Всеволод.

Неплохой ресторан. Негромкая живая музыка, зал выполнен в тёмных тонах, а мебель выглядит и кажется очень дорогой. Я тут бывал пару раз, когда клиенты назначали сами встречу. Если место назначаю я, то всегда выбираю заведение около офиса или дома.

Осматриваю зал, пока нам несут напитки. Уверен, что не я должен начинать разговоры разговаривать. Рассматриваю обстановку, а сам радуюсь собственным маленьким победам — я взял несколько небольших заказов, пока ожидаю результатов тендера. Только пару дней назад мы выступали с ним, презентовали, и вот, я теперь жду результат. Моя победа даст мне новый толчок в будущее и я смогу выйти на новый уровень дохода.

Официантка подходит, дёргает уголком губ в улыбке и ставит с подноса на стол наши напитки и нехитрую закуску в виде нарезанного вяленого мяса и лимона. Собеседник напротив тут же кидает в свой стакан с виски два кусочка льда.

Я тоже кидаю, едва он оставляет в покое щипцы в небольшом ведёрке. Прикусываю дольку лимона и, быстро чокнувшись со стаканом Адама, выпиваю немного крепкого напитка. Съедаю кислый фрукт и смотрю на мозгоправа.

Долго он собирается с мыслями, конечно. Сам же позвонил. Сам вызвал на разговор. По телефону был смел. А сейчас что мешает?

— Поговорим о Виоле? — спрашивает, наконец, Адам. Откидывается на спинку кожаного дивана и улыбается.

— Попробуй, — усмехаюсь я. — Если ты решил, что можешь говорить со мной о моей же жене, я с удовольствием послушаю.

— Слушай, мне самому не очень приятно с тобой разговаривать вот так. И о ней. Но я не вижу другого выхода. А после того вечера — я не могу оставаться в стороне. Больше не могу и не хочу, — уверенно говорит он. Видимо, он настраивался на это.

— Занятно, — хмыкаю я, — только всё равно понять не могу, зачем, вообще, о чём-то разговаривать. Виолетта не выбирает ни тебя, ни меня.

— М, — улыбается Адам, кивая пару раз. — То есть то, что могло произойти, не позвони ей ваша дочь — тебе не доказательство того, что она по-прежнему не может нам отказать? Она вряд ли простила нас обоих… Но как там говорят? От ненависти до любви один шаг?

— Что ты хочешь? — прикусываю следующую дольку лимона и облизываю губы. — Не отказывайся. Можешь даже побороться со мной на равных за право вновь переспать с ней. Но…

— Зачем ты ей это предложил? — мозгоправ складывает руки в замок и заинтересованно на меня смотрит. — Интересно наблюдать, когда твоя жена занимается сексом с другим? Или ты извращенец? На сайтах с порно есть даже такая категория…

— Я решил, что если она сделает то же самое, что и я, то мне и ей станет проще договориться, — произношу я, перебивая точно так же, как и он — меня, на полуслове. — Ты сейчас включил защитную реакцию, пошлишь и шутишь. А мне как-то, вообще, не смешно. Виолетте плохо и больно, причём, судя по всему, из-за нас обоих. Сейчас появилась у неё обида и большая боль из-за меня. И она вспомнила твой поступок. А в тот вечер, как по мне, мы всё испортили.

— Да, ты прав. Я немного защищаюсь, чтоб понять — ты чувствуешь то же самое, что и я или нет, — произносит Адам. — Ответишь честно?

— Смотря на что, — ухожу от прямого ответа, но киваю. И он считывает мой положительный ответ тела.

— Тебе понравилось? — в лоб задаёт этот вопрос Адам, поддевая кусок вяленого мяса, и отправляет его в рот. — Простой вопрос.

— Нет, не очень простой, — вздыхаю. Если признаюсь, то точно что-то пойдёт в наших отношениях и коммуникации не так. Если скажу «нет», совру и не смогу потом себе самому объяснить — зачем соврал.

В общем, я понимаю, — мне интересно узнать, что хочет предложить Адам. Потому киваю несколько раз и вздыхаю. Адам вздыхает также и продолжает:

— Я почти забыл её. Даже, когда вспомнил, старательно не думал о ней и, отчасти, не хотел ввязываться в ваши проблемы. Она сама приехала на сеанс, а я решил, что это неплохой способ узнать, какой она стала. От той малышки, которую я знал, сейчас мало, что осталось. И от этого она меня ещё больше волнует… Потому да, после всего, что произошло, я не могу от неё отказаться. Мне она нравится, я хочу её. И я вижу, что она волнует и тебя.

— Да. Я совершил, и не раз, глупость. И как это исправить, я понятия… — у меня приходят пара смс-ок на телефон. Удивлённо отвлекаюсь и вижу сообщения от подруги Ви, несколько фотографий и короткое название клуба, в котором эти фотки сделаны.

Ох, зря она надела это платье. Тонкая сеточка на её теле смотрится так сексуально, что я в момент хочу разорвать эту шнуровку. Понимаю, почему я раньше был всегда против этого платья. Его хочется нахер сорвать и, как следует, наказать Ви, за то, что надела его. Молча поворачиваю экран телефона к Адаму, и он замирает, так и не выпив.

— Где она в таком виде? — сглатывает Адам. Понимаю его. Хоть и пускает свои слюни на мою жену, но понимаю прекрасно. Сам пускаю такие же слюни и ловлю стояк на картинки. А что будет в реальности? Кончу в штаны? Вероятно, ибо её запах сводит с ума не менее внешнего вида.

— В клубе.

— Пиздец, — Адам залпом выпивает виски и закусывает лимоном. — Её там могут поймать за эти сетки…

— Предлагаю… — не верю, что говорю это сам. — Самим её поймать, — я уверен ещё и в том, что Адам бы не стал просить о встрече, а также обговаривать всё это, если бы не болело. А у него болит и ноет где-то внутри, как и у меня. Я не знаю, как с ним бороться, но определённо знаю, что я хочу вернуть свою жену себе. Я хочу заслужить прощение и не быть в её глазах последним мудаком. А оно так и есть. Пока что.

Тут нужно действовать быстро. Не давать ей время осмыслить, перевести дыхание или просто даже остановиться на секунду.

Чтобы она просто не успела подумать и обдумать все риски, вспомнить то, какие мы оба предатели, и сбежать от нас обоих.

Нельзя ей давать вспоминать о том, что мы её предали.

Музыка так сильно бьёт в уши битами, что у меня уходит пара минут, чтобы привыкнуть и расслабиться. Рядом мой сегодняшний компаньон, или собутыльник, тоже высматривает на танцполе нашу цель. То, как мы ехали сюда — отдельная песня. Оба следили за дорогой и знаками, отказавшись от такси. Выпили мы совсем не много, не успели бы больше. А когда останемся наедине, можно добавить, чтобы набраться смелости и забыть на пару часов о том, что секс втроём — это неправильно и жутко.

— Вон, — Адам резко кивает в сторону с баром, около которого я вижу свою детку. Она вытанцовывает с коктейлем и совсем никого вокруг не замечает. Пока рядом с ней ошиваются всякие типы и всё засматриваются, выжидают удобного момента подойти и познакомиться с ней.

Но нет. Никто её и пальцем не тронет.

Мы идём быстро, не отставая друг от друга. А когда уже оказываемся близко к Ви, хватает лишь одного взгляда, чтобы мы договорились её окружить. Адам делает небольшую дугу, а я шагаю к ней со спины, чтобы уже вскоре поймать её в объятия.

— Никуда тебя не отпущу, — она сначала слабо пытается вырваться, и я решаю наклониться к её ушку, чтобы побольше вдохнуть аромат её пленительных духов.

Девушка вздрагивает и быстро отходит, потому что я позволяю. Вижу, что ей идти некуда и что её тут же ловит Адам, жадно осматривая её и почти что раздевая своим взглядом.

— Я тоже сдаваться не намерен.

— Меня забыли спросить, — кричит она нам, явно не ожидающая, вообще, нас здесь увидеть. — Я ни с кем из вас отношения строить не собираюсь.

— Ничего, — подхожу, вжимаю её тонкое тело в Адама и едва держу себя в руках, — это решаемо.

— Мы добьёмся тебя заново, — слышу в Адаме уверенность и понимаю, что и сам думаю так же.

— И ты от нас не сбежишь, — добавляю, проводя носом по волосам. Её запах, действительно, заводит.

Не дав ей возможности обдумать, я просто закидываю её на плечо и уверенно иду на выход. Мне всё равно, как я выгляжу, и всё равно на слабые возмущения Виолы. Моё терпение и самоконтроль дают сбой. И судя по тому, как Адам открывает мне двери и забирает у Ви сумочку, чтобы та её не упустила, — у меня появился союзник.

У машины я ставлю её на ноги и встречаюсь с злым, но блестящим от выпитого, взглядом. Усмехаюсь, отчего-то знаю, что малышка не будет убегать. Она и сама напряжена… А я могу помочь снять стресс. И Адам не против.

— И? — Виолетта выгибает бровь, смело рассматривая нас обоих. — Дальше что?

— Дальше ты едешь домой и снимаешь это блядское платье с себя, — Адам открывает дверь машины и ловко запихивает её внутрь, садясь следом. — Не стой истуканом, Сева, поехали.

Моргаю и обхожу авто, чтобы сесть за руль и уже через секунду газануть. Надеюсь, сейчас мы тоже не попадём на пост полиции и меня не оштрафуют. Хотя… Кажется, всё равно даже на это.

— Просто оставьте оба меня в покое. Я так много прошу? — всхлипывает Виола. — Я хочу жить своей жизнью, забыть о вас… Почему так сложно просто меня оставить?

— Это, действительно, очень сложно, — произношу я.

— Я бы поспорила, — Виола вздыхает. — У меня же как-то получается.

— Да? — кажется, терпение Адама тоже на пределе. Он, не дождавшись её ответа, резко притягивает её ближе и впивается в её губы, почти что слизывая её губную помаду.

Сглатывая, я пролетаю на жёлтый. Сейчас я даже не смогу пол минуты стоять, желая поскорее перехватить инициативу и самому впиться в мягкие губы…

Она ему отвечает. Позволяет усадить себя на его колени и обхватывает ладонями его лицо. Мне бы сейчас прям начать ревновать. Злиться, что она так податлива в его руках и выгнать его на ходу из машины. Но мне хочется только присоединиться. От желания плывёт в глазах похуже, чем от выпитого виски, а дрожь проходит по всему телу. Я кусаю губу в предвкушении и давлю газ в пол.

— Не разбейся, — тихо просит Ви, не сдерживаясь и наполняя салон автомобиля своими стонами. Я выкручиваю руль, поворачивая к нашему дому. Мы близко.

Паркуюсь быстро и без проверки — ровно или нет. Выхожу из машины, обхожу её, открываю заднюю дверь, едва не сорвав её с петель. Забираю свою жену с колен Адама и прекращаю их поцелуй.

— Собственник.

— Если бы был им, ты бы сейчас пошёл лесом, — отвечаю я, хмыкнув. — Не провоцируй.

— Не дай ей прийти в себя, Сев, — напоминает Адам, и я резко сажаю её на себя, подхватив под бёдра. Платье едва не задирается к талии. Я кусаю её нижнюю губу, пока она, кажется, ничего не слыша, обхватывает мою шею. И не сопротивляется.

Мы быстрыми перебежками бежим внутрь и там — к лифту. Едва створки едут, отрезая нас от внешнего мира, я прижимаю её спиной к стене и ловлю лицо одной ладонью, впиваюсь в её губы сам. Она тут же отзывается стоном на мои поцелуи и сама отвечает, сжимая ворот рубашки. Я возвращаю ладони на её бедра и сжимаю их, сильно.

Заводит и то, что рядом стоит Адам и наблюдает за нами. Не знаю, почему. Раньше со мной никогда такого не было, а тут… Словно я не признаю, что это мой конкурент, соперник и враг. Словно это мой союзник, и без него мне не добиться вновь моей девочки…

В квартиру мы вваливаемся. Адам не долго ищет в женской сумочке ключи, а как только мы оказываемся в прихожей, я закрываю входную дверь на замок, тут же почувствовав Адама. Он прижимается к Виолетте со спины и приникает губами к её шее. Ладони накрывают её грудь, а девушка только прерывисто выдыхает, сжимая меня сильнее ногами.

— Это не правильно, — шепчет она снова.

— Молчи, просто молчи, — шепчу я, добираясь пальцами к её трусикам. У меня темнеет в глазах от перевозбуждения и желания обладать ею сегодня. И нет сил сдвинуться дальше, пройти в спальню… Чувствую себя дикарём, когда провожу по тонкому кружеву трусиков и с наслаждением замечаю, что она возбуждена. Да и судя по моментальной дрожи от моих прикосновений, она, действительно, откладывает все разговоры на завтра.

— Пиздец, как я хочу тебя, Ви, — шепчет в полной темноте Адам. Отчётливо слышу, как он расстёгивает молнию на спине, и платье, ослабевая, спускается к талии, оголяя грудь. Он тут же накрывает голую кожу ладонями и сжимает соски, от чего малышка выдыхает мне в губы.

— Тогда не останавливайтесь, — просит тихо она перед тем, как поцеловать меня. Я отвечаю, не в силах ей отказать. Провожу по трусикам снова, срывая её судорожный вздох мне в губы. Она запускает пальцы мне в волосы и стонет.

— Идём куда-то, — просит Адам. — Неудобно.

И я соглашаюсь, снимаю её с себя и уверенно сдираю, как выразился Адам, блядское платье. Ви остаётся в одних трусиках и спешно прикрывает грудь ладонью. Но я отвожу её руку и, откинув прядь её локонов назад, шепчу в ушко, подталкивая за Адамом:

— Не закрывайся, ты прекрасна.