Станислав вызывает такси — и мы отправляемся в больницу.

Муж пишет мне сообщения — мол, где ты и почему не пришла на место встречи, как я приказал?! — вот только я ничьим приказам больше не подчиняюсь... и мне нужно как можно скорее спасти своего сына.

Миша об этом, видимо, не догадывается. По крайней мере, признаков того, что он едет за нами следом, нет.

В больнице, конечно, давно закончились часы приема, плюс языковой барьер... в общем, нам приходится очень долго объяснять администратору, в чем дело и почему нам надо прямо сейчас забрать ребенка.

Станислав и в этот раз меня выручает: его здесь все знают и у него при себе врачебный бейдж, а у меня — документы, доказывающие, что я — мама Артура. Кроме того, по-английски он тоже говорит намного лучше меня... да и чувствует себя более уверенно, я-то трясусь от волнения.

В конце концов, нам не разрешают забрать Атура — врач придет только утром, и только утром будут подписаны документы на выписку, — но зато позволяют переночевать в его палате, присмотреть за ним, чтобы никто ему не навредил и не попытался украсть.

Администратор, медсестры и охрана, конечно, смотрят на нас с непониманием: что значит, отец ребенка хочет выкрасть его?! — но, видимо, верят нам, раз позволяют остаться с Артуром...

Сын спит, и мы со Станиславом стараемся его не разбудить.

Вместо верхнего света включаем маленький ночник и осторожно располагаемся на ночлег: я — в кровати сына, приткнувшись к нему сбоку, на самом краю, потому что Артур во сне разметал в стороны руки и ноги, а мой новый друг — на раскладной койке, которую ему выделил персонал.

— Спасибо, — шепчу я ему, с трудом сдерживая слезы от того, как он мне помогает... хотя вообще не должен!

— Доброй ночи, Александра, — улыбается в ответ мужчина. — Спите, вам нужны силы. Ваш муж наверняка заявится сюда с утра, чтобы опередить вас...

Да, наверняка заявится... но не успеет. Мы уже здесь. И эта мысль невероятно меня согревает.

— Доброй ночи, Станислав.

Не знаю, как он, но я засыпаю очень быстро, а просыпаюсь от того, что сын, проснувшись за минуту до этого, не веря своим глазам, трогает мое лицо своими тонкими нежными пальчиками:

— Мама?! Мамочка, ты здесь...

— Да, милый, я здесь, — улыбаюсь сонно и думаю, что это самое прекрасное мое пробуждение за много-много дней. — Как ты себя чувствуешь?

— Ты пришла — и все прошло! — цитирует он какой-то мем.

— Ушки не болят?

— Не-е-ет... еще со вчера не болят! Только немного заложенность есть...

— Ничего, это пройдет, — говорю я и чмокаю его в лоб.

В этот момент Артур замечает, что в палате нас трое:

— Папа?! — спрашивает взволнованно, потому что Станислав спит спиной к нам, и его лица не видно.

— Нет, милый, — спешу объясниться я. — Со мной не папа, а дядя Станислав, мой друг. Когда я приехала к тебе, ты спал, и я не стала тебя будить, решила дождаться утра, а дядя Станислав — он привез меня и вообще очень помог. У него даже номер в отеле есть, где мы поселимся, когда тебя выпишут...

— Значит, я буду жить не с папой и тетей Леной?! — радостно уточняет сын. — Потому что я очень по тебе соскучился...

— Нет, — улыбаюсь я. — Ты будешь жить со мной.

— Как же здорово! — Артур чуть ли не аплодирует.

— А теперь — вставай, умывайся, одевайся, и будем просить принести нам завтрак, договорились?

— Да, мамочка!

Когда просыпается Станислав, я знакомлю их с Артуром, и они, кажется, отлично ладят... оно и неудивительно: мой новый друг — детский врач и тонкий психолог.

Сотрудники больницы, на наше удивление, приносят нам не один завтрак — на ребенка, как положено, — а целых три, поэтому мы все прекрасно кушаем.

Нам обещают, что скоро придет врач, проведет контрольный осмотр и подпишет документы на выписку, и мы начинаем собираться.

В этот момент, конечно, заявляется Миша.

— Вот так, значит, — говорит он с горечью, когда мы со Станиславом выходим на разговор в коридор. — Теперь меня не только жена предает, но и добрый друг.

— Мы же все взрослые сознательные люди, зачем такая нелепая подмена понятий? — спрашивает Станислав, который совершенно не реагирует на попытку манипуляции. — Я тебе не друг... так, знакомый... и то не добрый, как я теперь понимаю. Я расскажу своему сыну о том, как ты поступил со своим, и он, я уверен, примет правильное решение и уйдет из твоей компании...

— Чего ради?! — вспыхивает Миша. — Чтобы просто указать мне, что я не прав?! Но ведь моя личная жизнь — это моя личная жизнь, а мой бизнес — это мой бизнес... Денис не найдет другой такой компании, где сможет развернуться, как у нас...

— Найдет, — отрезает Станислав. — Нам важны не только деньги, нам важна репутация... а ты свою потерял. Не жена предала тебя, а ты ее предал.

— Значит, теперь ты на ее стороне?! — фыркает мой муж.

— Да.

— Очень жаль.

— Смотря для кого, — Станислав качает головой, а я чувствую спокойствие и уверенность, понимая, что впервые кто-то берет удар на себя, позволяя мне не вступать в спор со своим мужем. — На твоем месте, я бы не стал сейчас скандалить и заявлять права на сына. Безусловно, они у тебя есть, и безусловно, ты никуда не денешься из жизни сына, но прямо сейчас ему нужно время для восстановления здоровья, которое ты же ему и подрубил... Позволь своему сыну остаться с матерью... ради него же. Потому что если ты не сделаешь этого по доброй воле, я подключу свои связи, а они, поверь, огромны... в этой больнице и во всей медицинской сфере Турции...