— Милый, пора спать, — говорю я сыну.
Он уже наигрался, я наревелась, пока убиралась и мыла посуду после ужина, пора и в постель...
— А папа точно сегодня уже не приедет?! — спрашивает Артур, поджимая губы. Он обожает, когда отец читает ему на ночь.
— Нет, милый, я же сказала: он в командировке.
Рано или поздно, конечно, придется рассказать ему правду, но я пока не знаю, как именно, я пока не готова...
С дочками будет гораздо проще: они уже взрослые, поймут меня как женщины женщину, и сами уже сталкивались с изменами и предательствами противоположного пола... Мира и Аврора у меня вообще большие умницы: одна в медицинском, другая — в педагогическом. Да и с отцом они никогда не были так уж близки: Миша ведь всегда о сыне мечтал...
А вот с Артуром — просто беда, он — стопроцентно папин сын.
А где папа?!
А когда папа вернется?!
А почему папа уехал и не попрощался?!
А папа пойдет со мной в выходные кататься на велосипеде в парке?!
А папа привезет подарки из командировки?!
Папа, папа, папа...
Не представляю, как сказать ему, что его папа — предатель...
Мне кажется, для его детского ума это будет трагедией и большой психологической травмой...
Даже нет, мне не кажется — я уверена в этом!
Я ведь и сама работаю с детьми каждый день, я знаю их психологию!
Вообще, кстати, надо было бы посоветоваться с дочками: Мира — будущий педиатр, Аврора — будущий психолог, наверняка вместе мы придумаем, как рассказать Артуру правду.
Да и самих их нужно ввести в курс дела.
Поэтому, уложив Артура спать, я пишу Мире и Авроре сообщения и зову их в гости завтра вечером.
Говорю, что тема для обсуждения важная, объемная, в переписке не расскажешь.
Мира, как настоящий будущий врач, сразу обеспокоенно спрашивает:
«Что-то со здоровьем?! У тебя?! Папы?! Артура?!»
«Нет, с этим все в порядке», — пишу я в ответ.
Аврора тревожится меньше, просто сразу соглашается:
«Конечно, мам, я приеду!»
«Спасибо, милая!» — отвечаю я ей.
Потом сама иду в душ и в постель.
Засыпать одной в большой супружеской постели непривычно, странно, но я рада, что я одна, рада, что не пошла на поводу у своих первых мыслей, не простила измену мужа...
Следующим утром я отвожу Артура в сад — а потом отправляюсь на работу сама.
У меня свой небольшой частный кабинет, где я занимаюсь с детьми с отклонениями в развитии.
Большинство из них — с расстройствами аутического спектра.
Но они вовсе не инвалиды, как грубо говорит мой муж.
Они — такие же дети, просто им сложнее адаптироваться к окружающему миру, сложнее влиться в общество, сложнее контактировать с другими людьми... Они — другие, особенные, но все равно замечательные.
Я люблю каждого своего подопечного, для каждого у меня есть своя программа занятий.
И конечно, с каждым таким ребенком, кроме меня, работают психиатр, невролог, логопед и другие специалисты... это всегда командная работа!
Сегодня у меня четыре занятия по полтора часа.
Последнее дается особенно сложно, потому что Сережа, мой подопечный, сегодня не в духе. Он отказывается со мной контактировать, кричит, разбрасывает игрушки и инструменты для занятий.
Но это ничего, так бывает.
Сережина мама в конце просит у меня прощения:
— Мне так стыдно, Александра Евгеньевна...
— Бросьте, Виолетта Юрьевна, — я качаю головой. — Мы же с вами не раз говорили об этом: бывают хорошие дни, бывают — плохие... В этом нет ничего страшного. Вы большая умница, и Сережа тоже — большой умница. Вы ведь видите прогресс?!
— Вижу, — несмело улыбается она.
— Вот и все, — я ободряюще поглаживаю ее по плечу. — Будьте уверены: дальше — только лучше!
— Спасибо, Александра Евгеньевна, вы — наша героиня! — признается Виолетта Юрьевна, и, таким образом, мой рабочий день заканчивается на позитивной ноте.
Я забираю сына из сада и спешу домой готовить ужин на четыре персоны, ведь скоро приедут Мира и Аврора.
Обе дочки приезжают вовремя, я зову Артура, который счастлив видеть старших сестер, и мы все вместе ужинаем.
Потом сына я отправляю играть, а сама сажусь напротив Миры и Авроры.
— Мам, не тяни уже, — просит Мира. — Выражение лица у тебя прямо пугающее...
— Да, и отец вроде ни в какую командировку не собирался, — вторит ей Аврора.
— Все верно, — я киваю. — Ваш отец не в командировке. Он, скорей всего, у любовницы.
— Он... что?! Где?!
— У какой еще любовницы, черт возьми?!
— Вот уже как минимум восемь лет у вашего отца есть вторая семья, — говорю я.
Мира и Аврора в ужасе.
Я рассказываю им всю историю с самого начала: как я нашла фотографию чужой женщины и чужого ребенка в нашем семейном альбоме, как выяснила, кто эти люди, как познакомилась с Каролиной и даже говорила с ней лично, как через нее рассказала Мише о его проблемах с мужским здоровьем, как мы ссорились, как он ушел из дома, а я решила подать на развод.
— С ума сойти, — выдыхает Аврора.
— Какая же жесть, — соглашается Мира. — Но я думаю, ты поступила верно. Я бы тоже не смогла простить измену... даже если это было восемь лет назад.
— Аналогично, — кивает Аврора. — Даже не сомневайся: мы поддержим тебя во всем.
— Спасибо, мои девочки, — шепчу я, чувствуя, как подступают слезы, и обнимаю своих дочерей. — Но это не единственное, зачем я позвала вас. Мне нужен совет: как рассказать все Артуру?!