— Ты не можешь заставить меня остаться здесь, — говорю я Арло.

— Конечно нет, — встревает Кора. — Хочешь в дамскую комнату?

Я киваю. Арло пристально смотрит на нее, но ничего не говорит, пока мы идем к уборным.

— Значит, он застал тебя врасплох и не сказал, что это за мероприятие? — догадывается она.

— Да. Я согласилась пойти с ним в обмен на интервью, — рассказываю ей.

Когда мы доходим до туалета, я захожу в кабинку и сажусь на закрытую крышку унитаза. Мне не нужно в туалет. Мне нужна пауза, чтобы прийти в себя — всё это начинает давить. Я опускаю голову в ладони, стараюсь выровнять дыхание и говорю себе, что всё будет нормально.

Я, мать его, крутая.

И что с того, что я одета не по дресс-коду и люди, которыми я восхищаюсь и которых уважаю, смотрят на меня свысока?

Может, он притащил меня сюда, чтобы унизить.

Он не победит.

Ни за что.

— Видела ту женщину с Сореном? — слышу я женский смешок и вскидываю голову при упоминании его имени.

Черт возьми, они говорят обо мне.

— Да. Во что она вообще одета? Если она надеялась выделиться, то у нее получилось, но явно не в лучшем смысле, — отвечает другая.

Я встаю, спускаю воду и уже тянусь к ручке, но замираю, когда они продолжают.

— Он бы ни за что не повелся на такую дешевку, как она. Мы все знаем, что он трахает только моделей. У нее такая огромная задница, что брюки едва не лопаются.

Я выгибаю шею, пытаясь рассмотреть свой зад через плечо, а потом пожимаю плечами. По-моему, в этих брюках моя задница выглядит отлично, сучки.

Да к черту!

Открываю дверь и выхожу — у зеркала стоят Миранда и ещё одна женщина, поправляют макияж. Они не замечают меня, пока я не подхожу к раковине прямо рядом с ними.

— А я считаю, что моя задница в этих брюках выглядит потрясающе. Вы не согласны? — произношу как можно небрежнее.

— По-моему, у тебя шикарная задница, — подхватывает Кора, выходя из кабинки и подходя к раковине, чтобы вымыть руки.

Миранда щурится, глядя на меня, но молчит. Похоже, она из тех женщин, что поливают тебя дерьмом за спиной, но мило улыбаются в лицо, пока не получат желаемое.

Я с такими не связываюсь.

— Может, он думает, что я модель, учитывая то, как громко он выкрикивал мое имя на прошлой неделе, — щебечу, выходя из туалета. Кора следует за мной, и как только двери закрываются, начинает хохотать.

— Видела бы ты их лица! Ты ведь знаешь, что он считается одним из самых завидных холостяков, верно?

О, еще бы мне не знать. Половина женщин в офисе только о нем и судачат, рассуждая о том, какой он красавчик.

— Ты правда виделась с ним на прошлой неделе? — спрашивает она, пока мы идем обратно к Арло. Сорен на сцене принимает награду, но его внимание приковано ко мне, пока я пересекаю зал.

Когда мы подходим к Арло, я останавливаюсь, бросаю взгляд на Сорена, затем наклоняюсь к Коре и шепчу:

— Да. Он перекинул меня через плечо и велел перестать его преследовать. — Мое признание сопровождается лукавой улыбкой.

Сорен сужает глаза, заметив мое выражение лица, но заканчивает благодарственную речь, спускается со сцены и направляется прямиком к нам.

— Поздравляю, Сорен, — говорит Кора, когда он встает рядом со мной.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы ублюдок не смог снова схватить меня. Как только он поворачивается ко мне, к нам присоединяется Миранда.

Серьезно, эта сучка слишком старается.

— Сорен, это была великолепная речь, — воркует она.

— Напомни, с чего она началась? — спрашиваю, и ее глаза сужаются в узкие щелочки.

— Прости, ты что-то сказала? — бросает она так, будто я недостаточно важна, чтобы меня слушать.

— С чего началась моя речь? — повторяет вопрос Сорен. Щеки Миранды краснеют, и она снова прижимает руки к груди.

— Ну, ты знаешь… — она отмахивается.

— Нет, не знаю, — говорит он, приподнимая бровь.

— Она не слышала ни слова, потому что в туалете рассказывала подруге, что ты трахаешь только моделей и что моя задница слишком велика на твой вкус, — с удовольствием выдаю я.

Кто-то кашляет в неловкой тишине, повисшей после моих слов, но мне плевать.

Тяжелый серый взгляд Сорена останавливается на мне.

Мне всё равно, правда ли то, что сказала Миранда.

Черт, мне даже всё равно, что я сейчас его позорю.

Не надо было тащить меня сюда. Тем более в таком виде.

Мудак.

— Ты думаешь, мне не нравится твоя задница? — спрашивает он.

Я немного удивлена таким вопросом, но, вскинув бровь, отвечаю:

— Нет, ты от нее в восторге. — Улыбаюсь, но его губы остаются сжатыми в тонкую линию, когда он снова поворачивается к Миранде.

— Думаю, тебе лучше больше не обсуждать ни меня, ни Крессиду. Ты понятия не имеешь, с кем я сплю, так как я не делюсь такими вещами. Уходи. — Её глаза расширяются от его резкого тона.

— Ты слышала. Пока, — бросаю я с явной насмешкой и машу ей. Сорен пользуется моментом — хватает мою руку и сжимает в своей.

Миранда замечает это, вздергивает нос и уходит прочь.

Когда мы снова остаемся вчетвером, я рычу:

— Перестань хватать меня за руку. — Пытаюсь вырваться, но он не отпускает.

— Просто держу своего сталкера в поле зрения, — бросает он с невозмутимым видом, но в глазах мелькает искра веселья.

— Рада была тебя увидеть, Кора. И тебя тоже, Арло, — говорю я и поворачиваюсь к Сорену. — Ну что, теперь интервью?

— Кто сказал, что я согласился дать его сегодня?

— Ты сказал: при одном условии, — спорю.

— О нет, ты глубоко заблуждаешься. Я не говорил, когда именно дам тебе интервью. — Он поворачивается к Арло и Коре: — Пора отвезти Ураган домой.

— Ураган? — фыркаю.

— Да, ты непредсказуемая, мощная и временами хаотичная. Так что отныне я буду называть тебя именно так. — Он снова смотрит на Арло и добавляет: — Спокойной ночи. — А затем уводит меня.

— Пойдем, Ураган, тебе пора спать.

— Похоже, мы уходим, — бросаю я через плечо Коре; та улыбается и машет мне.

Мы проходим мимо Миранды на выходе, и Сорен даже не смотрит в её сторону. Я замечаю, как по её лицу пробегает обида из-за такого безразличия. Ей бы радоваться, что это не её таскают за собой, как тряпичную куклу.

Когда выходим на улицу и холодный воздух ударяет в лицо, я снова пытаюсь выдернуть руку, но безуспешно. Мы направляемся к его машине, он открывает дверь и задерживается рядом, пока я сажусь.

— Можешь уже отпустить мою руку.

— Просто убедился, что ты добралась в целости. — Он наконец разжимает пальцы. — Скажи, стал бы такой безжалостный человек, каким ты меня выставляешь, делать нечто подобное?

Я уже заношу одну ногу в машину, когда он это говорит, и оборачиваюсь через плечо.

— Кто сказал, что я так говорила?

Он жестом предлагает мне сесть. Я устраиваюсь на сиденье, он следует за мной, закрывая дверь с тихой окончательностью. Садится слишком близко — его теплое бедро намеренно прижимается к моему. Его запах наполняет пространство между нами: что-то чистое, резкое, с какой-то неуловимой ноткой. Меня бесит то, как остро я его чувствую. И то, что он об этом знает.

— Я много чего слышу, — говорит он низким, нечитаемым голосом.

— Не сомневаюсь. И что же ты слышал обо мне?

Машина едет в сторону моего дома.

— Я знаю, что ты была замужем.

— Да. Мой бывший муж — потрясающий человек, — с гордостью заявляю я.

— Если он такой потрясающий, почему ты его больше не трахаешь?

— А кто сказал, что нет?

— Думаю, его невесте это могло бы не понравиться.

Я уже открываю рот, чтобы сказать, что он несет чушь, что Ноа ни с кем не встречается. Но потом вспоминаю: я давно не спрашивала его о личном — вплоть до того вечера, когда поинтересовалась, есть ли у него свидание, и он ответил, что нет. Странно, если он это от меня скрывает. Не знаю, есть ли у него кто-то, но меня бы это не задело. Да, удивило бы, только потому, что он никогда об этом не говорил. Хотя мы обычно обсуждаем только Оливера, потому что давно договорились не лезть в личную жизнь друг друга. Конечно, как мать я хочу понимать, кто будет рядом с моим ребенком, и я была уверена, что он сказал бы, если бы всё стало серьезно. И теперь мне интересно: Сорен сказал правду или просто пытается меня задеть.

— Ты ведь знала, да?

— О чем?

— Что твой бывший помолвлен.

— Конечно. — Ложь горчит на языке, и я отвожу взгляд.

— Ураган.

Я снова поворачиваюсь к нему.

— Что? — Ненавижу, что вообще отозвалась на это прозвище, и, судя по моему выражению лица, это заметно.

— Давай договоримся не лгать друг другу. — Выражение его лица меняется.

— Ты можешь договариваться о чем угодно, но я не обязана соглашаться на твои условия, — отвечаю.

Машина замедляется, и я вижу, что мы подъезжаем к моему дому. Когда снова смотрю на Сорена, его тёмно-серые глаза всё так же прикованы ко мне; он изучает меня, будто я какая-то головоломка.

— Спасибо за насыщенный вечер. Всегда приятно выйти в свет с мужчиной только для того, чтобы подвергнуться унижению.

— Я тебя не унижал. — Он хмурится.

Глубоко выдохнув, я выпрямляюсь.

— Нет конечно. Ты был просто великолепен: притащил меня на мероприятие в рабочей одежде, прекрасно зная, что там будут мои коллеги в полном параде. Но нет, ни о каком унижении и речи не идет. — Последнюю фразу я произношу с таким напускным восторгом, что, надеюсь, до него дойдет, насколько, черт возьми, я сейчас саркастична.

— Понимаю... — произносит он, и машина окончательно останавливается.

— Спасибо за «чудесный» вечер.

— Опять сарказм, верно?

Я открываю дверь и выхожу.

— Даже не знаю. Догадайся сам, мистер Всезнайка. — Хлопаю дверью и быстрым шагом направляюсь к подъезду. Даже не оборачиваюсь, чтобы проверить, смотрит ли он мне вслед.

Я сейчас выжата до предела.

День выдался тяжёлый, а потом ещё этот вечер — и я так и не поела. Желудок урчит так громко, что это уже похоже на протест. Весь мой организм держится на кофеине и раздражении. И ещё эта женщина, которая решила, что я недостаточно хороша для такого, как Сорен. Да кто она вообще такая. Никто не имеет права так обо мне говорить. Я вкалывала как проклятая и слишком многое пережила, чтобы какая-то незнакомка говорила, чего я стою. Только я имею право судить об этом. Не человек, который даже не знает моей истории.

С силой захлопываю входную дверь и направляюсь прямиком на кухню. Звук разносится по пустой квартире, перекликаясь с глухим раздражением внутри. Рывком открываю холодильник, хватаю первое, что попадается под руку, и начинаю есть, даже не чувствуя вкуса.

Мои пальцы уже летают по клавиатуре: я придвигаю ноутбук и ввожу имя бывшего мужа, пытаясь выяснить, неужели он правда обручен и просто забыл упомянуть об этом.

Боже, я надеюсь, что Сорен ошибается.