Последние октябрьские деньки не переставали удивлять замечательным бабьим летом. Солнце пригревало по-весеннему, дул легкий теплый ветерок, и только золотые березовые листья, ковром лежащие на асфальте, напоминали, что зима близко. Вчера я обнаружил в почтовом ящике уведомление от Горводоканала о задолженности в десять рублей, поэтому мы сегодня вышли с Демоном из дома пораньше, планируя перед работой задать вопрос тетенькам из водоочистки, за сколько лет они мне насчитали задолженность.
Через полтора часа я вышел из похожего на безумный муравейник расчетно-кассового центра водоканала взбешенный, но добившийся результата. Оказалось, что девушка все перепутала, выставив мне счет за все квартиры нашего подъезда. Отвязав Демона от металлической трубы, возле которой он маялся, я повернулся и замер — на противоположной стороне дороги, уткнувшись лицом в ладони, бежала не разбирая пути высокая девушка со знакомым рыжим хвостиком.
С разбегу уткнувшись в меня и наступив на лапу обиженно взвизгнувшему Демону, Настя испуганно выглянула из-за ладошек, чтобы тут же спрятаться обратно:
— Не смотри на меня!
— Что у тебя случилось, Настя?
— Не смотри на меня! Отпусти!
Я с силой развел ее руки в стороны. Н-да, губа опухла, глаза тоже, но это, наверное, от слез. Но вот нос явно не от слез опух, и сукровица бурая в ноздрях засохла. Плащ из «болоньи» цвета «кофе с молоком» был в черных жирных пятнах, цветастая косынка сбилась набок.
— Что случилось?
— Ничего.
— Настя, не зли меня, мы только теряем время. Что случилось?
Девушка вырвала руки из моих ладоней, шагнула в сторону, но я успел схватить ее за плечи, обнять и прижать к себе:
— Ну что ты, маленькая? Скажи, кто тебя обидел? Давай, скажи мне, что с тобой случилось?
Настя не выдержала, зарыдала с новой силой и, вырвавшись из моих объятий и отвернув от меня лицо, сквозь слезы прошептала:
— Меня ограбили.
— Что забрали?
— Деньги.
— Настя, Настенька, девочка, ну не тяни резину, сколько денег?
— Три тысячи…
— Что?
— Три тысячи! — Настя повернула ко мне пылающее яростью лицо: — Три тысячи рублей, понял!
Пришлось опять хватать, обнимать и гладить.
— Настя, а откуда у тебя столько денег?
— Пенсию разносила!
— Ты пенсию разносишь? Давно?
— Сегодня в первый раз пошла.
— Так, ладно, подожди минутку. Вы милицию вызвали?
— Нет.
— Как нет?
— Мне заведующая сказала, что эти деньги я украла, и если вызвать милицию, то меня заберут в тюрьму!
— Что за бред!
— Она сказала, что она замнет этот вопрос, но я должна буду из зарплаты отдавать, все три тысячи! — Настя опять зарыдала.
— Так. Ты в каком почтовом отделении работаешь?
— В одиннадцатом.
— Понятно. Давай так сделаем. Ты же к себе, в общагу, шла?
— Ну да, в общежитие.
— Хорошо, иди туда и с вахты звони в отдел, скажи, что тебя ограбили. Переоденься, возьми паспорт и жди машину. Кстати, где, когда и как все произошло?
— Меня попросили сегодня пораньше выйти, почтальонов не хватает. Я пришла пораньше, а заведующая просит еще и пенсию разнести, премию пообещала. Мне выдали восемь тысяч четыреста рублей, с копейками.
— Ты договор о материальной ответственности подписывала?
— Нет, не подписывала. Мне просто деньги по ведомости дали и чистые бланки на выдачу пенсии.
— Понятно, когда и где все произошло?
— Сейчас сколько времени?
— Три часа.
— Часа полтора назад. Я в четвертый подъезд тридцатого дома по улице Красного Партизана зашла, а какой-то мужик вслед за мной в подъезд заскочил и в спину толкнул, я даже обернуться не успела. Он меня вниз по лестнице в подвал столкнул, два раза по лицу ударил, потом по голове сзади и сумку вырвал. Знаешь, как мне страшно было!
— Представляю.
— Он в сумку заглянул и орет: «Где остальные деньги?» Я думала, что он меня там же и убьет. Я говорю, что уже все раздала, а он пнул меня в бок два раза и опять орет: «Сучка шустрая, убил бы тебя». Потом сказал, чтобы я тихо лежала, и убежал после этого.
— И ты, конечно, не видела, куда он побежал?
— Нет, конечно! Я пока из подвала выбралась, у бабушек во дворе спросила, они сказали, что не видели никого. Ну там, правда, скамейки спиной к подъездам стоят, они, наверное, и видеть не могли. Вот. Я после этого к заведующей пришла. Она говорит — ищи деньги, где хочешь, и домой меня отправила, заставила меня расписку на три тысячи написать. Сказала, как синяки пройдут, через три дня, чтобы я выходила на работу и начинала отрабатывать.
— А кто-то при вашем разговоре был из сотрудников?
— Никого не было, она меня в кабинет сразу отвела и дверь закрыла, а потом сказала ни с кем о произошедшем не разговаривать.
— Мужик, который на тебя напал, как выглядел?
— Да не видела я его! Какой-то темный, огромный… А, вот еще… Он, когда сумку у меня рвал из рук, то наклонился, и у него здесь, — Настя ткнула себе в рот, — две железные коронки были, и табачищем от него несло, как из помойки.
— Понятно. Так, давай, не теряй время, беги в общагу и звони в милицию, что у тебя казенные деньги отобрали.
— А ты что будешь делать?
— Мы попробуем найти твои деньги.
Подвал, в котором какое-то животное пинало по ребрам рыжую девчонку, я нашел сразу. Подъезд был темный, зассанный людьми и кошками. Жестко скомандовав «Место» псу, я стал медленно спускаться по теряющейся в темноте лестнице вниз, откуда пахло кровью и страхом. Я осторожно и медленно ступал по ступеням, пытаясь в мутном свете фонарика рассмотреть каждый сантиметр истертого за многие годы бетона. Вверху, взвизгивая и елозя задом, волновался Демон, рвался ко мне, но не смел уйти с места.
Есть! На краю ступени еле различимое темное округлое пятно с едва видимыми полосками. Наверное, у лежащей на полу Насти из носа потекла кровь, а злыдень, когда пинал ее на прощание, все-таки наступил в лужицу. Ненавижу таких тварей! Я огляделся по сторонам, нашел кусочек пыльного картона, который кто-то заботливый засунул под кабель освещения, наверное, чувствовал, что мне он может понадобиться сегодня. Накрыв картонкой кровавое пятно, чтобы хоть как-то уберечь следы до приезда эксперта, я бодро поднялся наверх, потянув за собой пса.
В подъезде смысла ставить собаку на след нет никакого — стойкий запах кошачьей мочи и множество следов живущих в подъезде людей делают такую попытку крайне бессмысленной. Я начал медленно, расширяющимися кругами, осматривать асфальт перед домом. Вот вроде бы похоже на след ботинка с остатками крови, и рисунок подошвы схож с тем, что я видел в подвале.
— Демон, ищи, ищи, мальчик, вперед.
И мы побежали под радостные крики сбежавшихся на нашу суету окрестных детей.
Демон привел меня к старому четырехэтажному дому, еще довоенной постройки, бодро ворвался в средний подъезд и стал царапать лапой дверь средней на площадке квартиры, гордо оглядываясь на меня, как будто говоря: «Кто молодец? Я молодец!»
Я схватил пса за голову и потащил его из подъезда, тихо шепча:
— Умница, умница, хороший мальчик.
Сука! Сука, Терпеть ненавижу! Первый этаж, окна на противоположную сторону выходят, как перекрыть подъезд и окна одному. Сука!
— И что это милиция тут делает, что случилось? — Мне оставалось до выхода на улицу пройти всего два шага, когда на пороге нарисовалась местная дворничиха с метлой из стянутых сталистой проволокой березовых прутьев и пронзительным голосом.
Теперь я, стараясь не шуметь, выталкивал из подъезда рвущегося к такой близкой цели пса и недоуменно-возмущенную таким обхождением дворничиху.
Наконец я их переборол и, рассматривая дверь нужной нам квартиры через щель подъездной двери, смог начать задавать интересующие меня вопросы… Нет, нет, не дай бог, сука, сука… Еще недавно подсвеченное изнутри стеклышко дверного глазка квартиры номер четырнадцать, под порог которой привел меня Демон, внезапно стало темным, кто-то, затаившись внутри квартиры, рассматривал нас через глазок.
Ладно, делать нечего, надо работать.
— В четырнадцатой квартире кто живет?
— А что случилось?
— Грабеж случился, почтальона избили и ограбили. Так кто там живет?
— Да вы, наверное, ошиблись, товарищ милиционер. Там приличная семья живет. Хозяин мастером на заводе, как его зовут, я не знаю, а вот жена его Клавдия, отчество не помню, она на почте работает, директором. Так что вы ошиблись, товарищ милиционер!
— Так я и не спорю с вами, наверное, хозяева там приличные, но бандиты же могли в квартиру к приличным людям забежать, правильно… Собака-то привела меня сюда.
— Ой, ужас-то какой. Наверное, ворваться могли.
— Слушайте меня внимательно, телефон есть поблизости?
— Да, вон в соседнем подъезде два телефона установлены.
— Бегите скорее, звоните в отдел милиции, скажете, что в четырнадцатой квартире бандиты, а милиционер возле дома только один. И еще одно, самое важное! Запомните, Клавдии не вздумайте звонить, ни в коем случае.
— Так я же телефон ее не знаю.
— Даже если узнаете, не вздумайте ей звонить.
— Тогда я побежала, товарищ милиционер.
— Бегите скорее, пусть быстрее помощь присылают.
Я завел Демона в подъезд и стал натравливать его на дверь квартиры четырнадцать:
— Демон, чужой, чужой, фас, взять его!
Сначала пес смотрел на меня, как на конченого дебила, н, постепенно я смог до него достучаться. Вначале тихонечко рыча, Демон стал яриться и с ревом начал бросаться на дверь, отчего под мощными ударами пса дверь заходила ходуном.
Надеюсь, что здесь жулики, затаившиеся в квартире, не пройдут. Чмокнув рвущегося в бой кобеля в лоб, я побежал за дом. Успел в самый последний момент: выбегая из-за угла, я заметил, что мужские руки рвут на себя разбухшие рамы окна на первом этаже.
— Стоять, руки вверх, милиция, — с этим криком я смело юркнул за толстый тополь на углу дома.
Рамы с дребезгом стекла резко захлопнулись, наступила тактическая пауза. С острого угла я видел, как шевелятся плотные занавески, кто-то пытался из глубины квартиры рассмотреть, сколько меня и где я прячусь. В подъезде, как набат, равномерно и солидно гавкал Демон. Наверное, жулики сосчитали меня, во всяком случае, снова раздался треск дерева, два окна на первом этаже распахнулись, с низкого подоконника сиганули вниз темные фигуры.
С криком «Демон, Демон, ко мне!» я бросился наперерез щуплому мужику в серой драповой кепке. Второй мужчина, длинный, в темном легком плаще, смешно закидывая ноги, длинными прыжками бежал по аллее в сторону соседнего дома.
Мужик в кепке, видно, все силы растратил, пока прыгал с подоконника. Во всяком случае, опережая меня на пару метров, он, хрипя и сипя, как кипящая кастрюля, бежал все медленнее и медленнее. Я примерился, рванул и ударил его сапогом по ноге, мужик вскрикнул и, потеряв равновесие, покатился по земле, а я, догнав, придавил его коленом и зафиксировал руку на излом. Лишь потом я смог обернуться. Как черный крокодил, распластавшись над самой землей, ко мне неслось мое чудовище. Второй злодей, к моему удивлению, еще не успел скрыться за домами. Я вскинул вторую руку в его сторону:
— Демон, фас, взять его.
Пес затормозил всеми четырьмя лапами, растерянно огляделся. На наше счастье, от нас по улице убегал только один человек, и Демон сделал правильный выбор. Сжавшись как пружина, он выметнулся в сторону длинного мужика, с каждым прыжком сокращая расстояние.
Мамочка с коляской, мимо которой сначала пробежал какой-то мужик, а потом промчался огромный зверь, заподозрила, что что-то не в порядке. Тоненько взвизгнув, она навалилась на коляску, как раб на тачку, и побежала подальше отсюда, в сторону улицы Переворота.
И тут меня чуть не зарезали. Мужик, которому я заломил руку и считал обезвреженным, под шумок достал второй рукой из кармана шило и попытался ткнуть меня в пузико. Я с матами вскочил на ноги. Бороться с жуликом в партере не было никакого смысла, он меня успеет истыкать, как подушечку для иголок. Мужик, резво вскочивший на ноги, как будто не задыхался еще пару минут назад, зло ощерился, поводя передо мной блестящим жалом шила. Тускло сверкнули в кривой ухмылке две коронки белого металла сбоку рта.
Ах ты, тварь! Я поднял с земли обломок старого клена, отпиленного, но не убранного в мусор, и двинулся к резко потерявшему всю свою веселость мужику. Он нырнул вниз, выставив вперед шило, но боковой удар кленовой дубиной снес его блок и попал прямо по ненавистным «фиксам». Шило упало из ослабевшей руки, а зэчара сразу лег на покрытую листвой землю, утратив способность к бегству.
Я бросил полуразвалившуюся дубину и двинулся на шум, где Демон с утробным рычанием расправлялся с темным плащом и его хозяином.
Когда подлетел «жигуленок» вневедомственной охраны, длинный мужик полуинтеллигентного вида заканчивал собирать покусанными псом руками разбросанные вокруг мятые купюры, не переставая опасливо поглядывать на сидящего рядом Демона. Я показал рукой на лежащего в отдалении мужика с фиксами, или уже без фикс, надеюсь, что я их ему выбил. И крикнул:
— У него там шило в траве лежит.
Потом ночная милиция подъехала к нам.
Передавая им мужа почтмейстерши, я доброжелательно сказал, что мной пересчитаны сложенные во внутренний карман мужчины ворованные деньги, и не хотелось бы, чтобы при изъятии их количество отличалось от моей суммы. Меня почему-то грубо послали и сказали, что они не такие.
Машина ушла, увозя побитых грабителей, а я, отряхнувшись как смог, поплелся в сторону одиннадцатого почтового отделения.
Когда мы с Демоном вошли на почту, там яблоку некуда было упасть, но почему-то сразу же установилась тишина. Я нашел самую авторитетную на вид сотрудницу и, наклонившись, вполголоса спросил:
— Заведующая у себя?
Женщина как-то заторможенно кивнула.
— А вы?
— Я ее заместитель.
— Проводите нас к заведующей, пожалуйста.
Мне кивнули и откинули в сторону загородку из деревоплиты.
Пройдя вслед за замшей вглубь почтовых лабиринтов, я добрался до окрашенной синей краской металлической двери.
— Убедительно прошу вас стоять здесь и никого внутрь не пускать, вы меня хорошо поняли?
Пока женщина мелко кивала головой, мы с Демоном уже входили в кабинет заведующей почтой.
Заведующая почтовым отделением, крупная крашеная блондинка с завитыми на бигуди волосами, не оборачиваясь к нам, тревожно накручивала диск телефона, сидя у открытого сейфа.
— Что, муж не отвечает?
Женщина на автомате кивнула и лишь затем подняла голову:
— Кто вы такие, и по какому праву… Выйдите немедленно… Я сейчас…
Я шел как автомат, абсолютно отключившись от ее визга, медленно, равномерно и неотвратимо приближаясь к визжащей бабе.
Сначала она недоуменно замолчала, видно не привыкла, что ее полностью игнорируют, затем попятилась, видимо, пытаясь спрятаться в сейфе. Я навалился на мгновенно вспотевшую начальницу-мошенницу-наводчицу, нарисовав на своем лице и в глазах лютую ненависть. Голова женщины оказалась внутри железного шкафа, я прижался к ее взмокшей, покрытой какой-то пудрой коже и зашипел в ухо с огромным искусственным рубином в сережке:
— Я тебя сейчас, тварь, за Настю здесь порешу, сука! Я сяду, но ты отсюда живая не выйдешь. Где ее расписка, тварь, быстрее, пока я тебе ножницами глаз не вырезал?
Через пять минут сморщенная, как сдувшаяся резиновая кукла, с потеками туши под глазами, сползающими с губ кусками остатков помады, потерявшая всю свою спесь начальница торопливо строчила собственноручное признание, а я смотрел на три расписки, где молоденькие девочки, в том числе и Настя, признавались в растрате вверенных им по разовым документам сумм и брали на себя обязательства добровольно погасить задолженность. Суммы составляли от одной тысячи двухсот рублей до трех тысяч, похищенных сегодня у Насти. Очевидно, аппетит приходил у почтенного семейства постепенно. Я поднял телефонную трубку и набрал номер роты ППС:
— Товарищ капитан, Громов беспокоит, мы тут немножко опоздаем, и нам бы машинку к одиннадцатому почтовому отделению прислать, мы с Демоном воровку задержали.
При этих словах начальник почтового отделения вздрогнула и стала писать еще быстрее.
— Громов, машина будет через полчаса, — голос ротного был, как всегда, спокоен и чуточку отстранен: — Если ты кого-то задержал, чтобы прикрыть свое опоздание на службу на три часа, то ты лучше человека отпусти. Кстати, друга твоего задержали областные опера и тебя на завтра к себе вызывают, к девяти часам утра, кабинет номер четыреста двадцать.
— Понял, товарищ капитан, спасибо, но я машину все-таки дождусь, задержанный у меня качественный.
Подумав чуть-чуть, по окончании разговора я вновь взялся за диск телефона:
— Привет, мам, как дела?.. У меня тоже все в порядке. Что завтра делаете? На дачу уезжаете?.. Понятно. Вы не можете Демона с собой завтра взять, а то я по работе уеду, дня на три… Спасибо. В семь заедете? Это очень замечательно… Нет, спать не будем, мы на улице вас встретим. Пока, мама.
— Демон, поедешь на дачу?
Пес радостно взвизгнул. Дачу Демон любил. Там жили толстые ежи, шустрые ящерицы и наглые соседские коты. А женщина, которую все звали «мама», кормила намного вкуснее и давала порции больше, чем любимый хозяин.
В девять часов утра в областное УВД я не поехал. К десяти вышел из подъезда и сел на лавочку. Через пять минут во двор влетел УАЗ без милицейской ливреи, откуда выскочили два резких салабона:
— Громов, быстро в машину залазь.
— Ручонки уберите, мальчишки, пока я вам их не переломал.