Майя

Рустем окинул меня беглым взглядом, видимо понимая, что его вопрос был слишком двусмысленным.

— Совещание, — быстро поправился он. — Вы почерпнули что-то интересное?

Ну, конечно, этот зануда мог разговаривать только о работе! А то, что его язык довел меня до оргазма несколько дней назад, это так, херня.

— Да, это, хм, было познавательно, — ответила я.

Если Рустем и почувствовал что-то неладное, то не подал виду, а вместо этого просто кивнул.

— Я рад, что тебе понравилось. Правда, — произнес Щеголев с глупой улыбкой на лице. В его глазах появился какой-то едва уловимый блеск. Интересно, это мне уже чудится? — Я стараюсь устраивать такие совещания хотя бы раз в две-три недели, чтобы определить вектор движения и выявить наши слабые места.

Толстые вены на его руках вздулись, когда он закрывал папку. Блин, эти руки...

— Есть вопросы, Майя?

Я отрицательно замотала головой. Единственный вопрос, который меня мучал, вряд ли бы вызвал у Щеголева энтузиазм.

Да что, блин, вообще со мной творится? Уж не влюбилась ли я часом? Да ну. Нет. Это всего лишь плотское влечение. Да и только.

— Нет, — ответила я, встречаясь глазами с его непоколебимым взглядом. — Хотя, все-таки есть один вопрос, но он не касается совещания.

Рустем напрягся. Было видно, что ему стало некомфортно, но вида он старался не подавать.

— Какой?

— Рената Орлова, ваша клиентка. Зачем ей это?

Щеголев скрестил руки на груди.

— Каждый волен делать то, что считает нужным.

Блин, опять. Вот что она за человек-то такой! Вроде бы сначала ведет себя адекватно, но потом раз и снова козел козлом.

— Это понятно, — резко оборвала его я. — Поймите меня правильно, со стороны ситуация странная. У нее крепкий бизнес. Зачем ей его продавать?

— Давно вас этот вопрос интересует?

— С тех пор, как я увидела Ренату.

Он бросил любопытный взгляд на меня.

— Тогда почему вы не спросили ее об этом сами?

Я впилась ногтями в ладонь.

— Потому что это непрофессионально.

— А разглашать вам личную информацию клиента — профессионально?

— Нет, это неправильно, — процедила я сквозь зубы, понимая, что это дохлый номер. Из него и клещами информацию не вытащишь.

— У нее рак, — вдруг бросил он.

— Что? — От шока у меня челюсть чуть на пол не упала.

— У Ренаты неоперабельная форма саркомы Юинга. Ни мужа, ни детей, ни родителей. Ее компания — ее детище, и она не хочет потерять все, что создавала годами. Она просто хочет найти в каком-то смысле слова преемников, которые продолжат ее дело и не дадут фирме развалиться. Отсюда и спешка.

Нихрена себе! Но ведь она такая молодая… такая красивая и шикарная… Представить невозможно, что такая цветущая женщина находится на грани жизни и смерти.

— Не ищи смысл там, где его может не быть, — произнес Щеголев, вставая из-за стола. В два шага он достиг меня и обжег своим горячим дыханием мою кожу. — Некоторые вещи случаются, потому что им суждено случиться, вот и все. Будешь сильно углубляться, потеряешь себя. Поверь, это страшнее. И да, о некоторых вещах лучше не спрашивать.

Я проводила его удаляющуюся фигуру взглядом. На глазах навернулись слезы. Нет, это неправильно. Жизнь слишком несправедлива.

Еще несколько минут я пыталась прийти в себя, а затем направилась к себе в кабинет. Еще пару часов и можно будет пойти домой. Этот дурацкий день наконец закончится.

Внезапно зазвонил телефон. Рустем попросил меня зайти к нему.

Немного спотыкаясь, я протиснулась мимо дверей и буквально заставила себя войти.

Изумленный вздох сорвался с моих губ, когда я подошла к Рустему. На столе, лежали фотографии с того пресловутого вечера.

Вот мы входим, держась за руки. Здесь разговариваем, даже мило улыбаемся. А вот на этой Щеголев, подавая мне бокал, смотрит на меня влюбленным взглядом.

Сука, о чем я только думала? Я должна была догадаться, что ничем хорошим этот выход в свет не закончится.

Меня теперь все его поклонницы возненавидят.

Но фотографии в одно мгновение показались мне наименьшей из проблем. Заголовки желтой прессы были куда более хлесткими:

«Рустем Щеголев вышел в свет со своей невестой. Кольцо за несколько миллионов и платье от кутюр: что мы знаем о ней?».

«Холостяк решил жениться. Откуда сия красавица взялась?».

«Что мы знаем о спутнице Щеголева? Где мы видели ее раньше?».

Слезы хлынули против моей воли. Второй раз за день мне хотелось выть волком, причем сейчас от собственного бессилия. Я подняла взгляд на Рустема. Вид у него был суровый.

— Рустем Мурадович, сделайте что-нибудь! — взмолилась я.

— Майя…

— Дайте опровержение, — проревела я белугой, даже не думая о том, как выгляжу со стороны. — Расскажите, что это неправда!

— Майя!

У меня в груди все затрепетало от напряжения в его голосе.

Я с трудом сглотнула, увидев огоньки гнева в его глазах. Гнев? Я тоже имела полное право злиться.

— Майя, договор с Широковым пока не подписан, — выдохнул он. — Я не могу опровергать наши отношения. Иначе в чем вообще смысл этого фарса?

— Я не… — произнесла я, с трудом выговаривая слова. — Я не хочу.

— Я тебе заплачу. Любая сумма, все что захочешь, — затараторил Рустем. — Плюс, у меня будет еще ряд условий, и это не обсуждается.

Я хотела возразить. Накричать на Щеголева за то, что он втянул меня в эту историю, ударить его, сделать так, чтобы все это закончилось. Но я прекрасно понимала, что это бесполезно. Все решено за меня. Называется: без меня меня женили.

Губы дрожали, но я покорно кивнула.

— Все, что я тебе сейчас скажу, мы сделаем для твоей же безопасности.