Лорд Ирвин Кирван

Своего помощника он обнаружил у ворот графского дома, где тот коротал время в компании мальчишек из храмового хора. Ирвин настолько привык к их постоянному присутствию и мелодичным голосам, что перестал замечать, а потому и Санья увидел не сразу.

На сегодня у него был запланирован, как минимум, ещё один визит – не мешало наведаться к единственной, в данный момент, активно работающей в городе ведьме, младшей дочери Бренины, и задать ей кое-какие вопросы. К ней можно и Санья взять, это не старый приятель, с которым лучше беседовать в конфиденциальной обстановке. А то мальчишка, за последние пару дней, уже, небось, забыл, зачем они в Ансоль явились.

- Ящер твой где? – своего Смелого Ирвин забрал из ящерятника ещё с утра, рассудив, что разъездов на этoт день запланировано много, а ноги не казённые. Свои ноги – не казённые, у ездовой скотинки они как раз такими и были.

- Там, за воротами ждёт, – Санья неопределённо мотнул головой в сторoну узорчатой чугунной ограды. - Один момент.

На то, чтобы вывести геранья на улицу и вскочить в седло ему действительно потребовалось не многим больше минуты. А на то, чтобы открыть рот и начать болтать и того меньше.

- Α у «нашего» дома, – он заговорщически ухмыльнулся, - постепенно появляется репутация «нехорошего места». Слухи растут и ширятся.

- До истинного положения дел никто не додумался? - Ирвин оглянулся по сторонам: было бы весьма некстати, если кто-то подслушает их весьма занимательный разговор. Но нет, ближайшие прохожие находились на достаточном отдалении.

- Нет. Пересказать?

- Не стоит. Разве что там имеется что-то кроме обычного набора городских страшилок, только с привязкой к месту.

- Ну, - протянул Санья, разухмылявшись, - всё это я уже слышал дома и в нескольких вариантах.

- А сам что добавил? - Ирвин вопросительно изогнул бровь.

- Ничего, - надолго удержать честное-пречестное выражение лица, в то время как мастер продолжал гнуть бровь, Санья не смог. Он заёрзал в седле, перехватил поводья и, наконец, признался: - Только про летающую люстру рассказал и больше ничего. Да про неё и так многие знают.

- В следующий раз, лучше вообще ничего не говори. По-возможности отмалчивайся, отделывайся общими фразами, напускай на себя загадочный вид. Ты – теперь лицо официальное и даже общеизвестная сплетня в твоих устах звучит официальным же подтверждением.

- Понятно, - что уж тут непонятного? Хoтя от возражений он всё же не удержался. – Как же мне тогда разговорить людей, если сам я буду в ответ только отмалчиваться?

- Вали всё на меня. Мол, что строг весьма, болтать без дела запрещаю, а рассказывать толком ничего не рассказываю, – Ирвин про себя отметил, что в этом случае мальчишке даже врать почти не придётся. – Можешь жаловаться, что я использую тебя в качестве мальчика на побегушках. Тебе ещё и сочувствовать будут.

Незаметно, чтобы такая инструкция сильно обнадёжила мальчишку, скорее он начал походить на сердитого ёжика, однако вслух высказываться поостерёгся. И то - хлеб. Не мешает наслаждаться верховой прогулкой и необычайно тёплым, погожим деньком. Весна в этом году выдалась долгая, холода всё никак не желали отступать, а потому жаркое солнышко, висящее точно в зените и прогревающее почти до костей, было настоящим благословеньем. Шаг у геранья мягкий, не то, что у лошади, не едешь – плывёшь, чуть покачиваясь и слегка задевая макушкой выпроставшиеся через прутья садовых оград ветви буйно расцветших деревьев. В такие минуты совсем не хочется думать о тёмных загадках и мрачных тайнах, и он не думал. Даже, вопреки обыкновению не пытался выстроить схему будущего разговора. На месте сориентируется, а такие моменты нельзя упускать. В последнее время Ирвину начало казаться, что годы со свистом проносятся мимо него, оставляя по себе лишь какие-то смутные, смазанные впечатления, да шрамы на теле, коих накопилось уже немало. И поэтому он вбирал, впитывал, усиленно запоминал такие вот благoстные моменты.

Однако, для юности подобные умонастроения не характерны, и мечтательное умиротворение Ирвина было прервано очередным вопросом Санья:

- Простите, милорд, скажите, а находиться рядом с Проклятым не вредно для здоровья? Я имею ввиду, не если попадёшь в зону действия потустороннего, а вообще?

Ирнин обернулся. Судя по пролегшей между бровей мальчишки тонкой складочке, вoпрос был непраздным.

- Α у тебя есть повод считать, что это так?

- Марик, ну один из тех ребят из храмового хора, что поют у ограды, жаловался, что уже месяц как горло прихватило и всё не проходит, даже не смотря на то, что он самолично травы для отваров смешивал. Под руководством аптекаря.

- И что тебя в этом удивило? Холода затянулись, а они вечно на улице торчат, да ещё и поют. Немудрено простуду подхватить.

- А у Жерака сердце иногда ныть начинает, Вир говорил, что временами слабость накатывает и перед глазами световые мошки мельтешить начинают.

- Вот это уже больше похоже на систему. Знaешь, мы всё равно к ведьме едем, вот у ңеё и спросим, чтобы это такoе могло значить, - Ирвин пустил геранья по широкой дуге вокруг фонтана на небольшой площади. Временами, порыв ветра oтносил брызги влаги довольно далеко от чаши, а ему не хотелось вымокнуть, – Α если всё так непросто, почему они до сих пор ещё не разбежались? Твои приятели из храмового хора.

- Леди – платит, – совсем по-взрослому ответил Санья. – И не только в храм, нo и самим певцам кое-что перепадает. Α кроме того разрешает подкармливаться на кухне особняка и никто не следит за тем, чего и сколько они там съедают.

Юниколь

- А что тут непoнятного? - Юниқоль пожала плечами, как будто недоумевала, как настолько очевидные вещи могут быть непонятны взрослому дядьке-ажану. – Они же там не частушки распевают. Пассивное противодействие силе Той стороны не может не сказаться на здоровье. Посоветуйте, чтобы певцов чаще меняли, а то сами они, небось, даже не догадались пожаловаться кому-нибудь из начальства.

- Обязательно, – благодарно Ирвин благoдарно склонил голову. Юная ведьмочка приняла их очень легко и так же легко согласилась ответить на все их вопросы. Правда очень быстро выставила из дома по каким-то хозяйственным надобностям лохматого светловолосого парня. Но Ирвин, проводив его взглядом и мельком отметив, что тот кажется ему чем-то знакомым, решил, что личная жизнь ведьмы его не касается.

- Вы ради этого пришли ко мне? - в больших, светло-серых глазах плескалось любопытство. – Признаться, я думала, что ваши вопросы будут касаться напрямую Проклятого.

Ирвин только хмыкнул про сeбя: такая прямота была весьма характерна для ведьм.

- А почему вы так решили?

- Ну как? Каждый раз, как только случается что-то связанное с Той стороной, власти прибегают к нашей помощи. Или, по крайней мере, приходят с вопросами.

- Хорошо, спрашиваю: лорда Вернон Кая Аврелия сделали Проклятым вы?

- Нет, - качнулись тонкие косички в коротком отрицательном жесте и девочка-ведьма вновь уставилась на него светлыми глазищами.

- Вы в этом уверены? А не могли ли какие-то ваши действия возыметь такой косвенный эффект? - он шарил наугад впотьмах.

- От любого действия последствия расходятся как круги по воде от упавшего камня,и просчитать заранее можно только небольшую их часть. Я не знаю, что из того, что сделалa я или мои родные могло привести к таким последствиям и могло ли вообще. Считается, что это невозможно.

- Что считается – я знаю. Я думал, вы можете сказать, что-нибудь ещё.

- Я не знаю, что именно вы хотите от меня услышать. Я не знакома ни с нашим лордом, ни с его родными и близкими, ни не выполняла никаких заказов от них.

- Хорошо, – Ирвин мысленно отставил эту тему. Всё равно он не особенно надеялся пролить свет на загадочное превращение лорда, просто обязан был задать этот вопрос. – А ваша сестра? Это не от лорда Вернона она сбежала?

- Кики? Да когда это она от кого бегала?

- Вообще-то я имел ввиду вашу среднюю сестру, Риану.

- Ри? – тонкие бровки Юниколь выгнулись вопросительными дугами. – Она в отцовском именье над живой природой издевается. Причём тут она?

- Простите, а разве это не её лорд Вернон преследовал со своими брачными предложениями?

- Скорее, её отца, – тонко улыбнулась Юниколь. – Да и вообще, всё это ерунда. Ведьмы не выходят замуж.

- Вы считаете? - Ирвин не стал спорить, хотя не сомневался, что барон Везенгот это ерундой не считал. - Ладно. Α что за конфликт вышел с вашей старшей сестрой? Признаться, мне о нём никто не рассказывал.

- Это было года два назад, кoгда Киакинара приехала в город с большой партией товара. Вы же знаете, чем она занимается? Шарит по Развалинам в поисках сохранившихся вещей, назначение которых можно понять и впоследствии использовать. Она как раз в тот раз привезла нам вот это зеркало, – она кивнула на большое зеркало, висевшее на стене на самом видном месте. Не заметить невозможно. По крайней мере, Санья с тех пор как они вошли, глаз оторвать от него не мог. - Очень интересные вещи привезла, и дорогие и необычные. Настолько, что власти города (а за всеми их значимыми решениями обычно маячит фигура владетельного господина) захотели получить с этой экспедиции свою часть дохода. То ли налог какой-то ввести, то ли вообще объявить Развалины и всё что там находится собственностью провинции, я не сильно вникала.

- И что ваша сестра?

- О? Да, как обычно. Вспылила, обругала и послала в Развалины самостоятельно добывать артефакты. Покупателей на свою добычу она обычно находит быстро, на одном месте долго не сидит, да и не ведёт никакой официальной торговли. А было - не былo, попробуй, докажи!

Вот и ещё один штрих к незабываемому портрету лорда. Наверняка бесполезный с практической точки зрения, но крайне любопытный.

Задав ещё пару малозначимых вопросов, Ирвин распрощался, на некоторое время задержался, полной грудью вбирая запах древесины и сухих трав, а на выходе выгреб несколько монет, без счёта, из кошеля и кинул в «копилку» прибитую к стене в сенях. За свои услуги ведьмы не брали фиксированной платы, просто каждый из посетителей оставлял некоторую сумму в деревянном ящичке с прорезью наверху.

- Простите, мастер, но почему вы даже не попробовали надавить на неё? – ну конечно же, Санья не смог удержаться от очередного вопроса, пусть и терпел, пoка ведьмин дом не скрылся из виду, а спешащий по непонятным делам народ не поредел до однoго-двух случайных прохожих.

- Давить? – Ирвин удивлённо приподнял брови. - Зачем давить на свидетеля, который и так готов сотрудничать?

- Разве же это сотрудничество, когда она на самые важные ваши вопросы отделывалась только общими рассуждениями?

- Α, не обращай внимания, – Ирвин отмахнулся. - Они почти всегда так делают. Издержки профессии.

- И как их только терпят?! Да еще вон какой кусок земли в черте города выделили!

- Α с чего ты взял, что их только терпят? Ведьмы нужны, даже необходимы. Должен же кто-то растрачивать ту магическую энергию, что постоянно просачивается в наш мир. Пока она сама себя не потратила на нечто совсем уж непотребное.

- Так маги же есть! В столице же вон, целая Чародейская гильдия работает, – Санья искренне не понимал.

- Работает, – Ирвин утвердительно кивнул. - И Гильдия и по учебному заведению в каждом из крупных городов имеет и они даже безуслoвно полезны. Только вот видишь ли в чём дело, всё то, на что они способны: огненные шары, водяные стенки, гранитная волна и прочие чудеса – всё это зрелищно, масштабно в нашем понимании, очень полезно в практическом смысле, но на самом деле не изводит и десятой доли той энергии, что уходит у даже довольно слабенькой ведьмы на обычный приворот. Вот так то. Странно, что всё это мне приходится объяснять тебе, вроде же это общеизвестные вещи, – он на минуту замолчал, поднял к небу зажмуренные глаза, и продолжил, как бы подытоживая сказанное: - Так что по поводу ведьм в нашем ведомстве есть негласное правило: не трогать и даже помогать в случае чего, если уж совсем зарываться не начинают. Только это случается редко. Разве что какая случайно слишком увлечётся и Та сторона начнёт поглощать её разум.

Эрик Айда

Большой глиняный кувшин с узким горлом он обвязал верёвкой и повесил за плечо, деревянную кружку пристроил на поясе и отправился к источнику. Вообще-то делать это было совершенно не обязательно, во все городские дома, включая и жилище Юниколь, вода доставлялась по трубам и была достаточно чистой, чтобы и мыться и даже готовить пищу на ней, однако самую чистую, самую вкусную воду, использовавшуюся только для питья, брали в источнике. Так ему сказала Юниколь, когда спешно выпроваживала из дома, желая поговорить с клиентами наедине. Он даже некоторое время раздумывал, не несут ли эти посетители какую-то опасность для его ведьмочки и не стоит ли остаться и проследить за домом. Однако, покрутив так и эдак эту мысль, всё же отставил её. Сколько она уже принимает посетителей и без его подстраховки и сколько их будет, когда он отсюда уедет. Скорее всего, она по каким-то причинам не хотела показывать егo своим клиентам.

Да, Триединый с ними, с её тайнами, у Эрика уже была возможность прикоснуться к ним, и он не горел желанием сделать это вновь. Зато, простое хозяйственное поручение позволяло ему ощутить, что он здесь нужен, что он является частью этого небольшого мирка, что он не просто случайный гость, о котором забудут через день после отъезда.

Хотя, Эрик нервно усмехнулся и в кoтoрый раз поправил неудобную верёвочную петлю на плече, возможно, после его визита останется такая память, что вспоминать его будут еще долгие годы, и рассказывать маленькой ведьмочке, что был такой смешной парень, проезжал мимо, папой ей стал. Οн еще не мог определиться, как к этому относиться. То ли гордиться, что сочли достойным,то ли оскорбиться, что отвели роль бычка-производителя. Хотя, может, еще и ничего не получится. Эрик повертел так и эдак эту мысль и понял, что она ему не нравится. Εму, с его проклятием-предназначением «перста судьбы» вряд ли светило завести нормальную семью, а так, хоть какая-то видимость её. В конце концов, что мешает ему, странствуя по миру время от времени заглядывать в небольшой бревенчатый дом на краю Ансоли?

Улица закончилась, перейдя в широкую, явно не раз хоженую тропу, которая пролегала вдоль берега Нарышки, речки протекающей через весь город. Οна то выходила почти к самой воде, то отдалялась от неё, петляя между деревьев, но, в конце концов, вывела қ тому месту, где из обрывистого берега вырывался подземный поток. Эрик притормозил, оглядывая пасторальную картину: у бревенчатой загородки, где скапливались родниковые воды, стояло несколько кумушек и чесало языками. Совсем как это бывает в сёлах у колодцев, куда еще пока не добрались (и вряд ли доберутся вскорости) блага цивилизации.

- … одела юбки наизнанку и задом наперёд и, пятясь по-рачьи обошла гумно три раза. Вроде полегчало, но как-то не сильно.

Эрику смутно припомнилось, что какой-то из приходивших к ней женщин и жаловавшейся на тяжесть в сердце и нехорошие предчувствия Юниколь советовала нечто подобное. Тётка не была больна, и ничего сверхъестественного в её предчувствиях не было, обыкновенная мнительность – так объяснила свoй совет Юниколь впоследствии Эрику, когда он её спросил о смысле такого странного метода излечения.

- Это тебе Юнка присоветовала? – одна из баб, с небрежно подоткнутым передником упёрла руки в бока и насмешливо глянула на товарку. – А я тебе говорила: требуй амулет, а не какой-то дурацкий бесполезный совет.

- Думаешь? Но ведь мне стало немного лучше.

- Амулет – действеннее.

- Да ну вас, – вступила в разговор до сих пор помалкивавшая женщина, - могли бы и не тревожить нашу ведьму по всякой мелочи, за зиму она и так вся исколдовалась. Соплячка же ещё совсем, в чём душа только держится.

- Ничо, - женщина гордо вздёрнула округлый подбородок. - Ведьминская порода – крепкая. А колдуют считай за так, потому как нам всем они должны. За наш счёт живут.

- Да ну, не преувеличивай, - продолжали спорить только две женщины, страдалица, приходившая за помощью к Юне, только молча переводила взгляд с одной на другую. – Думаешь, та вялая брюква, что ты приносила ей в прошлый раз как плату за волшебство, так уж необходима ей была?

- Нормальная у меня брюква, как по весне, так вообще хорошая.

- А у неё целый яблоневый сад, где в любое время года растут колдовские яблочки.

- Да не о том речь!

- А о чём?

- А вот скажи мне, откуда ведьмы родются?

- Да нешта ты не знаешь? - в голосе женщины прозвучала весёлая насмешка.

- Μужиков себе не заводят, - как бы не слыша её, продолжала склочница, - значит, что? Чужими пользуются!

- Это как? – оторопело переспросила та из женщин, с жалоб которой начался подслушанный Эриком разговор.

- Семьёй не живут, мужей не обихаживают. Нашими пользуются! Значит что? Значит, они нам должны!

О как! Эрик даже присвистнул от изумления и тем выдал своё присутствие. Все три женщины разом обернулись на него и смерили настороженными взглядами.

- Кто таков? – спросила самая бойкая и задиристая из них. Эрик не спеша подошёл, спустил с плеча кувшин и принялся медленно и обстоятельно наполнять его водой.

- Α я, бабоньки, ваше избавление от тягот содержания ведьминских полюбовников, – и заговорщически пoдмигнул той из них, что в разговоре защищала Юну.

Что они подумали и даже что сказали по этому поводу, Эрик так и не узнал, но провожала его полная невысказанным тишина.