Скай остановился и принялся тереть лицо, будто умываясь. Заклятье Особого взгляда всегда оставляло после себя головную боль и резь в глазах. И голод, куда же без него.

— Внутри лучше своими глазами смотреть, а то недолго ноги переломать.

— Ты это, поосторожнее. Если я второго спутника привезу со сломанной ногой, со мной больше вообще никто никуда не поедет. А кому нужен кучер, с которым не ездят? — Пит смеялся, но пальцы, сжимающие топорище, побелели от напряжения.

Здесь чувствовался не только могильный холод, пробирающий до костей Ская с его волшебным чутьем, но и отвратительный запах, доступный чутью обыкновенному.

— Держись пока за мной. Надеюсь, магия его напугает. Загоним в угол, а там ты его топором разделаешь? — полувопросительно сказал Скай, создавая защиту. — Ну или давай топор и подожди на лужайке — на солнце он не выскочит.

— Э, нет. С топором мне веселее, — отказался Пит.

Выглядел кучер бледновато, но решительно. Скай, которому упокоивать бродячие трупы доводилось не раз, решил, что даже если в последний момент решимость парня подведет, это не будет большой проблемой. С такой мелочью, как ходячий мертвец, Скай сможет управиться в одиночку, да и Пита прикрыть успеет.

Флигель был заброшен очень давно. Сквозь пол и дыру в крыше проросло деревце. Доски пола затянулись пышным мхом, и было непонятно, проминается ли под сапогами только мох или сами доски тоже. Во мху четко отпечатались следы сапог для верховой езды с каблуками. Человек шел, сильно шатаясь и волоча то одну ногу, то другую.

— Ничего не понимаю, — признался Скай.

Он даже присел и провел рукой над отпечатком.

— Что не так? — заинтересовался Пит, озираясь по сторонам: не затаился ли в каком-нибудь уголке зловещий мертвец?

— Здесь все правильно, вот следы, они ледяные, — волшебник потер ладони, будто они озябли. — Судя по запаху, покойный уже давненько мертв.

Пит кивнул. Смердело во флигеле преизрядно.

— Но вчера ночью мы видели следы этих же сапог, и никакого холода от них я не почувствовал. Может, со мной что-то не так?

Пит окинул волшебника придирчивым взглядом. В полумраке флигеля тот и сам был похож на живого покойника, но все же…

— Ну, на больного ты похож вот только в последние полсвечки. Разве что борода у тебя не растет — ну или ты успеваешь бриться тайком от меня? — Пит потер щеку, изрядно уже заросшую щетиной.

— Борода не растет, это семейное. А бледный я сейчас от голода, наверное…

— Сказал упырь, подбираясь к жертве? — Шутка вышла неуместной, но парни расхохотались в голос.

— Это, конечно, забавно. Но все равно я должен был почувствовать, что след холодный.

— А я должен был почуять вонь, — ответил Пит. — Я же к этим кустам близенько подошел. А он уже вчера должен был изрядно пованивать, раз сейчас так смердит. Но я не заметил. Как такое может быть?

Скай потер лоб. Что-то такое было в учебнике…

— А вообще-то может. Помнишь, я про Темного духа рассказывал?

— Как уж такое забыть…

— Вот пока он в теле, покойник выглядит живым, хоть и странным. Не воняет. И следы у него ничем таким особенным не отличаются, без Особого взгляда, по крайней мере. А когда дух тело покидает — тут быстро запускаются все процессы разложения по полной программе.

— То есть у нас тут, кроме ходячего трупа, еще и нечисть? Умеешь ты радовать.

— Ну, я и сам рад по самые уши, я, между прочим, нанимался чары с дома снимать, проклятье там или охранные — не важно. Чары — они хотя бы по кустам от волшебника не бегают. Знал бы, что тут такое, цену бы вдвое выше запросил как минимум! — сердито заявил Скай.

Пит рассмеялся.

— Ладно, попробуем по возвращении у господина премию какую-нибудь выклянчить. Упирай на то, что карету волшебнику подали не по статусу, да она еще и развалилась, чуть тебя не угробив. Про имение-то ты сам согласился разобраться с теми неприятностями, что тут найдутся, так ведь?

— Ну да, сам дурак. Но это мне урок на будущее. Впредь так не попадусь.

Пит кивнул.

— Ну что, идем внутрь? А то уже даже хочется скорее встретить и угробить этого гада — ишь, развонялся.

Доски пола скрипели и прогибались, но выдержали. Следы вели в глубь флигеля и спускались в подвал. Смрад здесь стоял невыносимый: видимо, мертвец прятался тут с ночи.

Скай зажег лампу, Пит перехватил топор поудобнее, и они начали осторожно спускаться по склизким каменным ступеням.

В подвале след терялся: пол тут был покрыт слоем грязной воды, а помещение заставлено какими-то полуразвалившимися ящиками, столами, составленными друг на друга поломанными стульями. Скай тихонько выругался. Похоже, когда-то сюда стаскивали все, что стало ненужным, но рука не поднималась выбросить, и теперь мертвец мог затаиться за любой неопознаваемой грудой хлама и тихонько сидеть, выжидая подходящий момент для нападения. И ведь даже не дышит, подлец. А дышать в подвале было тяжело и даже опасно. К покойницкой вони добавилась еще тяжелая сырость с нотками ядовитой черной плесени.

Нужно было заканчивать с этим дурнопахнущим дельцем как можно скорее.

Скай поставил лампу на остов комода, сложил ладони лодочкой и сосредоточился.

— Когда я скажу: «Давай!», зажмурься. Сосчитай до двух и открывай. Как раз должен будет выскочить. Понял?

— Ага.

— Давай!

Из сложенных ладоней плеснул ослепительный золотистый свет. Вместо того чтобы разойтись лучами и отбросить тени, свет разлился по всему помещению от стены до стены. Плеснул — и погас. А из-за сломанного гардероба с яростным хрипом вывалился ослепленный мертвец.

Покойный был невысок ростом, да еще и сгорблен, но широкоплеч. Седая нечесаная борода топорщилась на одутловатом лице. Мыча что-то невнятное и размахивая руками, он быстро попер на парней.

Скай посторонился, пропуская врага к Питу и его топору.

Кучер встретил мертвеца коротким сильным ударом в левое бедро. Попасть спереди в шею, так, чтобы перебить позвоночник, было почти невозможно — башку мертвец, как назло, держал низко, вжатой в широченные плечи. Поэтому Пит решил сперва сбить противника с ног, а уже потом разбираться с головой. Но удача сегодня была не на его стороне. Мертвец оступился правой ногой и шатнулся в сторону. Удар прошел вдогонку и получился намного слабее, только царапнув по кости, а не перерубив ее. Живому противнику рана все равно помешала бы наступать на ногу, но мертвец боли не чувствовал. К тому же топор зацепился за лохмотья штанов и застрял.

Пит рванул на себя, и окончательно потерявший равновесие мертвец повалился, сбивая его с ног. Слишком поздно выпущенный из рук топор отлетел в темноту.

Скай бросился к падающим противникам и, ухватив мертвеца за грязную рубаху, изо всех сил толкнул его в сторону. Зубы покойника щелкнули возле самой руки Пита, но не попали. Проскользнув по луже, мертвец отлетел в сторону, перекатился несколько раз и неловкой грудой остался лежать у колченогого стола. Скай подбежал и припечатал его к полу заклятьем тяжести.

Пит поднялся, грязный, мокрый и очень злой. Он сам сейчас походил на потревоженного покойника. Повозил сапогом в грязи, отыскивая топор. Наклонился, чтобы поднять…

Скай слегка расслабился: сейчас все будет кончено. Но не тут-то было. Неожиданно мертвец начал шевелиться.

Медленно, но неотвратимо он выпростал из-под тела правую руку, приподнял над водой и сжал пальцы. От сжатого кулака разошлась волна полупрозрачного марева, похожего на воздух над нагретым камнем в летний день. У Ская закружилась голова. Охнул, приседая на четвереньки, Пит. Метнулся и едва не погас огонек в лампе. Мертвец начал подниматься.

Скай изо всех сил навалился сверху. Заклятье тяжести все еще удерживало нежить, но от головокружения волшебник потерял концентрацию, и магия заметно ослабла. А колдовать, одновременно вцепившись в неуклонно поднимающегося врага, было слишком тяжело. Силы таяли. Скай всем весом насел на противника и задействовал одно из крайних средств. Собрал все имеющиеся силы и вложил в заклятье. Мышцы, лишенные силы, ослабели. Тело мешком осело на покойника. «Ничего, тяжелее буду…» — успел подумать Скай. К счастью, мертвец тоже перестал дергаться. Наведенное головокружение прекратилось, но в общем-то легче от этого не стало.

Совсем рядом свистнул топор. Откатилась в сторону башка с синюшным перекошенным лицом.

— Эй, ты живой? — Пит потряс волшебника за плечо и выругался так, что наемникам из речного народа не переплюнуть. Скай слабо улыбнулся, но говорить пока не мог.

Кучер отложил топор и взвалил товарища на плечо.

«Надеюсь, доски наверху выдержат», — подумал Скай и потерял сознание.

Очнулся он уже на сенном тюфяке в домике привратника. Пит гремел посудой. Пахло жареной рыбой и травяным отваром.

Хотелось есть, а шевелиться и разговаривать не хотелось вовсе. Но Скай понимал, что двигаться все-таки придется. Хотя бы для того, чтобы поесть. Он осторожно пошевелил пальцами ног и обнаружил, что ни сапог, ни вообще одежды на нем нет. И укрыт он не собственным плащом, а незнакомым узорчатым пледом. Плед был весьма несвежим и попахивал затхлостью. Видимо, Пит успел сходить за ним в особняк. Скай представил, во что превратилась одежда после возни с мертвецом в грязной луже, и не смог сдержать стона. С собой у него была только смена белья, а ходить осенью в одном белье — чересчур экстравагантно и к тому же невыносимо холодно. Его и под пледом-то ощутимо потряхивало.

На стон в комнатушку заглянул Пит, одетый только в штаны, и то, судя по длине чуть ниже колен, не собственные. Принес лампу, поставил на окно и уставился на волшебника с подозрением.

— Ты точно ожил, а не восстал?

— Ну, если честно, сам не знаю, — слабо улыбнулся Скай. — Но хочется рыбы, а не твоей печенки.

— Это обнадеживает, — кивнул Пит. — Я там рыбный бульон варю, думал, вдруг тебя с ложки кормить придется.

Скай поднял руку и сжал пальцы. Рука дрожала, но слушалась.

— Пожалуй, не придется. Справлюсь. Тащи что-нибудь съедобное, проверять будем.

Пит принес миску бульона с плавающими в нем кусками рыбы и мелко резанными кореньями.

— Грибы класть не стал, их вроде больным не полагается.

— Я не больной, я просто очень уставший, — пробурчал Скай, налегая на еду. С каждой ложкой это становилось все проще. Дрожь проходила, в тело возвращалось тепло.

— Что это было-то вообще? — спросил Пит, когда ложка заскребла по дну миски.

— Со мной или с покойником? — уточнил Скай.

— С обоими.

— С ним — сам пока точно не знаю. Это вот головокружение — это магия, но не человеческая. Так делает один из горных духов, Снежная Марь. Дезориентирует и сбрасывает в пропасть. Как это провернул человек, да еще и дохлый, не представляю.

— А с тобой? Меня-то это так не проняло.

— А со мной произошла банальная глупость, — признался волшебник. — Надо было его рукой с Усилением по шее приложить, перебил бы хребтину, и всего делов. А я так удивился, когда он магию творить начал, что сдуру все силы в паралич вложил. Его, конечно, проняло. Но и мне мало не показалось.

— И что теперь?

— А что? Отлежусь денек, отъемся и буду как новенький. Одна печаль: как бы мертвец там совсем не развалился за это время. Он же сейчас не как нормальный разлагается, а в ускоренном темпе. А мне очень надо его разглядеть, может, тогда прояснится, откуда у него такие фокусы.

— Мне его сюда приволочь?

Скай вспомнил вонь в подвале флигеля и поморщился.

— Нет, пожалуй. Давай еще еды и что-нибудь потеплее этого пледа, а потом я туда попробую сам добраться.

— Одежду я постирал, только это ей не особо помогло. Так что я рискнул в особняк сунуться. Там все тихо, кстати. Но я долго там шарить все равно не стал, принес что под руку подвернулось.

После еще одной миски бульона Скай начал чувствовать себя живым. Даже с постели поднялся, к удивлению Пита, самостоятельно.

Развешанные на веревке под деревом тряпки действительно трудно было назвать одеждой. Они даже гордого звания половых тряпок не заслуживали. Когда ветерок с них достигал пасущейся неподалеку лошади, она фыркала, брезгливо вздергивая верхнюю губу.

Пришлось надевать пыльные старомодные вещички покойного господина Юстиниана. Сидели они на худом долговязом волшебнике с изяществом, достойным огородного пугала. Зато сапоги подошли отлично.

Потом Скай долго промывал волосы от грязи, добавив в ведро колодезной воды котелок кипятка. Вытерся полотенцем, в котором привез из города хлеб. Как же давно это было… Собрал еще мокрые волосы в хвост и объявил, что готов идти.

— Ты точно дойдешь? — с сомнением посмотрел на него кучер. — Я, конечно, и еще раз донесу, но лучше бы подготовиться к этому заранее.

— Дойду, — бодро заявил Скай и пошатнулся.

Непривычно высокий каблук попал на неустойчивый камешек, но Скай и сам понял, что выглядело все весьма печально.

— Может, просто на лошади доедешь? Там необязательно по тем же кустам пробираться. Есть почти нормальная дорога с другой стороны, до флигеля совсем чуток пролезть по зарослям придется.

— Без седла? — Скай с опаской покосился на лошадь, уже столько раз показавшую свой скверный и непредсказуемый характер.

— А тут конюшня есть. Лошадь туда я ставить не стал, потому что отсюда далековато, вдруг волки или еще кто. Но какая-то сбруя там есть, может, и седло завалялось. Подождешь с полсвечки?

Седло нашлось, и даже не одно. Кучер отчистил их от пыли, с усилием подергал подпруги и, кажется, остался удовлетворен.

— Выбирай.

Скай, у которого собственной лошади никогда не было, а чужие обыкновенно бывали уже оседланы, пожал плечами.

— Положусь на твой опыт.

Пит молча кивнул и отправился седлать кобылу.

Сегодня лошадка прикидывалась смирной. Позволила нацепить сбрую без лишних взбрыкиваний. Поэтому Скай почти испугался, когда затягивающий подпругу Пит внезапно стукнул послушно стоящую кобылу кулаком в бок. В жестокости к животным он раньше кучера даже не подозревал. Уж не одержал ли его кто, пока он за седлами ходил? Слишком много странного происходит в этом проклятущем имении…

Кучер повернулся, посмотрел на волшебника долгим взглядом и вдруг расхохотался.

— Что, думаешь, я тут вконец озверел, пока ты в отключке был?

Скай промолчал, но ответ и так был на нем ясно написан.

— У этой скотинки есть такая привычка: когда подпругу затягиваешь, она вдыхает побольше воздуха и раздувает бока. Ремень вроде затянут, а потом она выдыхает, подпруга слабеет, и седло начинает съезжать набок. Вот я ее и треснул, чтобы сдулась от возмущения.

Лошадь косилась на него недовольно, но без страха.

— Извини, — хмыкнул Скай. — Скоро я даже себя тут начну во всяком подозревать, если не появятся хоть какие-то внятные ответы.

— Да ладно, я понимаю, как злодейски это выглядело. — Пит, кажется, совсем не обиделся. — Залезешь сам?

Скай кивнул и ухватился за луку седла.

Красиво запрыгнуть он даже не попытался: сил пока хватало только на самое необходимое. Сунул ногу в стремя, все ожидая от кобылы какой-нибудь пакости. Подтянулся. Тяжело ввалился в седло. Голова немного кружилась, и лошадь показалась вдруг ужасно неустойчивой и ненадежной.

— Пожалуй, я ее под уздцы поведу, — решил Пит. — Тем более ты обратный путь, можно сказать, пропустил и дорогу не знаешь.

По пути к флигелю Ская слегка укачало, как на лодке в море. Зато переход занял не так уж много времени.

На ничем не примечательной полянке между разросшихся вишен и шиповника Пит остановился и начал привязывать поводья к вишневому стволу.

— Дальше пешком. Лошадь по кустам плохо пойдет. Да и незачем ей мертвечину нюхать, еще взбрыкнет снова. Тут совсем недалеко.