Рустем

Я еле разлепил глаза. Мать твою за ногу. Я вообще где? А день сегодня какой? Почему я на полу валяюсь? Ни черта не понимаю!

Прямо перед моим носом лежала пустая бутылка из-под вискаря. Блять. Я снова не сдержался. Опять нажрался, как свинья.

Гребаный день рождения.

Уже столько лет прошло, я просто обязан был привыкнуть, но у меня, сука, ничего не получилось. В очередной раз.

Вчера я нажрался до такой степени, что реально думал, сдохну. Я даже отчасти радовался этому. Клянусь, черти в башке так и звали меня в речке утопиться. А что? Было бы неплохо. Странно, что я вообще жив остался. Очень странно.

Когда моего лица коснулся солнечный луч, я с кряхтением сел, хватаясь руками за голову. Потом нервно усмехнулся.

Сколько я вообще в отключке был?

Сука. Ни хрена не понимаю.

Двадцать четыре... двадцать восемь часов? Больше?

Часто моргая, я пытался сфокусироваться хоть на чем-то, но ничего у меня выходило. Кровать была от меня в паре шагов. Около окна какой-то столик, на нем бутылка воды. Надо попить.

Ползком я добрался до стола. Каждое движение мне давалось чертовски тяжело: было ощущение, что меня всю ночь били палками. Болели каждая косточка, каждая мышца моего бренного тела.

Когда живительная влага коснулась моих губ, я с облегчением выдохнул.

Лучше. Легче.

Бутылку я осушил в одно мгновение.

Держась за стены, я потихоньку пошел в сторону выхода.

Так, на улице, вдали за высокими, густыми деревьями, возвышались небольшие холмы. И воздух. Какой же здесь чистый воздух!

Откинувшись на перила, я сделал глубокий вдох, чувствуя, что начинаю потихоньку возвращаться к жизни. Здесь, в Свияжске, я ощущал настоящую безмятежность. Реально становилось потихонечку лучше.

Наверное, я именно поэтому я и приехал сюда вчера. Или позавчера… Я хотел избавиться от чувства вины, которое неустанно сжирало меня изнутри. Которое буквально уничтожало меня каждый год в один и тот же день.

Я вообще не помнил, сколько выжрал вчера вечером. Может, бутылки две или три… Наверное, проще будет сосчитать их на полу.

Каждый год двадцать третьего сентября я пытался убежать от мира и себя самого, стараясь спрятаться в броню и никого не видеть.

Как можно иначе, если это лицо и смех преследовали меня? А ведь когда-то я был счастлив… Точнее все были счастливы, пока я все не испортил.

В кармане завибрировал телефон, и воздух вдруг наполнился противной трелью, которая неприятно отозвалась у меня в голове. Сжав губы, я достал гаджет.

На экране высветился номер Максима. Что же, неудивительно, что он меня ищет. Поди тоже переживает.

— Алло, — хрипло пробурчал я.

— Доброе утро, Рустем Мурадович, — максимально будничным тоном произнес водитель. Настоящий профи. Никакой суеты, все по делу. — Надо ли вас забрать?

Максим не знал моего местоположения, но в принципе, он должен был привыкнуть к моим таинственным исчезновениям аккурат в день рождения. Повезло, что мой водитель был тактичным мужиком и никогда не лез в душу с дебильными вопросами.

Каждый год последние семь лет я вытворял одно и тоже. И Макс не любопытствовал, куда я пропадаю.

— Мм, нет. Не надо. Сам доберусь. Я за рулем.

На некоторое время воцарилось молчание.

— Я вас понял.

Звонок прекратился так же быстро, как и начался.

Несколько мгновений я молча смотрел на экран телефона, не понимая, что мне делать дальше. Надо как-то приходить в себя, возвращаться в обычный режим.

Превозмогая стук в голове, я вошел обратно в домик. Вертолеты наконец отпустили, но зато теперь на смену им пришла тяжелая волна тошноты.

Ничего нового. Все как всегда.

Быстро скинув с себя штаны и футболку, я направился в ванную.

Хорошо хоть горячая вода есть, без нее было бы совсем худо. Когда теплые струи коснулись моей кожи, я облегченно выдохнул. Теперь вот уже реально лучше. Может, по приезде в Казань заехать в магазин и купить дошика с майонезом?

Когда я вышел из ванной, была уже половина девятого.

Натянув на себя не самую свежую одежду, я собрал по полу пустые бутылки, сложил их в отдельный пакет и вынес на крыльцо. Закрыв дверь, я отнес ключ хозяину в соседний дом, поблагодарил его за гостеприимство, сказав, что обязательно приеду к ним еще. Затем выкинул мусор и потихоньку пошел к машине.

Я сел за руль и со всей дури надавил на педаль газа, молясь, чтобы меня не остановили гайцы по дороге. Амбре у меня было такое, что лишение прав можно было произвести без дополнительной экспертизы.

Тяжело дыша, я вдруг понял, что дико злюсь. Ярость просто, нахер, разрывает меня на куски.

Я злился на всех и каждого. На Макса, который позвонил сегодня утром, на Машу, которая придумала какой-то план, на Майю, которая раздражала меня одним своим присутствием. На себя в конце концов. Ведь все пошло через одно место из-за меня.

Мне резко захотелось бросить все, снова запереться в своей холостяцкой башне из слоновой кости и не подпускать к себе ни одной живой души.

Как я добрался до Казани — большой вопрос, но мне очень повезло: ни одного поста ГАИ, ни одного красного светофора. Можно считать, что кто-то сверху надо мной сжалился. Я жаждал вернуться домой, запереться в своем кабинете, выпив при этом аспирин и похмельное разливное. Потом же надо было возвращаться в работу с головой.

Вошел в квартиру я тихо, стараясь не разбудить Майю. Воскресенье, наверняка она еще спит. Мое сердце бешено колотилось, когда я шел к себе, но в один момент оно пропустило удар.

Картина, открывшаяся моим глазам, потрясла меня до глубины души.

Украшенный журнальный стол красиво сервирован. Подарочные пакеты. Свечи, которые уже догорели. В центре тарелка, с какими-то пирожными.

Но даже больше этого меня поразило другое. На диване спала Майя, крепко сжимая в руках пустую бутылку вина. Ее волосы разметались по подушке, ресницы слегка подрагивали.

Я снова перевел взгляд на стол, а затем на свою помощницу. Она вдруг зашевелилась.

С ее губ сорвался легкий зевок, и она лениво открыл глаза. Сказать, что она обалдела, увидев меня, ни сказать ничего. Майя мгновенно выпрямила спину, но подниматься с дивана не спешила.

— Ты вернулся, — протянула она, икая.

Кажется, у Еникеевой похмелье. Немудрено. Если она бутылку вина в одно лицо выпила, ей сейчас должно быть не очень хорошо.

Весь тот пожар, который я старался потушить в своей душе, вернулся с новой силой.

— Что это?

Майя поморщилась, вытирая ладони о платье.

— Ну… это…

Я стиснул зубы, пока она пыталась подобрать слова. И дураку понятно, что Еникеева тут устроила!

— Я еще раз спрашиваю: что это? — вновь повторил я свой вопрос, стараясь глубоко дышать.

— С тобой вообще все хорошо? — вопросом на вопрос ответила Майя, прищурившись и окидывая меня взглядом.

Прозвучавшие в ее голосе озабоченность и беспокойство поразили меня.

Я этого не заслужил.

— Ты вчера не приехал домой… Я, честно сказать, сначала на тебя жутко разозлилась, а потом начала переживать. Вот и спрашиваю: все ли у тебя хорошо.

— Так стоп! — взревел я, повышая голос. — Давай расставим все точки над i. Ты здесь живешь, чтобы выполнить контракт и получить деньги, не более того. Где я, что я и как я — не твоего ума дела! Понятно? На этом все. Знайте свое место, Майя Владимировна!