Скай, по правде сказать, слишком устал, чтобы чего-нибудь хотеть или не хотеть. Он молча помотал головой и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Ну что, обратно?

– Да, пожалуй, – кивнул Пит. – Раз рядом с колодцем нет следов ритуала, то и остатки банды, если от нее и правда что-то еще осталось, вряд ли где-то поблизости. Вернемся, проверим подвал, последим за семейством виноградаря до рассвета и вернемся в Приют.

На обратном пути Пит связал того злодея, которого вырубил Ник, предусмотрительно заткнув рот пленнику, как и всем предыдущим. Больше ничего сколь-нибудь примечательного не происходило, и Скай ощутил, как нахлынули усталость и голод. Скорей бы добраться до кухни виноградаря! А после очень позднего ужина можно будет и до утра досидеть.

До кухни голодные волшебники так и не добрались. Надежно запертая дверь подвала зияла распахнутыми створками.

Пока они выпускали рыбозмея, кто-то пробрался в подвал. И явно не для того, чтобы проверить винные запасы.

Ник сказал:

– Я могу выследить того, кто туда убежал. Я его чую.

– Хорошая идея! – одобрил Пит. – Давайте изловим беглеца. – Потом поглядел на волшебников и добавил: – Но сначала подкормим вас немножко, а то на вас смотреть страшно.

Скай хотел возразить: мол, некогда, давай потом, но сдержался. Не много от них с дядей будет толку, если в следующей схватке они полностью истощатся.

Пит велел стоять на месте и исчез в коридорной темноте. Не успел Скай подумать, что ожидание томительно затянется, как друг вернулся, притащив хлеб и сыр. Ник придирчиво обнюхал съестное, признал его годным – и вскоре чуть более сытые волшебники и их помощники поспешили в подвал.

* * *

Тот, кто убегал, пах страхом совсем несильно. Даже удивительно для загнанного в угол преступника. Может, он не понимает, что попался? Или просто надеется, что сможет отсидеться в подвале?

Запах страха, пусть и совсем слабый, все же был, и ориентироваться по нему труда не составляло. Травник пронесся по ступенькам, на миг замер на площадке, из которой направо и налево вели широкие коридоры, и свернул направо.

Он там, в глубине. Он раздосадован. Ему страшно. Ему не нравится бегать. И скоро его поймают.

Чем отчетливее Ник понимал чужие чувства, тем яснее ощущал, что в них есть что-то непривычное. Что-то странно знакомое и одновременно совершенно непонятное.

Это не то, что ловить Ниара в катакомбах Ларежа. Тогда, в подземелье, Ник чуял страх преследуемой добычи снаружи и злой азарт внутри. А сейчас… он и сам не знал, что чувствует сейчас.

Большой зал, полный бочек, освещенный одиноким факелом, засунутым в металлический держатель на стене.

Следующий зал с маленькими бочонками.

Зал с лежащими в соломенных «гнездах» бутылками. Ник прихватил одну на бегу: пригодится, если придется быстро обездвижить беглеца.

За поворотом обнаружился невысокий мужчина в плаще, подбитом мехом, пытающийся открыть дверь.

Ник, повинуясь порыву, ушел в неприметность, и торопливо оглянувшийся бородатый мужчина увидел не его, а примчавшегося следом господина Арли и его племянника.

– Отойдите от двери! – велел главный библиотекарь.

Мужчина выругался себе под нос, но повиновался. Развернулся лицом к преследователям, демонстрируя золотую подвеску на солидной золотой же цепочке поверх плаща.

– Давайте-ка вернемся в большой зал, – велел главный библиотекарь. – Не стоит стоять у неведомо куда ведущей двери да еще и в темноте.

Злодей, презрительно поджав губы, не стал пререкаться и молча последовал за волшебниками.

Интересно, что он задумал?

Когда он прошел мимо Ника, тот снова ощутил нечто странно знакомое и в то же время абсолютно чуждое. Не запах, нет. Не было ничего узнаваемого ни во внешности бородача, ни в его голосе или походке. И все же что-то не давало Нику покоя…

* * *

Скай заметил, что, пока они шли к пропахшему вином, деревом и почему-то цитрусами залу с большими бочками, дядюшка то и дело оглядывался на пойманного злодея. Господин Арли шел первым, пленник следовал за ним, Скай замыкал процессию. Невидимый Ник наверняка держался где-то поблизости, а Пит по пути углядел кого-то и задержался в большом зале.

Наконец господин Арли остановился.

– Вот теперь можно и познакомиться с нашим новым недругом! Вы не соизволите представиться?

Пленник с кислым выражением лица оглядел зал, притулившихся между бочками связанных товарищей по несчастью, бросил быстрый взгляд на Пита и процедил:

– Нет, не соизволю.

– Господин Галенус! – воскликнул дядюшка Арли. – Я и не узнал вас в этом плаще! И в этой бороде. Она вам не к лицу, позвольте заметить.

Обладатель золотой подвески дернулся было, но тут же взял себя в руки и вперил пристальный взгляд темных глаз в главного библиотекаря.

– Арли, – хрипловато произнес он, – не думал, что именно ты мне помешаешь.

– А чем я хуже любого другого кандидата на роль разрушителя злодейских планов? – насмешливо приподнял брови дядюшка.

Главный злодей что-то пробормотал себе под нос, потом снова быстрым взглядом окинул зал и своих видимых преследователей. Ник под Неприметностью прятался где-то в тенях, таящихся в нишах и дрожащих на стенах.

– Не обижайся, дорогой мой Арли, но твой удел – приключения на страницах пыльных книг. Ты теоретик. Даже не так, ты – читатель. Тебя…

– Не припоминаю, чтобы мы переходили на «ты», – спокойно перебил злодея дядюшка. Голос главного библиотекаря прозвучал внушительно.

Таинственный заговорщик откашлялся, поджал губы и, помолчав пару мгновений, продолжил неприязненным тоном:

– Вас, уважаемый, даже теоретиком приключений нельзя назвать. Вы же читаете книги. Даже не пишете – читаете! Признаю: вы неплохо следите за своим книжным хозяйством, этого у вас не отнять. Но настоящая жизнь, она проходит мимо. Она здесь! – Галенус широким жестом обвел бочки.

– Я тоже здесь, – невозмутимо ответствовал дядя. – И мои… кхм… помощники тут. А от вашего, так сказать, воинства и следа не осталось. Так что…

Дядюшка выразительно развел руками: мол, не обессудьте, но практик из вас так себе.

Скай почти против воли улыбнулся – уж так хорошо смотрелся дядя Арли в изрядно мятом плаще против зловещего бородатого злодея с помпезно блестящей золотой подвеской и в подбитой мехом – в таких-то жарких краях! – мантии.

– Я ведь почти справился! Почти сумел! – вскричал Галенус, потрясая воздетыми в воздух кулаками.

На пальцах тускло блестели перстни, а распахнувшаяся мантия открывала невольным зрителям роскошную темно-красную рубаху из дорогущего лиссейского шелка, шитую золотом, широкий кожаный пояс, инкрустированный золотом и жемчугами, укороченные мешковатые штаны из темного бархата и роскошные высокие сапоги с золотыми пряжками.

С точки зрения молодого волшебника, злодей смотрелся утомительно дорого и как-то даже картинно безвкусно. Впрочем, возможно, именно так надо выглядеть, чтобы производить должное впечатление на служителей тайного культа: мол, слушайся меня – и непременно дослужишься до золотых пряжек и золотого же шитья на рубахе. Надо полагать, что некоторые находили эту удручающую перспективу заманчивой.

– Справился с чем? – поинтересовался господин Арли.

– Уверен, что вы хотите узнать, что именно я задумал, – самодовольно поинтересовался злодей, оправляя полы мантии.

Скаю тут же вспомнились откровения Норта и Фларинена. Неужели еще один безумец решил поведать, как непросто ему жилось?

– Что думаете? – обратился к своим дядюшка Арли.

– По мне, так надо брать господина Галенуса и тащить в Приют – со всем уместным почтением. Пусть потом рассказывает все, что надо, кому следует, – воинственно заявил Пит.

– Он ведь не волшебник? – на всякий случай вполголоса уточнил Скай.

Дядюшка покачал головой:

– Нет. Он – средний советник совета безопасности его величества.

– Я вам расскажу, прямо здесь и сейчас. А потом могу и передумать, – пригрозил Галенус. – А впрочем, что я вас спрашиваю? Слушайте – и трепещите пред моей мудростью!

Он раскинул руки, будто актер на сцене, и заговорил хорошо поставленным приятным баритоном:

– Королевству нужны перемены! Аэрэйн нуждается в обновлении!..

Скай скоро перестал внимать пафосным речам, рассчитанным, видимо, на неофитов тайного культа. У Ская, как ни странно, сложилось впечатление, что Галенус прекрасно осознаёт напыщенность своего монолога, и потому его голос звучит чуть саркастичнее, чем стоило бы.

Он тянет время? Но зачем? Все его подельники обезврежены, так что никто не придет ему на помощь. И раз подельников нет, то никто не поможет ему уничтожить тихонько улики, пока он сам отвлекает чужаков.

Никакого потустороннего влияния Скай не ощущал. Дядюшка тоже был спокоен.

– …есть предложение, – донесся до молодого волшебника голос Галенуса. – Очень выгодное. Вы ведь знаете, Арли, я богат!

Так, неужели это не безумное стремление поделиться грандиозными планами, а просто-напросто взятка? Скаю стало смешно, слегка досадно и немного гадливо.

– Вы предлагаете нам свои богатства, уважаемый? – спросил дядя таким тоном, словно его попросили принять участие в чем-то уморительно постыдном и притом совершенно неожиданно.

– Ну, не все, конечно, – благоразумно уточнил злодей. – Часть. Но довольно солидную! Хватит и вам, и вашему племяннику, и слуге. И еще останется. Давайте посчитаем, исходя из цен на недвижимость в столице и Вертине. Сравним, так сказать, сопоставим, сделаем прогнозы…

Галенус пустился в рассуждения о стоимости домов и земельных участков, демонстрируя глубокие познания в данном вопросе. Однако прийти к выводам он не успел: замолк на полуслове и мешком рухнул на пол.

Над распростертым телом молча стоял взъерошенный Ник с увесистой бутылкой в руках.

* * *

Интерес Ника к незнакомому бородачу все рос и рос. Было нечто необъяснимо любопытное в укутанном в мантию незнакомце. Не пугающее. Не опасное. Не притягательное. Любопытное.

По пути в большой зал травник все пытался разобраться в ощущениях.

Хочется ли ему, Нику, убить этого бородатого? Так же, как он совсем недавно лишил жизни чужого волшебника?

Запах крови, запекшейся на одежде, стал нестерпимо сильным, заманчивым и омерзительным одновременно.

Чужая кровь – это хорошо. Это приятно. Это…

Хватит!

Не отвлекаться.

Ник стиснул обшлаг рукава, заставляя себя ощущать то, что есть сейчас. Ткань рукава грубая и неровная. Свет факела мерцающий и тоже неровный, но иначе, чем ткань. В зале пахнет разлитым вином, скисающим виноградом, людьми разной степени чистоты, цветами золотистой мирабильи, распускающимися лишь в глубокой ночи, и совсем чуть-чуть кровью.

Равномерно звучит голос злодея, нудно повествующего о каких-то туманных «великих целях» и «переменах во благо». Повествует нудно, а сам – интересный.

Ник покосился на друзей и господина Арли: Пит стоял наготове, явно выжидая удобного случая, чтоб наброситься на коварного преступника, если тот вздумает дурить, Скай, кажется, слушал вполуха, но больше смотрел на дядю, а тот внимал знакомцу с любопытством, но без страха или напряжения.

Нет, Нику не хочется убивать этого господина.

Не хочется гонять его по виноградным «коридорам», смакуя ужас убегающей жертвы.

Нет, пугать его тоже не хочется.

Что-то с ним не так. Чем-то этот господин… как там назвал его дядя Ская? Галенус… так вот, чем-то господин Галенус отличается от всех остальных. От Ская. От его дяди. От всех-всех волшебников. От Пита и других неволшебников. От всех, кого Ник видел до сегодняшней ночи.

«Прислушайся!»

Ник честно постарался вслушаться в слова Галенуса, рассуждавшего теперь о том, сколько стоят дома в столице, но Голос тут же возразил: «Да не так! Не ушами!»

А как иначе?

Ник не очень представлял, как можно слушать не ушами, но решил попытаться. Вбирать в себя ощущения от того, кто говорит, а не его слова. Такое не проделаешь с обычным человеком, но с Галенусом можно, потому что он – не такой, как остальные. В нем есть что-то такое… Он такой… Он… Они…

Они!

«Да! – ликующе воскликнул Голос. – Думал, ты уже не догадаешься! Они такие же, как мы с тобой».

«У него тоже… Голос?!»

«А я что, неясно выражаюсь?»

«И что мне делать?»

«Думай сам».

На миг стало ужасно обидно, что Голос, явно лучше понимающий, что происходит, не желает облегчить жизнь тому, в чьей голове завелся. Но Голос ведь и не связан никакими обязательствами: в общем-то он никогда не обещал, что будет помогать, и нет причин, по которым он должен был это делать.

«Его Голос опасен?»

«Его Голос прямо сейчас пытается покинуть бренное тело и вселиться в кого-нибудь другого».

Ник поудобнее перехватил бутылку и метнулся к Галенусу. Если он перестанет соображать, Голос вряд ли сможет переселяться. Во всяком случае, его, Ника, Голос ничего не предпринимает, когда сам Ник спит или теряет сознание. А значит, стоит попытаться.

Удар, обрушившийся на голову злодея, заставил того рухнуть на пол.

«Теперь все будет хорошо?»

Голос молчал, но Нику померещилось насмешливое фырканье.

Скай, Пит и господин Арли смотрели на травника с изумлением и, кажется, не знали, что и думать.

Наверное, сейчас они решат, что он, Ник, безумен. Что они зря ему доверяли. Что он на самом деле вовсе не тот, кем кажется.

«Так ведь оно и есть, правда?» – то ли сказал Голос, то ли Нику лишь почудилось.

Почему-то пересохли губы. И надо было что-то произнести, объясниться, но слова застыли в горле.

– Что не так с этим господином? – наконец поинтересовался Скай, всем видом выражая желание услышать, что именно расскажет травник.

На лице волшебника было написано любопытство – и ничего более.

Дядюшка покосился на племянника, и, судя по всему, безмятежный и слегка заинтересованный вид молодого волшебника его полностью успокоил.

Пит молча кивнул в сторону затихшего на полу злодея, явно присоединяясь к вопросу товарища.

– В этом господине сидело… сидит кое-что… кхм, чуждое человеку, – с некоторым трудом проговорил Ник.

* * *

Ник выглядел взъерошенным и изрядно напуганным. Видимо, нечисть, которую он почуял в господине Галенусе благодаря Лешему, впечатлила его изрядно. Или травник все еще не пришел в себя после всего пережитого этой ночью. Остается надеяться, что у всех них будет время прийти в себя.

А пока что нужно проверить, что не так с этим подозрительным господином.

Скай в который раз за ночь растер руки, разгоняя потоки Силы, и наложил чары Особого взгляда. Однако ничего подозрительного не обнаружил: господин Галенус ничем не отличался от дядюшки или Пита. Ник стоял все в той же напряженной позе, глядя на неподвижного пленника.

– Трогать-то его можно? – спросил Пит.

– Думаю, да, – отозвался травник.

– Погоди, – остановил друга Скай.

Но сколько волшебник ни вглядывался в злодея, так и не разглядел ни зеленых следов нечисти, ни фиолетовых отпечатков нежити. Впрочем, жизненный опыт настойчиво подсказывал, что далеко не все, что кажется безобидным на вид, является таковым на деле.

– Ничего постороннего не вижу, но если Ник говорит, что в малопочтенном теле неуважаемого заговорщика нашлось что-то лишнее, то, значит, так и есть, – отметил Скай. – Трогать его вроде бы можно.

Дядюшка тут же встряхнул руками и растер лицо, будто умываясь: само собой, ему тоже захотелось увидеть – или не увидеть, – что же тут творится.

– И что мы с ним будем делать? – спросил Пит, сноровисто связывая неудачливого преступника по рукам и ногам.

Скай вопросительно посмотрел на травника и поинтересовался:

– Ник, это «что-то» нужно поскорее изгнать или наоборот?

Если Ник предпочел ударить заговорщика и лишить сознания, то весьма вероятно, то, что в нем завелось, может влиять на окружающих только пока его носитель в сознании. Любопытно, в чем же тогда заключаются способности существа? Никакого влияния Скай не заметил, никаких противоестественных желаний – вроде желания немедля согласиться на заманчивое предложение обзавестись домиком в столице за чужой счет или потребности наброситься на товарищей во имя «великих целей» Галенуса – не ощутил.

Возможно, друг все же действовал наугад?

Дядюшка закончил изучать неподвижное тело Особым взглядом и теперь внимательно рассматривал Ника, взглядом обычным, но очень сосредоточенным.

Травник все молчал, напряженно хмурясь. Наконец кивнул сам себе и негромко проговорил:

– То, что в господине Галенусе, нужно запечатать. Иначе оно попытается ускользнуть, когда он придет в себя.

– Прямо в нем, в человеке, запечатать? – приподнял брови дядюшка.

Ник молча кивнул.

– А как это сделать? – спросил Пит.

Травник снова задумался, но на этот раз ненадолго:

– Обычным запечатыванием нечисти.

– Стандартным кругом? – с любопытством уточнил Скай.

Ник снова кивнул.

– Ну что ж, если ты уверен, что это поможет… – начал дядюшка, но тут же перебил сам себя: – А откуда ты знаешь, что это поможет?

Травник развел руками и виновато произнес:

– Я не могу объяснить… просто знаю, что нужно сделать так.

Дядюшка явно вознамерился продолжить расспросы, и Скай поспешил вмешаться:

– Значит, это «что-то» опасно? И нельзя позволить ему ускользнуть, так?

– Это оно подбило Галенуса на заговор? – вмешался Пит.

– Возможно, но вряд ли заставило. Скорее помогло осуществить его собственные планы, – Ник говорил как никогда медленно, осторожно выбирая слова и выражения.

Скай подумал и решил, что друг столь аккуратно изъясняется из-за дядюшки Арли. Конечно, дядя знает практически все о злоключениях Ника в особняке Юстиниана, но неудивительно, что травник не доверяет ему полностью. Шрамы на теле Ника, оставленные безумным экспериментатором, наверняка давно перестали болеть, но Скай знал, что они по-прежнему хорошо различимы: Юстиниан вырезал круги призыва глубоко и многократно, совершенствуя изобретенные им самим приемы.

– Тогда и правда надо запечатать этого сообщника! – постановил Пит. – Вы ведь знаете, как это сделать, господа волшебники?

Дядюшка и племянник кивнули одновременно.

– Надо снять с него мантию и рубаху, – сказал Скай. – Печать придется ставить на тело.

Ник поежился и отступил на шаг от все еще неподвижно лежащего злодея. Волшебник тут же пожалел о том, что лишний раз напомнил другу о пережитом, но печать ставить придется в любом случае, и если Ник сам об этом заговорил, то понимал, что ему придется увидеть.

Пит деловито освободил господина Галенуса от лишней для грядущих ритуалов одежды и заново связал заговорщика.

– На спине печать будет или на груди? – спросил кучер, явно прикидывая, как положить тело.

– На спине. Чтоб труднее было повредить, – решил Скай.

Перспектива надрезать кожу беспомощного пленника, пусть и неприятного как личность, вызывала легкое отвращение. Но работа есть работа: нельзя раскрывать заговоры, не пачкая руки. Скай, правда, никогда и помыслить не мог, что замарать руки придется вот так.

Он шагнул к телу Галенуса, но дядя вдруг ухватил его за локоть и не терпящим возражений тоном заявил:

– Этим займусь я. А вы проверьте, не пропустили ли мы чего: вдруг где-то кто-то затаился?

Скай хотел возразить, но дядюшка бросил быстрый взгляд на Ника и покачал головой.

Затем он мягко, но решительно оттолкнул племянника и извлек из плотного поясного кармана перочинный ножик. Маленькое лезвие зловеще сверкнуло в неверных отблесках факела.

– Вам помощь нужна? – уточнил Пит, совершенно спокойно отнесшийся к замене претендента на роль заглавного волшебника-ритуалиста.

– Нет, – покачал головой дядюшка и деловито осведомился: – Резать, как я понимаю, можно не слишком глубоко?

Скай глянул на Ника, бледного, с застывшим лицом, и сказал:

– Все так. Думаю, нужно обозначить печать.

К травнику подошел Пит. Встал между ним и поверженным Галенусом и сказал:

– А мы пока осмотримся. Вдруг еще где какие негодяи засели?

Ник помотал головой и сделал шаг в сторону от Пита:

– Нет. Ты иди. А я должен остаться тут.

– Кому должен? – приподнял бровь кучер. – Мне? Нет. Скаю? Тоже нет. Господину Арли? Уверен, он и сам прекрасно справится.

Дядюшка, уже опустившийся на одно колено рядом с неподвижным заговорщиком, отозвался:

– Да, конечно, справлюсь. Любопытный, совершенно необычный опыт, – пробормотал он себе под нос. – Очень интересно.

– Может, этому Галенусу должен? – продолжал допытываться Пит. – С чего бы?

– Себе. Себе должен, – еле слышно выдохнул Ник. – Нельзя такое посоветовать – и в кусты.

– А кто сказал, что мы в кусты собрались? – изумился Пит. – Мы тут пройдемся. Незачем стоять тут и таращиться, смущать господина Арли. Он, знаешь ли, к таким фокусам непривычный. Еще заволнуется, рука дрогнет – и порежет негодяя глубже, чем надо. Переживать будет, хоть Галенус того и не стоит. Так что давай-ка отойдем чуток.

Ник как завороженный последовал за другом. Они отошли к проему, ведущему в соседний зал, и Пит взялся изучать его с самым вдумчивым видом.

Вот и славно. Нику совсем незачем смотреть на то, как на чужом теле будут вырезать знаки, похожие на те, что покрывают его спину.

– Базовый круг запечатывания нечисти… – продолжал бормотать дядюшка. – Сюда основной знак. Вот туда нанесем связочку. Э, нет, тогда у нас правый и левый знаки спустятся на ребра… нет, давайте-ка уменьшим этот круг… вот так… Вот!

Узкий нож главный библиотекарь держал на манер пера или карандаша и буквально рисовал царапинами знаки на человеческой коже. Кровь тонкими струйками стекала по телу Галенуса. Дядюшка Арли не обращал на красные потеки никакого внимания, сосредоточенно продолжая работу.

– Кто-то идет, – вдруг подал голос Пит. – Схожу проверю.

Скай насторожился: вдруг этот тайный орден все-таки многочисленнее, чем они решили?

Однако, к счастью, через десятую часть свечи в подземелье вбежали вовсе не злодеи. Оглушительно топоча и кряхтя, ворча и вздыхая, в подвал винокурни ворвался отряд постояльцев Приюта в сопровождении нескольких целителей.

Ворвавшись и оглядевшись, запыхавшиеся пожилые волшебники дружно ахнули, а кое-кто и за сердце схватился. Картина их глазам предстала и правда ошеломляющая: главный библиотекарь королевства под надзором племянника то ли свежевал полуголого беспамятного мужчину, то ли проводил неизвестный кровавый ритуал. Неподалеку маячил бледный как смерть помощник, а между бочонков неподвижно замерли два связанных тела в одинаковых плащах.

– Что тут, Темный владыка меня раздери, творится?! – рявкнул кто-то из почтенных старцев.

– Имейте терпение, господа, – отозвался сосредоточенный на кровавом действе господин Арли. – Я вот-вот закончу.

– А потом что? Откроется провал в Нижний мир? – с подозрением уточнила пожилая волшебница, явно прикидывая, как половчее запустить в ополоумевшего библиотекаря смертельным заклинанием.