Старые яблони в сумерках выглядели зловеще. Ветки мотались на ветру, словно плясали пьяный танец. Кусты вокруг вторили нестройным шуршанием. Зато ветер стряхнул на землю спелые плоды с верхушки. Пока Скай хрустел одним яблоком, Пит насобирал их в полу плаща целую кучу. Даже угостил парочкой застоявшуюся под навесом лошадь.

Кобылка, за день слопавшая все оставленное ей сено, выглядела не слишком довольной, но угощение приняла.

Перетертые в крупу и прокаленные орехи, уваренные с яблоками, оказались изрядно кисловаты, но проголодавшиеся за день парни умяли весь котелок с удовольствием. Разгаданная тайна поднимала настроение и аппетит.

После насыщенного дня очень хотелось еще и спокойную ночь. Но этой мечте сбыться было не суждено. Лошадь никак не желала успокаиваться. Ржала, взбрыкивала, а потом принялась бить задними копытами в стену домика, так что посуда на полке задрожала.

— Да что ж это такое? — возмутился Скай. — Она что, обижается, что ее днем не прогуляли?

— Пугает ее что-то, — пояснил Пит. — Надо идти проверять. Скорее всего, ерунда, ветер ветками скребет. Но лучше убедиться.

Он зажег лампу и быстро оделся. Вышел за дверь, но тут же вернулся за топором.

— Кажется, волки. Какая-то тень в кусты метнулась.

Скай, все равно уже разбуженный, принялся натягивать одежду.

Волки, если это были они, с двумя людьми предпочли не встречаться. Лошадь, почувствовав защиту, принялась неторопливо пожевывать соломинки. Скаю тоже захотелось есть. Ночью вообще есть хотелось особенно сильно, тело словно бы недоумевало: разве можно по ночам вставать не для того, чтобы чем-нибудь подкрепиться? Пришлось хрустеть припасенными в кармане орехами.

Побродив вокруг домика и так и не дождавшись волков, парни замерзли и вернулись в тепло.

— Ты ложись, — сказал Пит, ставя лампу на стол. — А я постерегу. А то ведь только задремлем, эти заразы вернутся.

Скай снял сапоги и, не раздеваясь, вытянулся на тюфяке. Сон не шел. Ни на правом боку, ни на левом, ни на спине.

— Пит! — окликнул он наконец кучера. — Скажи-ка, а когда на вас с Донни упала гаргулья, там ничего странного не было?

— Не считая падающей каменной страшилы? Да вроде нет. Хотя я бы и не заметил, наверное. Только и успел облиться холодным потом да в сторонку прыгнуть. До сих пор себя корю, что слабовато Донни дернул. Чуть сильнее бы — и нога бы уцелела.

— Холодным потом, говоришь?

— Ну да, бывает, знаешь ли, такое, когда на тебя раззявленная каменная пасть несется.

— Ты и пасть разглядеть успел?

— Успел. Зубищи вот такенные! — Какие именно у гаргульи были зубищи, Скаю из-за печки было не видно, но по голосу было понятно, что солидные.

— Пит, ты только не сердись, но, по-моему, гаргулья была не настоящая.

— Эй, я что, сочиняю, что ли? — возмутился кучер. — Я бы тогда чего поубедительнее придумал, чем каменюка, которая сперва падает, а потом на месте опять и снова целая. Это ж нарочно не придумаешь.

— Нет-нет, — поспешил объяснить волшебник. — Именно это вы и видели. А еще там было холодно и как будто мокро, но, когда все закончилось, мокрым ты вовсе не был.

— Может быть, — с сомнением сказал Пит. — Я точно не помню, не до того было, чтобы о мокрой рубашке печься.

— А я уверен, что мокрой она и не была. Ну или не так сильно, как ты это почувствовал. Это тоже волшебство духов. Есть такой гад, называется Пугало. Питается страхом, как ты уже, наверное, понял. Когда он большой и долго живет на одном месте, то может насылать очень убедительные видения. Настолько, что твое тело ему верит. Я такого гонял по иллюзорным кустам, весь потом исцарапанный ходил. Вот и у Донни мышцы повреждены, а кость целая. Но сам Донни настолько поверил в свою травму, что продолжает чувствовать, будто она сломана. Похоже?

— То есть эта сволочь показала нам страшную картинку, а мы чуть оттого не померли? — возмутился Пит.

— Не совсем картинку. Пугало не может придумать что-то свое, оно меняет ваше восприятие мира. Оно вообще не то чтобы разумное. Чтобы были заросли, нужен хотя бы один куст. Чтобы гаргулья с крыши упала, она должна там стоять. Но с настоящими кустами и гаргульями ничего при этом не происходит. Поэтому она по-прежнему на месте, а я не чувствую там остаточной магии — там просто не было такого выплеска силы, от которого следы остались бы надолго.

— А зачем он нас так припечатал? Это ж, я так понимаю, был привратник?

— Наверное, хотел, чтобы вы убрались? Он же старик, всю жизнь тут прожил, правильно?

— Вроде да.

— Ну вот и представь: служишь ты господину верой и правдой, в тайных опытах помогаешь, с собой позволяешь невесть что проделывать. Господин же, наверное, не с себя начал опасные эксперименты.

— Это уж наверняка, — согласился кучер.

— Вот! А тебя на старости лет из родного дома гонят. Возьми, мол, денег да вали на все четыре стороны. Ну не обидно ли?

— Обидно, — признал Пит. — Тогда понятно, старик вполне мог решить, что если тут произойдет парочка ужасных происшествий, то новые хозяева сюда и носа не покажут. Ну будут, может, за налогами приезжать, но жить точно не останутся. А что с ним потом случилось?

— Точно не знаю. Может, он Темного духа сам в себя подселил. Прожить подольше хотел или еще что. Старик же уже был, наверное, и здоровье пошаливало. Призвал, а справиться не смог. А может, совпало так. Помер, а тут и дух, как это обычно и случается. Ну а дальше дух уже сам решает, когда уходить. Скучно ему становится довольно скоро.

— Слушай, а это ведь получается, что у привратника тоже волшебный дар был? Или этими кругами любой может духов вызывать? — заинтересовался Пит. — Ты вроде говорил, что он не был волшебником?

— Волшебный дар есть почти у всех, только у большинства он совсем слабый, — объяснил Скай. — Тут как с музыкой, например. Есть совсем немного тех, кому медведь на ухо наступил. Есть большинство — те, кто виртуозно играть не будет, но на дудочке хотя бы простую мелодию сыграть может, ну или напеть что-то. А есть те, у кого и слух, и интерес совпали. И если повезет попасть в обучение, то получится музыкант. Или волшебник, соответственно. А круги там или зелья — это как выучить на инструменте пару мелодий, чтобы девушку впечатлить. Больше ты ничего не сыграешь, но, если приложить достаточно старания, мелодия получится вполне сносная, если ты не совсем уж бездарен. А таких, как я уже сказал, мало.

— Получается, и я смог бы? — воодушевился Пит.

— Может быть. Если хочешь, покажу тебе на досуге пару фокусов. Ритуалы от тела много сил не требуют, можно в любом возрасте научиться.

— Здорово! Там вроде светает уже. Может, завтрак приготовить, раз уже не спим?

— Конечно, когда это я от завтрака отказывался? — Скай отчаянно зевал, но еда манила сильнее, чем сон.

После порции запеченных кореньев с грибами парни решили не терять времени и идти чинить повозку. Тем более что, несмотря на густые тучи, дождя пока не было.

Пит скинул с лошади попону и навьючил на нее корзины. Сбоку к корзине он подвязал ведро, на которое кобылка теперь недовольно косилась.

— По пути проверим ловушку, — ответил он на немой вопрос Ская. — Если рыба есть, на месте уже на костре зажарим.

Такой план волшебник одобрял безоговорочно.

Дверь своего временного пристанища парни прикрыли поплотнее, а на ворота вернули массивный замок, болтавшийся на одной из створок. Просто для порядка.

Рыба в ловушке оказалась всего одна, зато солидная — недовольный усатый сом длиной с руку. В ведре он помещался плохо, но Пит мрачно пообещал ему, что страдания долго не продлятся.

Скаю от разговоров с едой стало немного не по себе. Будучи человеком городским, он даже куриц, купленных домовладелицей на рынке, убивал с сожалением. А уж зарезать выращенное в своем дворе, знакомое животное у него наверняка не поднялась бы рука. На нечисть такая сентиментальность не распространялась совершенно. И даже нежить, очевидно бывшая совсем недавно человеком, не вызывала ни малейшего сочувствия. Скорее уж злость. Но разговаривать с предназначенной на обед рыбой он не стал бы точно.

Пит, кажется, заметил смущение волшебника и счел его забавным, но комментировать не стал.

Дорога до экипажа показалась намного короче, чем на пути к имению. Наверное, потому, что имела небольшой уклон, и сейчас они шли вниз.

Сломанная повозка так и торчала посреди дороги точно так же, как ее оставляли. Только пылью была покрыта больше, да и то ненамного.

Пит начал с того, что нарубил дров и разжег костерок рядом с поваленным древесным стволом.

— Сейчас приготовим, поедим и приступим к ремонту. Я там жердину уже приметил, пока дрова собирал.

На убиение сома Скай смотреть не стал, малодушно отлучившись в недалекие кусты. Вернулся к костру он с пригоршней ягод и полным карманом жухловатых смородиновых листьев.

— На отвар, — гордо заявил он, высыпая добычу на большой лист лопуха.

Пит сперва покосился на ягоды с сомнением, но счел пригодными в пищу.

— Можешь пока грибов поискать, они нам пригодятся, — сказал он, уже зная, что при готовке пользы от волшебника мало.

Скай, которого возможность остаться без еды пугала больше всякой нечисти, взял корзину и отправился бродить по окрестностям. Грибов и правда было много, невзирая на не слишком дождливую осень. Может быть, сказывалась близость озера и низинка?

Особенно выделялись огромные алые мухоморы, но именно они сегодня волшебника не интересовали. Однако, вспомнив, что помимо основного галлюциногенного эффекта у мухоморов есть и другие полезные свойства, Скай не удержался и сорвал пару самых заманчивых. Чтобы не класть их в одну корзину со съедобными грибами, волшебник насадил мухоморы на длинную тонкую палочку и понес как флажок на празднике.

Набрав полную корзину, Скай побрел обратно на дымок костра. Заблудиться здесь было невозможно: иди себе к озеру — и непременно выйдешь на дорогу. Разве что Леший мог бы заморочить путнику голову. Подумав о Лешем, Скай вдруг понял, что не видел сегодня лесных духов. Никого крупнее Листвяниц, мелкой неразумной нечисти, кружащейся в ветках деревьев летом и летающей вместе с опадающей листвой осенью. Листвяницы были вездесущи и безобидны, могли поселиться не то что в палисаднике — даже в герани на окне. Вот и сейчас они весело наматывали спиральки вокруг упавших листьев осины. Но больше никого не было. Никакая нечисть не шуршала в листве, не смотрела из дупла, не кралась следом, не цеплялась за ноги. К такой тишине на волшебном плане Скай уже привык в имении, поэтому не обратил внимания сразу.

Однако, выбравшись из леса на дорогу, Скай сразу позабыл о нечисти. Отсюда открывался чудный вид на противоположный берег озера. Башенки особняка смотрелись на фоне драматичных туч торжественно и даже зловеще. Над каминной трубой правого крыла уютно поднимался дымок.

Скай протер глаза, в надежде, что ему померещилось. Дым никуда не исчез. Где-то там, в пустом крыле пустого дома, кто-то топил камин.

Скай поспешил к экипажу.

Пит как раз дожаривал последние куски рыбы, насаженные на палочки. Рядом над огнем весело кипел котелок с отваром.

— Ты это видишь? — с ходу спросил волшебник, тыкая в сторону имения палкой с насаженными мухоморами.

Пит посмотрел на мухоморы удивленно.

— Зачем они тебе?

— Пригодятся. Да ты не на мухоморы смотри, а на особняк, — рассердился Скай. — Дым видишь?

Дымок уже почти растаял, но, если приглядеться, его можно было различить.

Пит присвистнул.

— В правом крыле? Там же пыли слой по щиколотку. Кого туда принесло?

Вопрос был риторический, и Скай не стал на него отвечать.

— Что будем делать? — спросил он вместо этого.

Пит долго задумчиво смотрел на тающий дымок, а потом предложил:

— Давай все-таки чинить экипаж? Что бы там ни горело, оно уже сгорело. Разберемся с этим, когда тут закончим.

Скаю хотелось бросить все и поскорее бежать к особняку, но он понимал правоту кучера. Если тот, кто сейчас находится в имении, не захочет с ними встречаться, то у него в любом случае полно времени, чтобы уйти.

* * *

Побродив по территории имения, Ник замерз и устал. Теперь, когда голод и жажда его не терзали, холод и усталость тоже стали значимы.

Нигде не было ни души. Люди из домика у ворот ушли. Зловещего господина он тоже уже очень давно не видел.

Соваться в обжитый странными гостями домик он не решился. В особняк тоже не хотелось, но в итоге он собрался с мыслями. В особняке была одежда. А еще там были записи, которые вел зловещий господин, когда проделывал с ним ужасные ритуалы. Ник мстительно подумал, что будет здорово избавиться от этих записей. Больше он ничего не мог сделать своему обидчику. Но вот уничтожить его труды — разве не славная месть?

Ник осторожно — вдруг господин или кто-то из его подручных все же где-то бродит — пробрался в особняк. Утащил с кухни лампу и огниво, а из шкафа пыльный, но теплый плащ, принадлежавший кому-то из слуг.

Прохода с кухни к главному подвалу он не нашел. Пришлось выходить на улицу и обходить дом. Дверь, через которую он вышел на волю, так и оставалась открытой. Ник зажег лампу и прикрыл дверь за собой.

Даже если это плохо для него закончится, он сожжет эти проклятые бумаги, и будь что будет.

* * *

Ремонт оси оказался делом долгим и скорее нудным, чем тяжелым. Тяжело было только поднять экипаж, чтобы снять сломанную ось. Пришлось даже задействовать чары усиления. Повозку поставили на два высоких чурбака, а дальше работал один Пит. Первая примеченная им жердь чем-то ему не понравилась, и он притащил из леса еще три. Долго что-то сравнивал, подтесывал топором, подравнивал ножом…

Скаю это быстро надоело, и он отправился осматривать округу. Надо же было хотя бы попытаться понять, что приключилось с местной нечистью.

Осмотр показал, что духов почти совсем нет возле дороги, а вот глубже в лесу их становится все больше. Сначала Скай подумал, что уцелела здесь, у дороги, только мелочь, но быстро понял ошибку. Тут нашлись не самые мелкие незаметные сущности, а самые подвижные. Те самые, кто первыми заселяет местность после масштабного очищения волшебством. Или, если уж на то пошло, после прохода Чистильщика — духа, который питался вообще любой магической силой, в том числе и другой нечистью.

О Чистильщике Скай уже думал, когда смотрел на пустоту в имении. Тогда эта идея показалась глупой, потому что Чистильщик непременно вытянул бы силу из волшебных вещиц в доме. Но что, если Чистильщик был не сам по себе? Если он был заточен в теле привратника, то все опять прекрасно сходилось. Именно по этой дороге привратник ездил в город. И по пути вполне мог подкормить своего питомца.

Интересно, мог ли заточенный в теле дух делиться силой со своим хозяином? Мог ли привратник использовать силу страха, как Пугало, тепло человеческого тела, как Снежная Марь, любые остатки чужого волшебства, как Чистильщик? Если такое возможно, будет ли знание о таких возможностях прогрессом для волшебников или катастрофой?

Скай представил, как вырезает на себе знак и навсегда запирает в своем теле чуждую, не совсем разумную, но все же живую сущность. С чуждыми стремлениями и привычками. Если бы это избавило от постоянного голода, он бы согласился? От самой этой мысли стало тошно. Волшебник судорожно сглотнул и потряс головой, разгоняя жутковатые видения.

«Но кто-то наверняка согласится, — шепнул противный внутренний голосок, тот, что всегда пророчит неприятности и слишком часто оказывается прав. — И тот, кто согласится, станет намного, намного сильнее тебя. Больше, чем просто волшебником!»

«И что, я этому завидовать должен, что ли?» — мысленно же отмахнулся Скай, но дурное предчувствие осталось.

Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, он принялся снова искать грибы и набрал их еще целую корзину, прежде чем Пит позвал его снимать повозку с чурбаков.

— Не скажу, что как новенькая, все-таки дерево просушено неправильно, но до города доехать должны, — удовлетворенно сказал Пит, заставив Ская протащить экипаж по дороге на пару оборотов колес. — Теперь запрягаем и поехали смотреть, кто это там греется у господских каминов.

Лошадь обнюхала обновленный экипаж с фырканьем, но запрячь себя позволила и резво покатила повозку по ровной дороге. Скай вспомнил о бездорожье за горкой и тоскливо вздохнул. Скоро они здесь закончат и придется пережить эту тряску еще раз.