Ноа гонит так быстро, как только может, и я благодарна ему за это. Он кипел от злости всю дорогу и не проронил ни слова.

Когда я приехала в школу и мне сказали, что Оливера там нет, я позвонила Ноа, думая, что он у него.

Я ошиблась.

У меня началась паника.

Это худший кошмар любой матери.

Я обыскивала школу, выкрикивая его имя.

Приехала полиция и попросила нас проехать в участок, чтобы оформить заявление.

А потом, когда мы снова отправились на поиски, позвонил Сорен.

Мои руки не переставали дрожать с того самого момента, как я узнала, что Оливер исчез.

Машина Сорена припаркована у дома, и не успевает Ноа до конца затормозить, как я уже бегу по заросшему газону прямо к входной двери. Ворвавшись внутрь, нахожу Оливера: он сидит на полу с Сореном и смеется над чем-то, что тот сказал.

Оливер оборачивается, наши глаза встречаются.

— Мам! — кричит он и вскакивает, бросаясь ко мне.

Я наклоняюсь и крепко прижимаю его к себе, пока не слышу за спиной шаги.

— Эй, приятель, ты напугал нас, — говорит Ноа с натянутым спокойствием. Оливер подходит к нему и обнимает его за талию.

Сорен встает, отряхивая брюки от пыли. Я не могу сдержаться — мои глаза сужаются, когда я смотрю на него.

— Ноа, пожалуйста, отведи Оливера в машину. Мне нужно поговорить с Сореном наедине.

Ноа кивает Сорену, бросает:

— Спасибо, что нашёл его, — и выходит, обняв Оливера за плечи.

Сделав глубокий вдох, я снова смотрю на Сорена.

— Где она? — спрашиваю, сжимая кулаки по бокам.

Он кивает через плечо, указывая на другую комнату. Я проношусь мимо него и врываюсь на кухню, где нахожу Майю: она опирается на столешницу и копается в телефоне, будто ничего не произошло. Услышав меня, поднимает голову. В глазах нет ни капли раскаяния.

— Не смотри так злобно. Ты же вернула его, — говорит она и почти смеётся, будто всё это была какая-то большая шутка.

Я чувствую Сорена за спиной, но не могу мыслить здраво. Сейчас мной движет только гнев. Наклоняюсь, снимаю одну туфлю на шпильке и двигаюсь так быстро, что Майя не успевает среагировать. Я с размаху вонзаю каблук прямо ей в ладонь. Её крик разрезает воздух, и я наклоняюсь ближе.

— Мне следовало бы сделать кое-что похуже, но мой сын в машине. Если я еще раз увижу тебя, особенно рядом с моим ребенком, меня уже ничто не остановит.

Надеваю туфлю обратно, разворачиваюсь и вижу, что и Ноа, и Сорен наблюдают за мной.

— Нам пора, — бросаю я Ноа.

Сорен не произносит ни слова, пока я прохожу мимо него, задевая плечом, и оставляю его там с его рыдающей психопаткой-сестрой.

Дрянь получила по заслугам, и этого еще мало.

— Ты, оказывается, та ещё оторва, — усмехается Ноа.

— Я сделаю всё, чтобы защитить нашего сына, — отвечаю я.

— Мы знаем, — говорит он, подходя к машине, где нас ждёт Оливер. — Я хотел остановить тебя, но Сорен меня удержал. Сказал: «Не мешай ей». Так что я просто стоял и смотрел, как ты раздавила ей руку.

Я обдумываю его слова.

Сорен позволил мне покалечить его сестру.

Единственного человека, который значит для него всё.

Я забираюсь на заднее сиденье к Оливеру и не оглядываюсь, когда мы уезжаем.

Всю следующую неделю Сорен не появляется на работе. Я ничего о нем не слышу и не вижу его.

В понедельник он наконец приходит и сразу направляется в свой кабинет, не сказав мне ни слова. Не то чтобы я этого ждала, но какая-то часть меня надеялась, что он хотя бы кивнет — учитывая, что в ту ситуацию я попала именно из-за него и его психованной сестрицы.

— Мисс Найт, мистер Никсон просит вас зайти.

— Спасибо, Лайла.

Я направляюсь в его кабинет, и он поднимает взгляд, когда я вхожу.

— Закрой дверь, пожалуйста.

Я закрываю. Когда оборачиваюсь, он смотрит на меня настороженно. Я сажусь и жду, когда он объяснит, зачем позвал.

— Ты запрашивала отпуск, — констатирует он.

— Да.

— Он одобрен. Можешь идти.

Он просто смотрит на меня после этих слов и больше ничего не добавляет. Я встаю, не до конца понимая, что происходит. Подхожу к двери и, взявшись за ручку, оборачиваюсь.

Его взгляд всё еще прикован ко мне.

— Где твоя сестра? — спрашиваю.

— В больнице, — отвечает он.

Хочу спросить, всё ли в порядке, но не спрашиваю, потому что мне на неё наплевать.

К чёрту её!

Хотя нельзя отрицать, что его внешний вид явно указывает на то, что он борется со своими демонами: волосы растрёпаны, будто он слишком часто проводил по ним руками, а под глазами тёмные круги.

Коротко кивнув, я выхожу.

Лайла смотрит на меня с любопытством, но ничего не говорит.

Я думала, что буду скучать по старой работе, но оказалось, что мне действительно нравится здесь. Когда Оливер не со мной, я прихожу первой и ухожу последней. Но сегодня мне нужно уйти пораньше — моя очередь забирать сына и я обещала сводить его за мороженым.

Он пару раз вспоминал о Сорене. Сказал, что тот ему нравится. Я каждый раз уходила от темы — не ожидала, что они познакомятся при таких обстоятельствах, и уж тем более, что Оливер потянется к Сорену. К счастью, сын не понял, что произошло, и эта чокнутая сука ничего ему не наговорила. И на том спасибо.

Я собираю вещи и на выходе заглядываю в кабинет Сорена. Он сидит за столом, обхватив голову руками, погруженный в невеселые мысли. Часть меня порывается зайти и спросить, как он. Но здравый смысл берет верх и заставляет ноги двигаться к выходу.

Если бы я была ему важна, он бы уже позвонил. Но не думаю, что ему есть до меня дело. Я просто оказалась доступной женщиной под рукой.

Следующие дни пролетают быстро. В среду я, как всегда, забираю Оливера из школы. Он взахлеб рассказывает о своем дне. Я улыбаюсь ему и в который раз думаю, как мне повезло с сыном. Раньше я подумывала о втором ребенке, но быстро поняла, что одного мне вполне достаточно. Ноа всегда хотел большую семью — что ж, теперь он может реализовать мечту со своей невестой.

Они прислали мне приглашение на свадьбу. Сомневаюсь, что мне стоит присутствовать, даже если мы в хороших отношениях. Для него это новое начало, и я не хочу его омрачать старыми воспоминаниями о нас. Мы навсегда останемся связаны из-за Оливера, но не думаю, что нам стоит заходить дальше этого.

Когда мы возвращаемся домой, Ноа уже ждет нас. Мы договорились, что он заберет сына сегодня, так как в субботу я улетаю к родным на неделю.

— Привет, приятель, — Ноа хлопает Оливера по плечу. — Иди собирай вещи.

Оливер убегает в дом, а я поворачиваюсь к Ноа.

— Мне пришло приглашение на свадьбу. Я не пойду, Ноа.

— Я так и думал, но решил всё же спросить.

Я киваю, поглядывая на дверь.

— Уверена, твоя семья в восторге, — замечаю с лёгкой улыбкой.

— Ещё бы. У них уже всё распланировано, — усмехается он. — Готовься, Оливер вернется заядлым наездником.

Я смеюсь в ответ.

— О да, помню, как они пытались усадить меня на лошадь. Ничем хорошим это не кончилось.

— Ну, к счастью, у Оливера координация получше. — Он откашливается и спрашивает: — Ты с ним говорила?

— С кем?

— С Сореном.

— Нет, с того дня, как он подписал мне отпуск.

Ноа кивает, пряча руки в карманы.

— Он очень своеобразный человек, — продолжает.

— Есть такое, — соглашаюсь я.

— Слышала что-нибудь о его сестре?

— Только то, что она в больнице. Это меньшее, что она заслужила.

Оливер выбегает с рюкзаком. Я приседаю и целую его в щеку.

— Отлично проведи время. Увидимся завтра, полетим к бабушке и дедушке.

Он обожает самолеты, хоть и летает нечасто.

— Скорее бы! Люблю тебя, мам. Пока!

Я машу им вслед.

Вернувшись в дом, я вижу уведомление на телефоне о сегодняшнем бое. Я подписалась на оповещения, когда только начинала писать статью про Сорена, но выбрала получать сообщения только о его боях.

Быстро переодеваюсь в джинсы, свободный топ и балетки. Волосы оставляю в пучке, макияж не поправляю. Я уже опаздываю, так что просто хватаю сумку и выбегаю.

Он явно меня избегает, а я хочу его увидеть. Хотя у меня нет намерения с ним разговаривать. То, что сделала его сестра — чудовищно, и я ненавижу ту часть себя, которая всё еще хоть немного винит его в этом. Но мне нравится смотреть, как он дерется. Я была всего на паре его боев, и это зрелище чертовски заводит.

Поездка до старого склада занимает не так много времени, и вскоре я выхожу из такси и направляюсь внутрь. Бой уже в разгаре, я проталкиваюсь сквозь толпу, но на ринге не Сорен.

Судья выкрикивает: «Нокаут!», и я понимаю, что следующий выход — его.

Я занимаю место в середине толпы: достаточно близко, чтобы всё видеть, но, надеюсь, не настолько, чтобы Сорен меня заметил. Толпа взрывается криками — он выходит.

Мельком вижу его, когда он идёт к центру ринга и замечаю, что его голова опущена. Его противник смотрит на него с опаской. Я его не виню. Руки Сорена — это смертоносное оружие.

Звенит гонг. Бой начинается, но всё не так, как обычно. Что-то изменилось. Кажется, будто Сорен вообще не хочет здесь находиться, а это странно, ведь ринг всегда был его стихией.

Звук удара кулака о плоть эхом разносится по залу, толпа ахает. Затем новый удар в лицо, жестокий и беспощадный.

И еще один.

На этот раз в живот.

Сорен просто стоит и позволяет себя избивать. Он не двигается, просто принимает удар за ударом. Другой боец смотрит на него в замешательстве: обычно к этому моменту соперники Сорена уже лежат на полу. А он всё ещё стоит, и принимает все удары на себя.

— Сорен! — кричу я, продираясь сквозь густеющую толпу. Каждая секунда растягивается от паники. Мой взгляд прикован к нему. Оказавшись у самого ринга, я снова выкрикиваю его имя, так что в ушах звенит.

Его голова резко дергается в мою сторону. На мгновение мне кажется, что он успеет среагировать. Но в ту же секунду страшный удар обрушивается ему на висок. Он мгновенно обмякает и падает на землю.