. — А мы наказаны. Сегодня у бедной лисы на ужин лишь рис был. Даже редьки не положили.

И я тяжело вздохнула. Знал бы он, как сложно удержать лису, которая рвется пробраться на кухню и украсть там еду.

— Ты сводишь меня с ума, — простонал Хайлин, растирая ладонями лицо. — Оценивать человека по запаху? Это так по-лисьи…

Ой, кто бы говорил! А оценить человека по тому, как он молчит и обвинять в преступлении?

Хайлин перевел взгляд на небо, где сквозь рваные облака светил бледно-желтый месяц. Выдохнул, успокаиваясь и ровным тоном оповестил:

— Его высочество объявляет отбор. Через месяц, хочешь ты или нет, поедешь во дворец или можешь передать жемчужину мне сейчас.

Мужчина тяжело, придавливающе посмотрел на меня. Я не поддалась.

— Отбор? — осторожно удивилась.

— Наследному принцу давно пора жениться, но он откладывал, а тут… Самый удобный способ с ним встретиться — на отборе. Поедешь под видом моей сестры. Твое имя уже в списке.

То есть имя Шаоюй. И так как его высочество и Хайлин соученики, никто не удивится его выбору. Идея, правда, неплоха, но…

— Меня же не отберут? — испуг скрыть не удалось, и лицо мужчины исказила ухмылка.

— Испугалась? Я уж думал, ты ничего не боишься, а тут какой-то отбор в жены наследного принца… Не переживай, лисами его высочество не интересуется, но это не значит, что тебе не придется проходить испытания. Если кто-то заподозрит подмену…

И он выразительно провел ребром ладони по своему горлу.

Я сглотнула, уже представляя себе «прелести» гарема. Сердце сдавило нехорошее предчувствие. Стоит его высочеству выделить меня среди остальных, как меня попробуют убрать…

Интересно, много ли еще дур в империи, которые пожелают отправиться во дворец в нынешние времена? Или я буду единственной? А может, наоборот, все решат, что лучше быть женой принца, чем наложницей императора, и меня еще на подходе затопчут?

— Пообещайте, что как только его высочество получит жемчужину, я покину дворец.

— Условия ставишь? — недобро поинтересовался Хайлин. — Решать не мне. И знай, принц лично велел тебя не трогать и позволить добровольно передать жемчужину. Не забудь, поблагодарить его за эту милость.

Так вот почему младший господин не стал настаивать на том, чтобы забрать жемчужину или не стал меня убивать… И мне стало чуточку менее страшно отправляться во дворец.

— Обязательно скажу «спасибо», — кивнула я. — А теперь вынуждена покинуть вас, господин. День был тяжелый, голодный. Перед глазами все плывет. Рука больше не поднимается.

Я смела встретила его потемневший от ярости взгляд. Усмехнулась с вызовом — одними уголками губ. Его лицо дернулось, словно от пощечины. Глаза прищурились, в них промелькнуло нечто опасное…

«Бегом!» — взвыла внутри лиса. Я круто развернулась и, забыв о больной ноге, устремилась к себе. Домчалась, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной, ощущая, как сердце бьется где-то в горле, а шумное дыхание разбивает тишину павильона.

Невозможный мужчина!

Невозможная я, которой хочется одновременно его покусать, стукнуть и которая до дрожи его боится. Или не его?

Стукнулась затылком о дверь. Глупая! Все время забываю, что здесь нельзя провоцировать мужчину и рассчитывать, что ничего за это не будет. Даже аристократа.

Сползла на пол.

Спокойно. Месяц как-нибудь продержусь. Надеюсь, что и лиса тоже. Наша с ней связь стала не такой острой, и моя хвостатая половина все больше впадала в спячку. Мне нельзя больше допускать оборотов или резких эмоциональных всплесков, чтобы не тревожить ее. Пусть спокойно спит, забывая обо мне. Проще будет разорвать связь.

— Барышня, — через некоторое время стукнули в дверь, — господин просил отправить вам еды.

Да ладно?

Я открыла дверь, уже зная по запаху, что на прикрытом салфеткой подносе меня ждет холодная курица.