Всеволод

— Ах, ах! — стонет моя девочка, пока я скольжу членом в её горячей киске.

Уля быстро освоилась, раскрылась и начала кайфовать. И сейчас она именно такая, какой должна быть, податливая, возбуждённая, подо мной. Ульяна слегка выпячивает попку, чтобы мне было удобнее, но мне и так, пиздец, как хорошо сейчас.

— Не могу, — бармочит малышка, — не могу больше.

— Я знаю, — шепчу на её ушко, слегка замедляюсь. — Терпи, детка.

— У-у-у, — она тыкается лицом в подушку, сильнее сжимает бедра. Я покрываю поцелуями её плечи и шейку, вдыхаю аромат нежной кожи, моя.

— Не могу, — её киска с силой сжимает мой член. Это заставляет меня стеснуть зубы, я никогда так не кайфовал, находясь в девушке, в её мокром, узком лоне. А сейчас это ощущение сносит мне крышу.

— Всеволод Борисович, — стонет, выгибается. — Не могу.

— Хорошо, — ухмыляюсь, понимая, что от её Всеволод Борисович я вот-вот кончу сам. — Давай, — мягкие скользящие движения сменяются грубыми толчками.

Да, она ещё час назад была девственницей, но я не могу держать себя в руках. Не сейчас.

— А-а-а! — она вскрикивает. Киска Ули пульсирует, по телу волнами проходит сильная дрошь.

— Дьявол, — от вибрации в ее киске я уже готов.

Чёртов презерватив раздражает. Хочется потереться плочью о мокрые стеночки Ульяны и кончить в ее матку. Эти мысли усиливают и без того мощный оргазм.

Улья дрожит подо мной, пока моя сперма бьет в презерватив, стискиваю зубы, опустошая яйца.

— Как ты? — целую малышку между лопаток, по ее телу проходит еще одна волна, и Уля обмякает.

— Хорошо, — лепечет. — Очень хорошо.

Заваливаюсь рядом, сгребаю девушку в охапку. Мне сейчас хорошо и спокойно. Ванька допивает вискарь, ложится с нами. Уля прикрывает глаза, ее ресницы трепещут, она сама нежность.

— Спасибо, — целую ее в лоб. — Что доверилось нам.

Тихое, размеренное дыхание выдаёт, что наша девочка заснула. Усмехаюсь, укладываем Ульяну поудобнее, накрываем одеялом.

— Покурим? — спрашивает Ванька.

Я киваю, берем сигареты, натягиваем штаны и выходим на просторный балкон.

— Этот город, кажется, никогда не спит, — усмехаюсь, чувствуя блаженную пустоту в яйцах. — Ну-ка, повернись спиной, — Артсов демонстрирует маниалы и полоски на лопатках и плечах, довольный, как слон. — Она оставила на мне свои следы, — усмехается. — Горячая девчонка.

— Не хочу, чтобы она работала, — выдаю после короткой паузы.

— Но Ульяна у нас честная и не хочет, чтобы мы ее содержали.

— Это логично. Да, любая девчонка ее возраста готова прыгнуть в постель ко взрослому мужику с бабками, но Уля не любая. Нам нужно сделать так, чтобы это стало ее решением.

А я не хочу. Мне хочется, чтобы она одевалась в лучшее, жила в красивом доме и наслаждалась жизнью, в статусе моей женщины.

— Нужно будет обнородовать наше отношение, рассказать девчонкам, — делаю затяжку, разворачиваюсь и смотрю на Ульяну.

Ей идут эти алые простыни. Она сбросила одеяло и ее тело все перед нами. Член снова наливается желанием. Но я понимаю, что ее киска и так многое пережила.

— Да, вместе или по отдельности, — Ванька смотрит туда же, куда и я. — Попка, что надо, я подсел!

— И я, — усмехаюсь. — Думаю, нам нужно пригласить девчонок в ресторан, взять Ульяну и все рассказать.

— Что именно ты хочешь рассказать? — уточняет Иван. — Что между нами, пока я и сам до конца не понимаю.

— Как что? — выгибаю бровь. — Мы втроем. Или хочешь отказаться от Ульяны? Хорошо. Я заберу ее себе и женюсь на ней. Знаешь, Ваня, я на свете долго живу, и ни разу у меня не было, чтобы так забрало от девчонки. Куча женщин была, и все не то, даже жена моя.

— Ты не передергивай, я Ульяну не отдам, — фыркает. — Просто хочу определиться. Она же вон, как мучается, переживает, что девчонки ее будут считать плохой подругой и предательницей. Твоя Ирка-то вряд ли осудит, а вот моя…

— Катя, умная девушка, она все поймет, если даже не сразу, то со временем. Но сказать надо, не хочу врать дочери и скрывать Ульяну, она не заслуживает такого отношения. Уля была честная и отдала нам невинность, мы обязаны сделать так, чтобы она не пожалела об этом.

— Тут согласен. Пойдем, хочу к ней, не могу, — Ванька тыкает окурком в пепельницу.

Мы возвращаемся и укладываемся по обе стороны от Ульяны. Какое-то время я любуюсь ее спящим безмятежным личиком.

Неужели судьба и правда существует? И я наконец-то встретил свою женщину, которая подходит мне.

Утром мы встаем раньше малышки и заказываем завтрак в постель. Уля просыпается, когда сотрудник номерной службы стучится к нам. Он завозит сервировочный столик, даю ему чаевые и парнишка ритируются.

— Доброе утро, соня, — улыбаюсь, пока малышка потягивается.

Она вся в наших следах, укусах, засосах, это вызывает внутри странное животное ликование.

— Доброе утро, — Уля пытается встать, но морщится. — Ой!

— Что такое? — бросаемся к ней, девушка держится за животик.

— Больно, — улыбается, ее щечки краснеют. — После вчерашнего.

Облизывает губки и смотрят на нас, приближаюсь, накрываю ее губы своими, сладкий поцелуй, страстный, такой, что словами не описать. Не только тот, от которого член встаёт колом, но и от которого поёт душа. Может, я старею?

Но случайные связи больше не нужны, нужна лишь одна девочка, одним лишь невинным взглядом намертво приковавшая к себе моё сердце.