Шен-Ло. Верхний уровень. Особняк семьи Чон.

2 дня до ликвидации проекта “Новое поколение”

Гости разъезжались неохотно. Званые вечера Анны Чон, известной в прошлом спортсменки, сейчас знаменитой благодаря меценатству и благотворительности, всегда пользовались успехом у высшего цвета Пхенга. Быть приглашенным на этот праздник значило войти в определенный список лиц, приобщенных в класти.

А уж если речь шла о дне рождении хозяйки…

Гостей было много, все стремились засвидетельствовать почтение хозяйке вечера, перемолвиться парой слов с хозяином… Александр чувствовал себя невидимкой. Бесплатным приложением к успешным и знаменитым родителям.

Почему-то именно сейчас он понимал сестру, как никогда раньше. И понимал, почему злился на нее, когда она сбежала, а потом, вернувшись, не захотела остаться.

Софии хватило характера выйти из тени их родителей и построить свою жизнь самостоятельно. Она сделала то, о чем Александр давно мечтал, но так и не решался сделать хоть шаг в сторону своей мечты. Все его трепыхания и выходки… Не более чем капризы трехлетнего малыша. Уж настолько-то, чтобы признать свои слабости хотя бы перед собой, характера ему хватало.

Большая часть гостей разошлась, когда он подловил отца в его рабочем кабинете. Самому Лексу такой роскоши не полагалось. А на съемной квартире он почему-то и не подумал обустроить что-то подобное.

— Ты что-то хотел? — спросил Виктор Чон, бегло просматривая стопку писем. В этом тоже был элемент элитарности — абсолютное большинство давным-давно перешло на электронный документооборот. К чему тратить пластобумагу, если в порткоме заключена вся жизнь? — Побыстрее, пожалуйста, у меня на сегодня еще были планы.

Лекс бросил взгляд на антикварные часы на стене. Те показывали одиннадцатый час вечера.

— Скажи уж честно, что не хочешь тратить на меня время, — фыркнул в ответ, по-хозяйски разваливаясь в кресле для посетителей.

— Александр, — голос отца заметно похолодел. — Ты забываешься.

— Разве? — он подался телом вперед, ставя локти на колени и сплетая пальцы. — Мне кажется, напротив. У меня очень хорошая память. Я точно помню, сколько раз за последние два года ты отказывал мне в финансировании моего проекта.

— Опять ты об этом, — рука отца непроизвольно дернулась в сторону тайного отделения в столе, но движение так и не завершила. Александр же заметил этот жест и мысленно усмехнулся. Этот тайник в рабочем столе отца он обнаружил лет в четырнадцать. И против ожиданий, не было там ничего особенного. Всего лишь бутылка коньяка и единственная рюмка. Виктор Чон не был столь невозмутим, каким хотел казаться. Другие тайнички были интересней, но он тогда был достаточно взрослым, чтобы понять, что в некоторые вещи лучше не вникать.

— Да, я об этом. Опять, и снова, и столько раз, сколько потребуется, чтобы получить одобрение! — Лекс сам не заметил, как начал повышать голос. — И не надо мне рассказывать, что проект сырой! Я сделал все, что мог в текущих условиях. Все расчеты выверены неоднократно моей командой. Протоколы экспериментов в виртуальной реальности при разных вводных приложены. Без финансирования полевых исследований мы просто не можем сделать ничего большего!

Отец смотрел на него с такой скорбью, словно Лекс только что предал Пхенг. Не повезло ему с детьми. Не оправдали ожиданий, не отбили вложенные средства…

— Александар, я так рад видеть твою горячность и преданность будущему Империи… и также горько мне понимать, что ты тратишь свой потенциал не на то, что нужно. Мы стоим в шаге от прорыва, который вознесет человечество на высоты, ранее недосягаемые, даст оружие против других рас, а ты… Так бездарно расходуешь то, что дано тебе природой и мной.

Надо полагать, что “и мной” — ключевая фраза.

Для детей Виктора Чона не было секретом, что при их создании были использованы новейшие технологии генной инженерии. Отобраны самые здоровые клетки, удалены сломанные участки ДНК, которые могли привести к проблемам со здоровьем… Они с Софией действительно могли считаться цветом нации — здоровые, красивые, с интеллектуальными способностями значительно выше среднего. Правда, пользовались они этими возможностями до ужаса нерационально. Чем сильно огорчали отца, который много ставил на своих детей.

— Знаешь, что меня поражает, пап? — Лекс специально использовал это обращение, зная, как оно бесит отца. Вот и сейчас Чона заметно перекосило. — Твоя одержимость. Ты настолько зациклен на своей генетической программе, что совершенно не видишь перспектив в других направлениях. Я изучал вопрос — в Империи в последние пятнадцать лет даже новые модели порткомов работают на процессорах шинадцев. Наш в них только дизайн. На Белое крыло тратятся миллионы денежных единиц, но Империя в итоге ничего не получает!

— Не говори о том, в чем не разбираешься, мальчишка! — взорвался Чон. — Император в курсе, что принесла ему моя политика развития Белого крыла. Этого достаточно. Не дорос ты еще, чтобы судить, насколько я был прав! Не понимаю, зачем я вообще трачу на тебя время…

Александр не выдержал, вскочил с кресла и вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Как же его бесило это снисходительно обращение от отца! Почти также, как молчание Эвы, которая утром попросту сбежала от него, отказавшись отвечать на вопросы. И оставив на память одинокий носок под кроватью — его потом нашел робот-пылесос.

Поговорить с ней так и не вышло, Эва отправила его номер в “черный список”, а затронуть эту тему с отцом он не смог сам, хотя собирался. Вдруг понял, что просто не хочет ворошить то прошлое, из-за которого Эва периодически покрывается колючками. А главное — дать повод отцу вспомнить о ней и снова протянуть руки к девочкам, которых Лекс уже считал своими.

Пусть прошлое остается в прошлом. А он просто постарается сделать все, чтобы Эва оттаяла и отпустила то, что заставляет ее прятаться от мира за маской Снежной королевы.