Голос Яримы выдернул из темноты. Сощурившись от головной боли, привстала, прислушиваясь, не показалось ли?

Растиан не пожелал жить с нами. Да это и понятно. Взрослый мужчина захотел свить семейное гнездо в собственном доме, а не под чужой крышей. Купил недалеко от столицы замок и увез свою женщину. Все было правильно, поэтому я не обижалась. Радовалась за них. У меня был Андж. Мысли о муже в очередной раз обожгли болью сердце, добавив в клубок страданий горсть горечи.

— Киара! Девочка моя! Открой двери! — отчетливо расслышала я. Мысленно убирая все сооруженные мной баррикады, поддалась вперед, ожидая увидеть мать.

Ярима влетела в покои воздушным облаком, сотканным из страха, переживаний, любви и едва уловимого аромата цветов.

Скулы мгновенно свело, борясь с накатившей тошнотой, качнулась от слабости, всхлипнула, крикнув:

— Мамочка! — и тут же подалась к Яриме, вжалась в ее грудь, а ощутив кольцо чуть дрожащих рук, завыла: — Мамочка! Он ушел! Ушел! Я не могу без него! Мой Андж. Его нет. Понимаешь! Нет его. Как я теперь буду без его ласки и любви?

— Тише, тише, моя девочка. Вот увидишь, все образуется. Война — она ненадолго. И он обязательно к тебе вернется. Ливия… девочка моя. Ты не должна так себя терзать. Подумай о сынишке. Он ведь все чувствует. Плачет вместе с тобой.

Всхлипывая, отстранилась от матери. Она тут же подхватила подол платья, вытирала нос и слезы на моем лице, приговаривая: — Что же ты с собой делаешь, девочка моя. Нельзя так.

— Мам… мам… — повторяла я из-за спазмов в горле, не могла ничего больше вымолвить и, словно раненная птица, обессилено обмякла в материнских объятиях. Закрыв глаза, тонула в ласковых прикосновениях заботливых рук к моим волосам, спине и слушала легкий шепот: — Маленькая моя девочка. Вот увидишь, все наладиться. Андж вернется с войны, и вы вновь заживете счастливо.

— Я его так люблю, — сдавленно, едва слышно сказала я, ощутив, как по щекам вновь заскользили слезы. — Он все для меня в этой жизни. Он такой… такой… — пыталась подобрать определение своему мужчине. — Единственный... нет такого больше ни в одной Вселенной. Я проверяла.

— Знаю, моя девочка, знаю. Я ведь очень переживала за тебя. Сама посуди. Поспешный брак с совершенно незнакомым человеком. Так боялась, что он со временем проявит свою внутреннюю суть. А когда он ее продемонстрировал, так обрадовалась за тебя. Ты все время была похожа на выбравшийся из земли росток: стоишь под обжигающими лучами Сол, качаешься от легкого ветерка, сгибаешься до самой земли от налетевшего шквального ветра, пытающего тебя сломать. Но не нашлось такой силы, которая бы подломила мою девочку. А Андж как увидел тебя, сразу окружил таким вниманием и заботой, что я сама диву давалась. Защитил и от раскаленных лучей, и от непогоды, закружил в хороводе ласки и нежности. Ты и протянула к нему свои руки, потянулась сердцем к свету любви и сама не заметила, как расцвела и влюбилась. Я так рада за тебя. Такой мужчина никогда не оставит свою любимую женщину. Вот увидишь. Он обязательно вернется. Ты должна в это верить. До чего же ты себя довела: глазки опухли, одни щелочки остались, личико бледное, под глазами синева, а твой красивый носик весь распух и покраснел, и стал похож на пареную репу.

— Мам, — пробурчала я, не обрадовавшись сравнению.

В животе сразу заурчало, но кушать совершенно не хотелось. Наоборот, скулы продолжало сводить от подступившей тошноты. Материнская любовь вернула силы жить и дала надежду, что Андж вернется. Тяжко вздохнув, отстранилась от Яримы, поджав нижнюю губу, улыбнулась, сказав сквозь слезы: — Я так рада, что ты у меня есть. Мамочка.

В покои влетела Уана. Бросив на меня осуждающий взгляд, поспешила наводить порядки, заодно стала рассказывать душераздирающую историю: — Вот что я вам скажу, Ваша Светлость. Нельзя так. Помню, когда была молоденькой, случай произошел в графском имении Хивских. Женился старый граф на юной девице. Так уж над ней трясся, все прихоти исполнял. А она видеть его не могла. Но куда же от супружеских обязанностей. Затяжелела. И ребеночка своего не любила. Все голодом себя морила. Вот и разродилась мертвым младенцем. А как увидела тельце, так и поняла, что натворила. И жить после этого не захотела. Утопилась.

Уловив мой мысленный крик ужаса, Уфа подняла голову, и мы вместе с ней стали пристально наблюдать за порхающей по комнате чертовкой, размышляя: «Как бы отомстить бестии, чтобы знала в следующий раз, что языком молоть?».

— Так что вы, леди Киара, сами можете не кушать, а вот маленького кормить надо, — закончила свою поучительную речь служанка, дернув на себя оконную раму.

В комнату мгновенно влетел воздух, насыщенный морозной свежестью. Повернувшись, Уана поставила руки по бокам и посмотрела на меня воинственно. На ее красивом личике явно читалось: «Шли бы вы отсюда подальше, Ваша Светлость, простынете еще ненароком».

Ярима поспешила увести меня от разгневанной девицы, приговаривая ласково: — Давай, моя красавица, поднимайся, пойдем в ванную, я тебя выкупаю, а потом ты покушаешь. Марша такой вкусный супчик приготовила и твоих любимых пирожков с мясом напекла. Тесто воздушное, мягкое, начинка с обжаренным лучком во рту тает.

Сглотнув накопившуюся слюну, я осторожно поднялась с кровати. Бросив хмурый взгляд на Уану, приказала: — Не смей постельное белье менять. Тронешь… замуж отдам.

Да разве можно плутовку чем испугать. Только дошла до дверей, повернулась, а эта паршивка схватила подушку, на которой спал Андж.

Вывернувшись из материнских объятий, бросилась к Уане. Выхватив из ее рук облюбованный мною предмет, посмотрела на девушку красноречивым взглядом, предупреждая: «Не нужно заходить за рамки дозволенного и пользоваться моей добротой».

По всей видимости, такое Уана увидела в моих глазах. Тяжело сглотнув, она отступила и без разговора отдала пуховую думку. Схватив подушку, прижала к груди, вдохнув аромат полыни, еще раз пристально посмотрела на служанку и, развернувшись, побрела в ванную.

Лежа в ванне, размышляла о том, что мое угнетенное настроение ни в коем случае не должно влиять на сынишку. Андж обещал, что война долго не продлится. А это значит, что он скоро вернется, и мы опять будем вместе. А нам остается только ждать нашего мужа и папочку. Положив руку на живот, попросила у малыша прощение за свое поведение и двухдневный голод, пообещав кушать все, что пожелает мой боец.

Ярима с заботой выкупала меня, помогла надеть сорочку, халат и, вручив подушку, придерживая меня под локоть, с осторожностью повела в покои.

В комнате витал запах куриного бульона, мгновенно возбудив все мои вкусовые рецепторы.

Гидьон Шанвейский стоял у кровати, поджав в недовольстве губы, покачивал в осуждении головой.

— Ваша Светлость! Как же можно нас так пугать. И поведайте мне, пожалуйста. Чем вы так усердно удерживали дверь?

«Опс! Штирлиц как никогда был близок к разоблачению. Осторожно, Ливия. Все магические дары разом чуть не сдала. А теперь быстро думай, чем запудрить мозги целителю?» — раздумывала я, присев на край кровати. Взяв ложку, зачерпнула практически прозрачную жидкость и, отправив ее в рот, закрыла глаза в удовольствии. Именно в этот момент осознав, насколько голодна.

Неожиданно ко мне пришла идея показать целителю, каким образом я удерживала дверь.

Задействовав магию земли, оживила лианы плюща, обвивающего стены замка. Мысленно осторожно провела по вентиляционной шахте растение. Бросив взгляд на стену, с ухмылкой и гордостью увидела ползущий по ней коричневого цвета извивающейся тонкий ствол. Приказала ему обвить дверь и с чувством выполненного долга отодвинула тарелку и сразу перевела жадный взгляд на пирожки.

— Я бы вам не советовал есть мучное.

Тут же оборвал все мои мечты Гидьон, продолжая возбужденно осуждать мое поведение.

— Сейчас, леди Киара, вам необходим покой. Поверьте моему опыту, подобные срывы очень сильно отражаются на состоянии здоровья не только матери, но и ее ребенка. Ложитесь на кровать, я вас осмотрю.

Я не возражала. Супчик провалился в желудок и лишь усугубил чувство голода. Понимая, что в чем-то старичок прав, выполнила его указание. И пока он задействовал целительский дар и проверял мое состояние, думала об Андже.

— Как я и предполагал. У будущей мамочки небольшое истощение. К счастью, на малыше это никак не отразилось. Ваша Светлость. Отбросьте все тревоги и печали. Через три дня можете выходить в парк. Пешие прогулки благоприятно влияют на здоровье как мамы, так и не рожденного младенца. Через два месяца ждем на свет вашего крепыша. Магини рожают детей практически с точностью до дня.

— Спасибо, доктор, — пробурчала я, отмечая про себя, что мысль о дате рождения прочно засела в голове и замерла в ожидании.

— Ваша Светлость! — вскрикнул Шанвейский, остановившись напротив двери. — Ясно. Стукнули по носу старика. Может, выпустите на волю старого болтуна, — попросил Гидьон, посмотрев на меня со смешинками в глазах.

Ответив целителю улыбкой, отдала команду плющу возвращаться назад. В след за целителем упорхнула Уана, прихватив тарелки. Пирожки решила оставить, скорей всего, на крайний случай, боясь, что на меня накатит очередное душевное терзание.

Дождавшись, когда за целителем и служанкой закроется дверь, обняв подушку Анджа, тяжко вздохнула.

— Мам. Что будем делать? Мне рожать через полтора месяца.

— Я не слышала о травах, приостанавливающих роды, — ответила Ярима. Вздохнув, она подбила под меня одеяло, присев рядом, запустила пальцы в мои волосы и стала их перебирать, раздумывая над возникшей проблемой.

— Может, у Кавис и тетушек спросим, — спросила я и тут же крикнула: — Ба!

В ответ была тишина и осознание. На что обиделись призраки.

— Ба! — дрогнувшим голосом тихо позвала я, ощутив, как по щеке скатилась горячая слеза. В груди вновь вспыхнуло пламя боли и одиночества. Всхлипнув, повернулась и, уткнувшись в живот матери, разревелась.

— Чего наша девочка слезы льет?

Услышав знакомый голос, мгновенно подняла голову.

— Бабуш… бабуш... — повторяла я. Из-за подступившего к горлу тугого комка не могла говорить, а потом меня прорвало: — Андж… Андж ушел на войну. Оставил одну. А мне так больно. Больно. Эта боль съедает, душит, не дает вдохнуть. Я не знаю. Не понимаю. Как буду жить без моего Анджа? Бабушка... ты ведь не знаешь, какой он.

— Знаю, девочка моя. Таких мужчин, как твой Андж, я не встречала на своем веку. На твою долю опять выпали испытания. Уверена, ты справишься. Хочу попросить тебя об одном: Не закрывайся больше от нас. Мы тебе не чужие и твою боль воспринимаем как свою.

— Спасибо, ба. Я не хотела никого видеть. Это было так горько — остаться одной. Одиночество накинуло на меня саван из холода и безразличия, а я безропотно отдалась в их власть. Простите меня.

— Ох. Девочка. Поверь, все не так страшно, у тебя есть тот, кого ты любишь и знаешь, что любима. Оберегай и храни от всех это чувство. Впереди у тебя тяжелые дни, и только вера в вашу любовь поможет пережить еще много невзгод.

— Ба, какая ты мудрая. Я постараюсь быть сильной. Ба, у меня проблема. Гидьон сказал, что магини рожают детей точно в срок. Может, знаешь какую травку, продляющую срок беременности?

— К сожалению, моя дорогая, таких трав нет. Будем внушать целителю, что из-за разлуки с мужем у тебя начались раньше роды.

От слов бабушки на несколько минут стало страшно. В художественных фильмах видела рожающих женщин. Понимала, что будет больно, но пока не могла осознать и принять факт, что мне самой придется через это пройти. Откинув подальше мрачные мысли, прижалась к материнскому животу, радуясь, что сейчас мне спокойно и хорошо. И лишь мысли об Андже отдавали в сердце тупой болью.

По подсчетам целителя мои роды должны будут начаться через две недели. А я смотрела на исчерченное морщинами лицо и с трепетным страхом в груди ожидала начало родов.

Ярима практически весь день не отходила от моей кровати, посматривала на меня со смесью удивления и ожидания.

Я отвечала ей таким же взглядом. А с началом ночи, утомившись, плюнула на все и в надежде увидеть Анджа, полетела в царство Морфея.

Утром мы переглянулись с матерью, одновременно посмотрели на мой большой округлый живот. Пожав плечами, дала ей понять: понятия не имею, что происходит. Подождем, вдруг малыш решил на денек задержаться.

Но мой мальчик, словно чувствуя мои переживания, решил задержаться не на день и два, а на две недели. В точно отсчитанный целителем срок у меня после обеда потянуло внизу живота. Не обратив никакого внимания на неприятные ощущения, как гусыня, переваливаясь с бока на бок, продолжала расхаживать по комнате. Гидьон хоть и прописал мне постельный режим, но у меня от лежки все бока болели, вот и развлекала себя хождением.

Резкая боль пронзила все тело. Вскрикнув, я встала, как вкопанная. Округлив в страхе глаза, мгновенно обхватила живот, пропищав: — Мамочка… кажется, началось.

Ярима тут же оказалась возле меня, обняв за плечи, посмотрела на целителя.

— Точно в срок, — улыбаясь, произнес Гидьон, направляясь на выход. — Ваша Светлость. Желаю, чтобы роды были быстрыми и безболезненными. Буду в соседней комнате. Пусть служанка за мной прибежит, когда ваш первенец появится на свет.

Ага, безболезненными. От моего крика замок периодически потряхивало. Устоял, старина. А в три часа ночи мой мальчик оповестил криком свое появление на свет.

Все родовые мученья остались где-то позади. Я смотрела на свою кровиночку, плакала от счастья, и мне все не верилось, что я стала мамой. До той минуты, пока к моей груди не приложили моего малыша.

Через чуть приоткрытое окно донесся звонкий колокольный перезвон, нарушивший ночную тишину. Мои губы разошлись в вымученной улыбке. Андж как-то рассказывал, каким образом оповещают людей, живущих на близлежащих землях, о рождении наследника герцогских земель.

Прижимая к себе сына, коснулась его черненьких волосиков и жалела лишь об одном, с нами нет нашего дорогого любимого мужчины.