Мартовский отчет нашего отдела до сих пор не готов — и я выхожу на работу, несмотря на то, что сын болеет.

Дамиру приходится вызвать няню: благо, Миша обеспечивает нас, и у меня есть такая возможность.

Но на работу я все равно прихожу в расстроенных чувствах.

Во-первых, ребенок болеет — какая уж здесь радость?! Еще и оставить его пришлось! Няня Вита хорошая, конечно, но материнское сердце все равно не на месте...

А во-вторых, тревожно, что за разговор предстоит мне теперь с Мишей.

А что он предстоит — сразу ясно.

Он мне и сообщение пишет:

«Надо поговорить!» — и встречает в офисе многозначительным взглядом.

— Во время обеда приходи в кафе напротив офиса, — шепчет, проходя мимо.

— Окей, — я киваю.

Выбора-то нет.

В начале рабочего дня мне еще удается немного сосредоточиться на отчете.

Я пишу подчиненным, которые не предоставили данные по своей работе, подбиваю все данные в общую таблицу, высчитываю соответствие заявленного плана итоговым результатам...

Но чем ближе обед — тем чаще я смотрю на часы, отвлекаюсь и нервничаю.

И ведь ни в чем не виновата!

Даже примерно не представляю, как Александра узнала про меня и Дамира!

Не сам же Миша рассказал им, верно?!

Тогда бы он не смотрел на меня сегодня так строго и недоверчиво!

Боже... как же сильно я боюсь его потерять!

Когда восемь лет назад между нами случилась интрижка, я еще не была в него влюблена.

Я легко ушла, когда он сказал, что помирился с женой.

Но потом узнала, что беременна.

Сначала думала сделать аборт, но... до этого мне ставили бесплодие, в браке, который продлился пять лет, я не смогла родить, и решила, что эта беременность — чудо, которое нужно сберечь.

Были и угрозы выкидыша, и другие риски.

Я долго не решалась рассказать о будущем ребенке Мише, а когда рассказала — он заявил, что не подписывался на это.

Мне было очень больно, случилась страшная истерика, я кричала на него и едва ли не бросалась вещами... а через день родила раньше срока.

Было очень страшно, я ненавидела себя и его.

Но в итоге Миша не отказался от Дамира, и это, наверное, стало первым вестником моей влюбленности.

Я долго боролась с собой, но Миша обеспечивал, заботился, и волей-неволей я стала считать его лучшим мужчиной и отцом... влюбилась, сама не заметив, когда именно.

Точно помню только одно: когда Дамиру исполнился год — я была уже влюблена по уши.

Я всегда знала, что я — вторая, но надеялась однажды стать первой.

Особенно, когда после четвертого дня рождения Дамира между нами снова случилась спонтанная близость, и я почувствовала, что Миша ко мне небезразличен...

— А вот и ты, — говорит Миша, когда в обеденный перерыв я прихожу в кафе, где он назначил встречу. — Садись.

Я сажусь:

— Здравствуй, — а сама и взгляд на него поднять боюсь. И это плохо: решит еще, что я правда в чем-то виновата.

— Ну, рассказывай.

— Чт-то... рассказывать? — спрашиваю, запинаясь.

— Как ты это провернула.

— Я не понимаю, о чем ты! Клянусь!

— Ну да, конечно! — фыркает Миша, и я вижу, что он смотрит на меня с ненавистью.

А потом вдруг краем глаза замечаю, что к нашему столику идет кто-то еще.

Женщина. Высокая. Красивая.

Александра! Да, это она.

— Саша?! — заметив жену, вздрагивает Миша.

— Доброго дня, — Александра останавливается рядом с нами. — Миша, позволишь нам с Каролиной поговорить наедине?!