— Вы кто? — не спешу я бросаться к незнакомцу, хотя сердце колотится в безумной надежде, что это посланец от мамы. Мне, правда, сложно представить, откуда у неё могут быть знакомые с оружием. Она даже охоту ненавидит. Ей много раз приходилось спасать на хирургическом столе жертв случайных выстрелов.

— Твой семейный доктор прислал, — хмыкает мужчина. — Она, как врач, рекомендует прогулки на свежем воздухе.

Акцент на триггерной фразе подсказывает, что я всё поняла верно.

Судорожно начинаю обуваться.

— Вы один? — у меня в голове не укладывается.

Даже если, уезжая на встречу, Сафаров взял с собой охрану, наверняка тут кто-то ещё остался. Идти одному в такой дом — безумие!

— Я по-простому, заглянул проведать больную. К чему пышные визиты? Что ты копаешься? — начинает он терять терпение.

— Я и идти долго не смогу, — сразу предупреждаю я.

— Нам надо не долго, а быстро готова. Сейчас нас, милая… Как тебя там?

— Евгения, — подсказываю я, потому что домработница молчит, онемев от страха.

Надо же, как она пуглива для той, что работает на клан.

— Вот. Милая Евгения проводит нас. Всё так же беззвучно. Правда же?

Женщина лихорадочно кивает, не в силах выдавить ни слова. Под прицелом она первая выходит из комнаты. За ней следует пугающий тип, приказав мне:

— Иди за мной. Из-за спины не высовывайся.

Я буду делать всё что угодно, лишь бы отсюда выбраться.

Только внутри у меня скребёт странное чувство. Ощущение такое, что я вновь совершаю забег по замкнутому кругу, и в конце я снова окажусь там же, где и была. Наверное, это на меня так действует предупреждение Амира о том, что не сто́ит делать необдуманных поступков.

Я иду за мужчиной и не могу не отметить странность, которая усиливает чувство, что я допускаю ошибку.

Слишком тихо. Нам до сих пор никто не встретился. Ну, допустим, кто-то занят, но всё равно… Как-то слишком беспрепятственно выходит. Выглядит так, будто я и без своего вооружённого спасителя могла спокойно покинуть дом.

Оставив позади служебный вход, в ранних сумерках мы пересекаем внутренний дворик, из которого ещё не убрали летнюю атрибутику вроде шезлонгов и тентов, и, минуя маленький прудик, сворачиваем к забору, в котором обнаруживается неприметная калитка.

— Как быстро тебя хватятся? — спрашивает мужчина у Евгении, заставляя её выйти за территорию на тропинку, извилистой лентой убегающую в густые кусты.

— Через полчаса — час, — дрожа, хрипит домработница, видимо, уже нарисовав в своём воображении картины одна ужаснее другой.

— Отлично, значит, тебе придётся недолго ждать.

Мы как раз продрались сквозь кусты, и незнакомец командует мне:

— Возьми в куртке скотч и свяжи её. И рот залепи, чтобы наша радушная хозяйка не позвала остальных с нами прощаться. Терпеть не могу долгие проводы.

Я слушаюсь, хотя делать это мне неприятно. Пусть Евгения была заодно с Сафаровым и отказывалась мне помогать, и даже понимание, что у неё не было возможности, в моих глазах не прибавляло ей очков. И всё же, обездвиживать пожилую женщину противно.

Когда я заканчиваю с этой нехитрой процедурой, тип убирает ствол, берёт меня за руку и тащит за собой, набирая темп так, что я едва успеваю за ним. Довольно быстро мы оказываемся возле тёмного седана с заляпанными грязью номерами.

— На заднее сиденье. Живо. Там стёкла тонированные, ложись и не отсвечивай.

Сам он занимает водительское сиденье и, едва я закрываю за собой дверь, даёт по газам.

Я всё ещё не могу поверить, что у нас получилось.

Словно читая мои мысли, спаситель бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида и морщится:

— Неправдоподобно.

— Что? — в горле у меня пересыхает.

— Абсолютно всё неправдоподобно, но моя задача — доставить тебя в город, и только.

— К маме?

— Думаю, за ней следят, так что я высажу тебя в людном месте. Какой-нибудь ТЦ подойдёт? Что скажешь? Поверь, так будет надёжнее.

Я в этом сомневаюсь, но не в моей ситуации выдвигать условия. Я же понятия не имею, о чём договаривалась с ним мама.

— Откуда вы знаете мою мать? — спрашиваю я.

Этот человек явно не старый приятель из универа.

— Такие, как я, рано или поздно оказываются на столе у хирурга, — без подробностей, но доступно объясняет он, явно не желая погружаться в детали, и я затыкаюсь.

Какое-то время мы едем молча, но когда выбираемся на трассу в город, мужик матерится. Мне не нравится, как он смотрит в боковое зеркало.

— Кажется, эта тачка едет за нами, — радует меня тип.

— Какая? Это Сафаров? — паника овладевает мной мгновенно.

— Вряд ли, но всё равно напрягает. Оторваться не получается.

Я стараюсь верить в лучшее. Никому, кроме Сафарова, я не могла понадобиться. Павел Андреевич под присмотром. Нет, это всё паранойя.

Так, я думаю ровно до того момента, пока мы не въезжаем в город и не начинаем петлять по узким улочкам в надежде сбросить с хвоста преследователя. Нам это почти удаётся. Мы сворачиваем в какой-то двор среди двухэтажных сталинок, намереваясь проскочить насквозь, но, как назло, выезд перекопан, и я не могу порадоваться за жильцов, которым поменяли трубы, потому что обратный путь нам преграждает та самая машина.

Я подглядываю в окно и вижу, как из тачки, не глуша двигатель, выходит высокий мужчина. Его лицо я узнаю́, когда он заступает на зону, освещённую фарами, и достаёт пистолет.

Тот, о ком я вообще забыла думать.

Прямо сейчас на наше лобовое стекло направляет дуло Саня.