Назначить встречу и вызвать полицию.

Именно так Миша посоветовал поступить с Давидом.

И я поначалу решила: отличный план.

В конце концов, как еще объяснить Давиду, что Дамир — мой и только мой сын, и у него нет на него никаких прав?!

Не понимает по-хорошему — будет по-плохому, а точнее — по букве закона.

Вот только... что я скажу полиции?!

Что он вломился в мое жилье? Проблематично: у Давида будет доказательство, что я сама позвала его, в виде переписки.

Что он угрожает забрать у меня сына?! Здесь, напротив, никаких доказательств, зато у Давида будет преимущество: по закону, он и вправду имеет полное право на ДНК-тест и свое отцовство.

Тогда что же сказать, как быть?!

Может, вывести Давида на какие-то слова и действия, которые его дискредитируют, и записать на видео, а потом уже отнести запись в полицию?!

Да, кажется, так более разумно.

Как именно и на что его спровоцировать — я пока не понимаю, но понимаю, что надо действовать, и быстро, потому что пока я жду и молчу, во-первых, Давид может что-то предпринять, а во-вторых, мое сердце не на месте... а мне и без того стресса в последнее время предостаточно.

Так что да: я назначаю встречу.

Предлагаю ему увидеться с Дамиром сегодня вечером, чтобы взять у предполагаемого сына образец ДНК... по факту, я собираюсь подсунуть ему волосы без волосяных луковиц: по ним анализ не провести, знаем, проходили... Практической пользы — ноль, но зато создам иллюзию, что иду ему навстречу.

— Удивительно, что ты так быстро передумала, — фыркает Давид в трубку.

— Просто решила, что мне бояться нечего: я-то точно знаю, кто отец моего ребенка, — говорю гордо. — А ты все равно не отстанешь, пока не убедишься сам, что не имеешь к нему никакого отношения.

— Верно, — соглашается мой давний любовник. — Значит, в шесть?

— В шесть.

— Я прихвачу с собой пару-тройку динозавров?

— Чего, блин?!

— Ну, тех, с антресолей, — уточняет он, и я понимаю, что он улыбается.

— Ааа... ладно, — киваю.

Почему бы и нет. Пока он будет распинаться перед моим сыном, я как раз и выдерну у него волоски... Удобно.

— Надеюсь, получится найти бронтозавра.

— Ага, — я закатываю глаза. Как ребенок, честное слово.

Но главное — чтобы повелся.

— К нам в гости сегодня заглянет дядя Давид, — сообщаю я Дамиру, и тот радостно подпрыгивает:

— Правда?! Честно-честно?!

— Честно-честно.

— Я очень рад! Покажу ему всех своих динозавров!

— А он тебе своих, видимо.

— Как здорово!

Я смотрю на сына и невольно улыбаюсь: так счастлив он обычно бывает, только когда приезжает папа... Миша, то есть. Но он, увы, теперь не частит с тем, чтобы нас навещать. Рассекает с кем-то по заграницам.

Мы в Мишиных глазах — не настоящая семья, а Дамир — так, сын второго сорта... особенно теперь.

Ну, пускай ребенок хотя бы чужому дядьке порадуется.

Впрочем, почему это — чужому?! Отец как-никак... ну, наверное. Я до сих пор не верю, что отец Дамира — именно Давид.

Надо, наверное, сделать свой ДНК-тест. Такой, которому я буду доверять.

Но не сейчас... потом.

Сначала надо с Давидом разобраться.

— Не забудь убрать игрушки, — прошу я сына.

— Да, мамочка! — радостно кричит Дамир и убегает прибираться, а я иду заваривать зеленый чай.

Давид приходит точно к назначенному времени.

Я едва успеваю установить скрытую камеру, точнее — смартфон. Надеюсь, памяти будет достаточно, чтобы записать всю встречу.

— Привет, — впускаю его внутрь.

— Привет, — мужчина протягивает мне коробку конфет.

— Спасибо.

— Приятного аппетита.

В этот момент из комнаты вырывается Дамир:

— Дядя Давид! Ты пришел! Ты принес динозавров?!

— Привет, пришел, принес, — улыбается Давид. — Даже бронтозавра. Он самый большой и самый грозный.

— Ого, как круто! — радуется мой сын.

— Чайник вскипел, пойдемте попьем чаю, раз уж дядя Давид конфеты принес, а потом вы поиграете, — предлагаю я.

Все соглашаются — и мы идем на кухню.

Я разливаю по кружкам чай, Дамир с восторгом таскает конфеты, пытаясь понять, какой вкус ему нравится больше, а Давид рассказывает то про динозавров — ему, — то про свою работу — мне.

— Не знаю, помнишь ли ты... тогда, много лет назад, когда мы познакомились, я начинал работать программистом... Сейчас у меня своя мини-компания, пишу коды, много путешествую, зимую на Бали, в Таиланде, в Аргентине...

— Ого, — хмыкаю я. — Мой Миша тоже программист, у него тоже своя компания, причем большая.

— Только папа нас, кажется, не любит! — вставляет вдруг Дамир.

Я невольно краснею и одергиваю его:

— Дамир, что ты такое говоришь?!

— Прости, мамочка, — сын смотрит на меня испуганно. — Просто он так давно у нас не был...

— Он просто много работает, — говорю я.

— Видимо, очень много, — фыркает Давид и качает головой. — Грустно это... Ну, ты доел?! Давай, вытирай лицо от шоколада, и пойдем смотреть твоих динозавров!

— Да, ура! — кричит Дамир, хватает Давида за руку и утаскивает в детскую, а я остаюсь в кухне одна, оглушенная страшным осознанием.

Моему сыну семь — и он уже все прекрасно понимает.

Понимает, что отец редко бывает рядом, а значит, возможно, не очень-то и хочет рядом быть... а значит — не любит.

Мне становится так обидно, и стыдно, и больно...

А Дамир в детской тем временем громко спрашивает своего нового друга:

— А нас с мамой возьмешь с собой зимовать там, где море и обезьянки?!