Я не смогла спрятать ненависть, всколыхнувшуюся во мне при этих словах Сафарова. Она отразилась в моём взгляде и вызвала у Амира усмешку.

Что он от меня ждёт?

Я не профессиональная стриптизерша, не шлюха, которой нужно возбудить клиента. Сафаров хочет, чтобы я чувствовала себя именно так?

Могу ли я сейчас послать Амира с его приказом?

Нет.

Я поднимаюсь и медленно распутываю завязки на платье, оно распахивается, но Сафаров смотрит равнодушно. Его вид словно говорит, слабовато. Но я и не нанималась его развлекать.

Шёлк соскальзывает на пол, и я развожу руками.

Что дальше?

Притворяться, что мне нравится эта игра бессмысленно.

— Остальное, — требует Сафаров.

Я расстёгиваю бюстгальтер и отбрасываю его на постель.

Ещё одна усмешка, когда я сначала пытаюсь закрыть руками грудь.

— Повернись спиной и разденься до конца.

Уровень унижения зашкаливает, но я вынуждена подчиниться.

Меня колотит в прямом смысле слова. Прямо сейчас я даже не могу думать о том, что собирается сделать Амир. Если бы в этот момент мне дали вилку, я бы больше не медлила. Сволочь!

Теперь, когда есть сомнения в том, что мой отец хоть в чём-то виноват, Сафаров всё равно издевается надо мной. Я словно вещь.

Я чувствую, как Амир перекидывает косу мне на грудь, ощущаю его взгляд. Кажется, если он коснётся меня, я закричу, но Сафаров меня не трогает.

Будто ему достаточно того, что я подчиняюсь, наступая себе на горло.

Я не слышу его шагов, но понимаю, когда он отходит — дышать становится легче.

— Один звонок. Минута. Говоришь только то, что я скажу. Номер знаешь?

Я резко оборачиваюсь, не веря в то, что этого оказалось достаточно, чтобы мне разрешили позвонить.

— Знаю, — хриплю я, подтягивая к себе простыню с кровати, чтобы прикрыться. Сафаров меня не останавливает.

— Здороваешься, говоришь, чтобы не теряла, просто у тебя телефон разбился, что сама позвонишь, когда купишь новый. Понятно?

— Понятно, — нервно облизываю я губы, прямо сейчас решая, что мне важнее: ещё пару суток спокойствия мамы или дать ей понять, что я в серьёзной передряге.

— Не сто́ит испытывать моё терпение, Анна, — словно угадывая, о чём я думаю, ещё раз предупреждает Амир и протягивает телефон с разблокированным экраном.

Не медля ни секунды, я набираю мамин номер, молясь о том, чтобы она была не занята и услышала мой звонок. Её телефон частенько на беззвучном режиме.

Мне везёт, после нескольких мучительно долгих гудков мама поднимает трубку.

— Мам, — сразу начинаю я…

— Ань, ты, что ли? А почему номер не определяется?

— Да я не со своего, мам, — горло сдавливает при звуках родного голоса, хочется разреветься. — Я со свой телефон в ванной уронила, он пока не пашет. Я новый куплю — симку переставлю.

— А сейчас ты от кого звонишь? — материнское сердце не проведёшь. Мама ещё спокойна, но вопросы, которые она задаёт…

— Да мне одногруппник дал. Я просто предупредить, чтобы ты не волновалась, если не дозвонишься.

— Предупредить — это хорошо, — одобряет мама. — Тебе денег-то хватит? Подкинуть?

Вот и настаёт момент, когда нужно принять решение.

Когда я брала в руки телефон, то склонялась к тому, чтобы просто успокоить маму, но сейчас, когда я её слышу… Не попросить о помощи — сильнее меня.

Хотя я не представляю, что она может сделать.

Только если обратиться к моему отцу, но он сейчас уже не имеет той власти, какая была у него во временя службы прокурором.

И всё же, я выдаю придуманный нами с мамой когда-то код. Кажется, мы договорились о нём после того, как Джафар поймал меня у дома.

— Нет, мам, — я изо всех сил стараюсь не выделять фразу интонацией, чтобы не привлечь к ней ненужного внимания, — ты же знаешь, я привыкла рассчитывать только на себя . Ну всё, мамуль, созвонимся, — начинаю тараторить я, потому что говорить ровно уже не получается.

— Береги себя, — сдавленно произносит мама, и я понимаю, что она считала моё послание.

Сбрасываю звонок, хотя, наверное, у меня есть ещё немного времени, чтобы послушать родной голос, но… я не выдержу.

Сафаров забирает телефон из моих ослабевших пальцев, и у меня ощущение, будто он обрывает мою связь с нормальной жизнью.

Слёзы текут, я сглатываю их, понимая, что никакие рыдания не проймут этого монстра, и не обращаю внимание на то, что происходит вокруг.

Упускаю момент, как Амир ненадолго выходит из спальни, а потом возвращается. Реагирую, только когда он бросает передо мной на кровать какой-то тюбик.

— У тебя синяки, — это намёк, чтобы я их намазала этим?

— Какая разница? — горько спрашиваю я.

— На тебе не должно быть отметин, кроме тех, что поставлю я.