Ящериды — чудесные питомцы, милые, неприхотливые, всеядные… Пока сидят в своем террариуме. А вот когда их приходится отлавливать в узких трубах воздуховодов…

В общем, сейчас Марси в общество зоозащитников не приняли бы. Очень уж выразительное у нее было лицо, а слова, порой срывающиеся с губ — еще выразительнее.

— Иди с-сюда, моя прелес-сть, — шипела она не хуже рептилоида. И вспоминала рецепты блюд из ящерид. Их когда-то употребляли в пищу, лишь относительно недавно перевели в разряд домашних любимцев.

Но некоторые традиции не грех и возродить.

Нежно-голубая ящерида смотрела на нее яркими оранжевыми глазами с узким зрачком и, вроде бы, сбегать больше не собиралась. И хорошо, на шести лапах она передвигалась по воздуховоду куда быстрее, чем Марси, которой приходилось ползти на животе.

В общество защиты многообразия форм жизни ее бы сейчас точно не взяли.

Марси продвинулась еще немного вперед. Ящерида моргнула, но с места не сдвинулась. Еще немного… Рывок!

Есть! Пальцы сомкнулись вокруг небольшого тельца, стараясь не сдавливать слишком сильно, несмотря на кровожадное настроение. Во-первых, экзотические зверюшки были довольно дорогими, а возмещать возможный ущерб Марси было попросту не с чего. Во-вторых, острые шипы чувствительно кололи кожу даже сквозь плотные перчатки.

— Все, если меня уволят, подамся в вольные охотники, — пробормотала Марси, пытаясь сообразить, как ей выбраться из узкого воздуховода и не упустить при этом добычу. — Буду зверей для зоопарков ловить.

В однообразно пыльном замкнутом пространстве трубы было непросто ориентироваться, но вроде бы неподалеку должен быть люк, выходящий в коридор. Рядовыми поломками, конечно, занимались специальные роботы, но на них на “Сковородке” тоже экономили, да и в нетипичных случаях без человеческого участия было не обойтись. Так что ползти ей предстояло недолго…

И Масель даже не представляла, насколько недолго.

Она пошевелилась, собираясь двинуться вперед, но под ней что-то хрустнуло, затрещало…

“Не такая уж я и толстая!” — успела мысленно возмутиться Марси и рухнула в проломившийся под ней люк. Неудачно, головой вниз, и тут бы пришел конец и ей, и маленькой ящериде, но кому-то вселенная отвесила еще меньше везения, чем ей.

Человек, который смягчил ей падение, важностью момента не проникся.

— Слезь с меня! — первая цензурная фраза после нескольких эмоциональных и красочных, но не слишком цензурных слов, привела слегка оглушенную Марсель в чувство.

Да, она рухнула на кого-то с потолка и продолжала на нем лежать. Лежать было тепло, но немного жестковато. И беспокойно, потому что ее подушка безопасности не дождалась активных действий со стороны Марси и попыталась подняться самостоятельно.

— Ой! — она попыталась оттолкнуться от чужой спины руками и услышала сдвоенное шипение.

Шипастая ящерида в ее руке не оценила, что ее в кого-то вдавливают. “Кто-то” — что в него вдавливают шипастую ящериду.

“Странно, я слышала, что иглоукалывание считается полезным…” — думала Марси, отползая в сторону. Ноги почему-то не держали.

— И почему я не удивлен, — выдохнул тот-самый-пассажир со сногсшибательным торсом и восхитительными руками. Теперь Марси была в курсе, что и спина у него очень даже ничего.

А еще — что она самая большая неудачница этого рукава Галактики.

— Дезинсекция, — брякнула она на нервах, демонстрируя полузадушенную животину. — Если увидите таких на станции, сообщайте, пожалуйста, в администрацию. Мы примем меры.

Мужчина молча смотрел на нее, и столько было в этом взгляде… Марсель нервно пригладила волосы, едва не использовав в качестве расчески бедную ящериду. Впрочем, хуже не стало бы ни животному, ни прическе — хуже уже просто некуда. Она сидела на полу у стены, краснела и разглядывала жертву своей невезучести.

За коробку конфет администратор слила ей информацию по постояльцу, и теперь Марси знала, что зовут его Эрик Майло, ему двадцать пять лет и он фитнес-тренер с Эсты.

А еще, что на вирт-копии карточки, занесенной в систему, было совершенно другое лицо.

* * *

Рыжая, только что только чудом не сломавшая ему шею, смотрела на Эрика снизу вверх огромными зелеными глазами, несла какую-то чушь и готова была вот-вот заплакать.

Скандалы с участием девиц были ему ни к чему в принципе, а сейчас — в особенности. Не стоит привлекать внимания к лицу, настоящий обладатель которого, напоенный изрядным количеством алкоголя со снотворным, дрых в своем номере.

— Я рад, что бы так ответственно относитесь к своей работе, — нацепив самое серьезное выражение, он вежливо кивнул и уже готов был продолжить свой путь, как вдруг услышал:

— Может, вас проводить? Кажется, вы заблудились.

— Что? — он обернулся к девице, которая уже вставала, опираясь на стену.

— Это технический коридор, для персонала. Пассажирам сюда нельзя.

И улыбнулась так виновато, словно это она коварно заманила невинного гражданского в технические недра станции, чтобы…

“Отставить! — прервал неуместные мысли Эрик. — Объект Два-Шесть, ты на задании!”

Нужно было срочно выкручиваться.

— О, вот как, — он словно бы в растерянности огляделся по сторонам. — Здесь все такое одинаковое… Возможно, я действительно свернул не туда.

— Такое бывает, — чуть нервно улыбнулась рыжая, а ящерида в ее руках придушенно зашипела.

— Пойдемте, мне нужно… Эм… — она скосила глаза на пойманное животное. — Отчитаться о ходе дератизации, да. Мне в ту же сторону.

Эрик сильно в этом сомневался Ему-то точно было в другую — в сторону серверной. И желательно, чтобы об этом его интересе никто не узнал.

Так что придется играть теми картами, которые выпали — улыбаться и провожать горе-механика к административной части станции.

Симпатичного механика, этого у нее не отнять, но на работе Два-Шесть занимался работой. Даже его отвлекали рыженькие милашки.

У агентов был спец-курс по противодействию таким вот отвлекающим факторам.

Пользоваться заученными там методиками оказалось непросто. Во-первых, пришлось предложить девице локоть, помня о том, что на нем личина денди с Шен-Ло, для которого такой жест был характерен. Во-вторых, рыжая бросала на него странные взгляды которые он совершенно не знал, как расшифровывать. Он изучал язык тела и умел читать эмоции по мельчайшим изменениям мимики, но женщины такие женщины… Если ориентироваться на ее взгляды исподтишка и робкие касания пальцев, она то ли влюбилась, то ли раскрыла его личность.

Да не узнает его куратор в Черном крыле, но он не был уверен, какой вариант предпочтительней.

Молчание становилось все более неловким.

— Вы давно здесь работаете? — светским тоном поинтересовался Два-Шесть. — И часто на станции заводятся вредители?

— Полтора года, — нехотя ответила рыжая. Эрик скосил глаза: на бейдже было написано имя “Марсель”. Как мило. — Вредителей с собой привозят посетители, как правило. Те, которые не в курсе норм содержания собственных питомцев.

Он мог бы утешить ее, что вовсе не в ответственности владельца в этот раз было время. Но не имел права.

Задание Империи прежде всего, и сейчас он хищно поглядывал на зажатую в перчатке для работ в открытом космосе ящериду. Уж очень сильно ее владелец — объект, за которым следовал Два-Шесть, — паниковал, когда шестилапые малыши сбежали из террариума.

Возможно, то, зачем Два-Шесть проделал этот путь, совсем рядом. Буквально протянуть руку.

Ага, и убедить рыжую Марсель, что он первоклассный ветеринар. Увы, нереально, личина, в которой он сейчас находился, высшим образованием похвастаться вообще не могла.

— Должно быть, вы очень любите свою работу, — он осторожно прощупывал почву. Хотя хотелось — собеседницу. Вселенная, кому-то пора в отпуск!

— Очень! — рыжая вдруг просияла, в порыве чувств прижав к груди ящериду. Зашипели обе. — Кхм… В общем, да, мне с детства нравится возиться с железками, как это здесь называют. Я не представляю, чем бы еще могла заниматься.

Он бы даже получил удовольствие от этой прогулки, если бы не странные взгляды, которые время от времени бросала на него девушка. Особенно ее почему-то интересовали его руки. Эрик даже сам подозрительно посмотрел на них. Что-то могло выдать его? С человеком, чью личину он сейчас носил, они были похожи ростом и фигурами, время поджимало, потому ничего, кроме лица, в этот раз менять он не стал. И теперь подозревал, что зря.

В тот момент, когда он размышлял, не стоит ли устранить нежеланного свидетеля, и как это сделать без вреда для девушки, технический коридор влился в общий, по которому сновал туда-сюда народ.

— Вам налево, — прощебетала рыжая, осторожно высвобождая руку, которую он, сам того не заметив, сжал слишком сильно. — Удачного полета! И не теряйтесь больше, говорят, по станции бродят призраки неупокоенных пассажиров, которые не смогли найти с нее выход!

Она рассмеялась и упорхнула, унося с собой ящериду и неожиданно приятные ощущения от близости хрупкой девушки.

“Сорок лет для выхода агента на пенсию — слишком поздно, — мелькнула против воли мысль. — Двадцать пять — максимум. Потом начинаются необратимые изменения личности.”

На этой печальной ноте он отправился в каюту владельца личины. Ему был нужен новый план и собственное лицо.