Майя

Желтые листья медленно кружились в воздухе, опадая на землю и устилая все цветным ковром. Прекрасное время!

После ухода Адель я навестила Ляйсан и свою старую квартиру. Странно, но именно тут я чувствовала себя, как дома. Наверное, это просто дело привычки, тем более, я прожила в этом месте не один год.

Собравшись с духом, я рассказала подруге о беременности. Я ожидала любой ее реакции: крика за безрассудство, восклицаний, причитаний. Но подруга вместо это искренне обрадовалась и от души поздравила меня.

Да, Майя, иногда ты думаешь о людях хуже, чем они есть на самом деле. Ляйсан всегда была на моей стороне, так что все мои страхи были крайне безосновательны.

Мы с Максимом потихоньку ехали домой, и я не могла оторваться от видов за окном. Я улыбнулась вновь.

Разговор с Ляйсан каким-то магическим образом смог успокоить меня. Подруга развеяла все мои тревоги и опасения, заставив прислушаться к зову сердца. А оно меня еще никогда не обманывало.

Я не просто влюбилась в своего начальника. Я жизни без него больше не представляла.

Я заметила, как Максим бросил на меня удивленный взгляд.

— Что? — спросила я.

Он покачал головой.

— У вас улыбка с лица не сходит с того момента, как вы в машину сели.

— Есть такое, — хмыкнула я. — А расскажи мне о своей семье.

Макс вновь бросил на меня удивленный взгляд. Клянусь, он покраснел, но отказать мне не посмел!

— Мою жену зовут Ольга, я ее очень люблю и немножко побаиваюсь, она у меня женщина — огонь, — улыбнулся водитель. — Мы познакомились на почте.

— На почте?

— Да, не смейтесь! — воскликнул он, поворачивая направо. — Я пришел отправить посылку другу, а она получала посылку от бабушки. Меня как будто молнией ударило в тот момент: я сразу понял, что эта девушка должна быть моей. Да и тогда я был еще ого-го, так что быстро ее в оборот взял.

Я рассмеялась. Было приятно увидеть Максима таким.

— Поженились мы года через полтора, а еще через год родилась наша дочка. Так что я счастливый семьянин! Жена, дочь, уже двое внуков. Что еще для счастья надо?

Я рефлекторно накрыла живот руками и безмятежно улыбнулась.

Наверное, я уже для себя все решила. Я уже не могу представить себя без Рустема. Он занял важное место в моей жизни, а еще смог залатать огромную дыру в сердце, которая зияла многие годы.

Рядом с Щеголевым я не чувствую себя одинокой. А теперь еще и ребенок…

Мне вдруг страшно захотелось рассказать новость Рустему. Теперь мне казалось, что он обязательно обрадуется.

Дома я была уже минут через тридцать.

Радостная, я спешила к своему суженому, чтобы обрадовать его (или шокировать), но картина, открывшаяся перед моими глазами, заставила меня застыть в дверном проходе.

Рустем сидел на диване, схватившись за голову, и даже не смотрел в мою сторону. На столике перед ним лежали какие-то смятые бумажки и стояла открытая бутылка коньяка. Какого хрена?

Мое сердце пропустило удар, когда я наконец увидела его лицо, обезображенное гневом и злостью. Что с ним? Что случилось?!

В его потемневших глазах явно читалась смесь гнева, отчаяния и боли. Что произошло, пока меня не было дома? Что?!

— Рустем?

— Я больше не намерен слушать твою ложь! — взревел он, вскакивая на ноги. — Гнусная сука!

Я сделала пару шагов назад, искренне не понимая, что происходит. Щеголев швырнул в меня какой-то смятый лист бумаги. Качая головой, я расправила его и стала внимательно читать его содержимое.

У меня, блять, глаза на лоб полезли, когда я увидела свое имя, собственную подпись, и то, о чем я собираюсь рассказать журналистам.

Внезапно у меня перехватило дыхание. Руки затряслись, а вслед за ними дрожь пронзила и все тело.

— Ты знала, что я рискую, — медленно процедил Рустем сквозь зубы. — Ты знала, что я пытался сохранить свою личную жизнь в тайне. Я предложил тебе такие деньги, которые любая другая баба может заработать только на бесконечно ноги раздвигая! И тебе хватило смелости выставить все на показ?!

— Но… Я не делала этого, Рустем, — прошептала я, чувствуя, как горячие слезы бегут у меня по щекам. — Я… не знаю… откуда это…

— Из тебя вышла бы хорошая актриса. Я ничего даже не подозревал, — Рустем сделал три шага вперед. — А что ты еще собиралась им рассказать? А?! Думала растрепать всем о моем сыне?!

Эти слова меня практический убили. Я не могла дышать, и уж тем более не могла говорить.

Щеголев сжал челюсть. Вдруг его кулак ударился о стену, и я взвизгнула, подскочив.

— Уходи, — его голос был мертвенно спокоен. — Забирай свои вещи и не возвращайся. Никогда.