Но я остановился. Я спросил себя: что движет мной? Любовь к истине или желание унизить оппонента? Желание, чтобы восторжествовала правда, или чтобы восторжествовал я? Ответ был не в мою пользу.

Я закрыл страницу. И помолился: ”Господи, Ты – Правда. Я не могу сделать мир справедливым. Но я могу быть с Тобой. Насыть меня Собой, потому что я алчу и жажду – но не победы, а Тебя”.

...Я понял, что блаженство алчущих правды не в том, что они ее добиваются. А в том, что они ее находят. И находят не в результате борьбы, а в результате обращения. Когда перестают искать правду в мире и начинают искать ее в Боге.

Архимандрит Софроний (Сахаров) пишет: ”Правда Божия – это не юридическая категория, это жизнь во Христе”. И я понял это. Я хотел правды как справедливости, а нужно было алкать Христа. И когда я прихожу к Нему, когда я причащаюсь, когда я пребываю в Нем – я насыщаюсь. Не навсегда, потому что голод возвращается. Но насыщаюсь настолько, чтобы жить дальше.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Это уже не цитата, а кусок моей жизни. И в этой жизни – окончательно. Но здесь, сейчас, каждый раз, когда я оставляю свою маленькую ”правду” ради великой Правды – Христа. И это насыщение делает меня способными не осуждать мир за его неправду, а молиться о нем.

Сегодня я снова алкал. Не хлеба – правды. Но я не побежал отстаивать свою правоту. Я пришел в храм, встал перед иконой и сказал: ”Господи, я голоден. Но не за правотой моей – за Тобой. Ты – моя Правда. Ты – мое оправдание. Насыть меня Собой”. И когда я причастился, я понял: это и есть насыщение. Не понимание, почему мир несправедлив. Не победа в споре. А присутствие Того, Кто есть Истина. Этого достаточно. Господи, дай мне алкать не правоты своей, а Тебя. Ибо Ты – единственная Правда, которая насыщает навеки.

+

10. На краю чужой пропасти

(Духовный дневник обретения миротворчества)

.

”Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими”

(Мф. 5:9)

.

Я считал миротворчество чем-то вроде дипломатии: не ссориться, сглаживать углы, избегать конфликтов. Я был ”удобным” человеком – со мной никто не ссорился, потому что я всегда уступал, всегда соглашался, всегда шел на компромисс. Я думал, что это и есть мир.

Я помню момент, когда этот ”мир” рухнул. Два моих близких друга поссорились. Ссора была серьезной, с обвинениями, с болью, с несправедливостью. Я оказался между ними. И я сделал то, что всегда делал: я попытался ”сгладить”. Я говорил одному: ”Он же не со зла”, другому: ”Ты его неправильно понял”. Я не защищал никого, не принимал ничью сторону, я просто пытался всех успокоить.

Это не сработало. Оба обиделись на меня. Один сказал: ”Ты просто боишься правду сказать”, второй: ”Ты предатель, ты его покрываешь”. Я остался один. Мой ”мир” оказался миром, которого нет. Я не создал мира между ними – я просто спрятался от конфликта.

...В ту ночь я впервые задумался: а что такое мир на самом деле? Святитель Иоанн Златоуст говорит: ”Мир – это не просто отсутствие войны, это присутствие любви”. У меня же не было любви. Была трусость, переодетая в миротворчество. Я не хотел, чтобы конфликт затронул меня. Я хотел, чтобы всем было ”спокойно”. Но спокойствие – это не мир. Спокойствие – это когда никто не шевелится, потому что боится. Мир – это когда люди свободно дышат, потому что доверяют друг другу.

Перелом наступил не от мудрого совета, а от боли потери. Я потерял обоих друзей. И понял, что моя тактика ”избегания” не создает мир, а разрушает отношения. Тогда я перестал быть ”нейтральным”. Я решил, что мир – это не отсутствие моей позиции, а активное делание. Я должен войти туда, где разлом, и стоять там. Я больше не говорил ”оба правы” и ”оба неправы”, если это было не так. Я учился различать: где правда, где обида, где ложь. И называть это. Но пришлось перешагнуть через страх, что на меня обрушатся. Я каждому из ссорившихся и говорил правду в глаза. Не обвинял каждого в отдельности. Я рассматривал ситуацию в целом. Как явление. Далеко не новое, имеющее глубоко личные корни и апробированные схемы разрешения.

Первая попытка была провальной. Я пошел к одному из друзей и сказал ему, что он был неправ. Он взорвался. Обвинил меня в предательстве, в том, что я ”встал на сторону врага”. Я ушел раздавленный. Мне казалось, что я разрушил последнее. Я не нашел не только нужных слов, но и верной позиции.

Я продолжал. Я понял, что миротворец – это не тот, кто всем нравится. Это тот, кто готов быть разорванным ради того, чтобы другие соединились. Миротворец – это тот, кто носит в себе мир Христов и передает его другим. Но чтобы передать мир, нужно самому иметь его. А у меня его не было. Я был полон страха, обиды, желания, чтобы меня не трогали. А мне был необходим мост, по которому проходит Христос.

Шло время. Однажды я сидел в храме и молился об этих друзьях. И в молитве ко мне пришло не слово, а образ. Я увидел пропасть между ними. Огромную, темную, полную обид, несказанных слов, недопонимания. И я стоял на краю этой пропасти. Я хотел ее перейти, но не мог... И вдруг я понял: я не могу быть мостом. Мост – это Христос. Мое дело – не строить мост, а указать на Него. Я должен не соединять их своими силами, а привести каждого к Тому, Кто соединяет.

Я изменил подход. Я перестал пытаться ”мирить” их напрямую. Вместо этого я молился и при встрече с каждым из них говорил о Христе и законах мироздания, построенных на любви.

Через месяц они помирились. Не благодаря мне – я был просто проводником. Но я видел, как это произошло. Они встретились не на поле битвы, а перед Крестом. Они оба поняли, что они – не судьи друг другу. Они оба – прощенные Богом грешники. И когда они это увидели, стена рухнула.

Есть ли в этом моя заслуга? Важнее другое. Личное. Я понял, что пока я был горд, я не мог мирить. Я боялся унижения, боялся, что меня не послушают, боялся, что я буду ”слабым”. Когда же я смирился, когда признал, что я не могу сделать ничего сам, только привести людей ко Христу – тогда мир стал возможен.

...Миротворчество есть плод смирения. Миротворец носит в себе боль мира и приносит ее к Богу. Я начал это делать. Я перестал избегать конфликтов. Я научился входить в них – не как судья, не как адвокат, а как тот, кто готов слушать, кто готов плакать с плачущими, кто готов сказать правду в глаза, но с любовью.

Но вот снова, старые друзья и новая ссора. И я почувствовал знакомый страх: ”Не влезай, будет больно, тебя разорвут”. Старый механизм включился: хотелось сделать вид, что ничего не происходит, отсидеться в нейтралитете. Но я вспомнил: блаженны миротворцы. Не ”удобные”, не ”безопасные”. Миротворцы. Те, кто входит в разрыв, кто рискует, кто может быть отвергнут обеими сторонами, но идет. Потому что мир – это не комфорт, это плод Духа. И он рождается в муках...

Я пошел. Не с готовыми ответами, не с уверенностью, что у меня получится. С молитвой: ”Господи, я не умею мирить. Я боюсь. Но Ты – Миротворец. Дай мне быть Твоим инструментом”. Я сел с ними. Выслушал. Не судил. Сказал каждому то, что нужно было сказать – правду, но не жестокую. И в какой-то момент они начали говорить друг с другом. Не через меня – напрямую. Я просто сидел и молился...

Они не помирились до конца. Рана оказалась слишком глубокой. Но они перестали враждовать. Они начали разговаривать. И это уже мир – не полный, не завершенный, но живой.

...Миротворчество – это не достижение результата. Это верность. Это готовность стоять в разрыве столько, сколько нужно. Это способность не отчаиваться, когда мир не наступает сразу. Это умение ждать, молиться, надеяться.

Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Почему сынами? Потому что они делают то, что делает Отец. Он примиряет мир с Собой во Христе. И когда мы входим в разрыв между людьми, когда мы становимся мостом через пропасть – пусть несовершенным, пусть треснутым, – мы участвуем в деле Отца. И Он называет нас Своими детьми.

+

11. Якорь и парус

(Духовный дневник обретения стержня надежды)

.

”Надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась

в сердца наши Духом Святым, данным нам”

(Рим. 5:5)

.

Надежда – это не оптимизм. Я считал себя человеком надежды, потому что всегда верил: ”все будет хорошо”. Я ждал, что Бог устроит мою жизнь, решит мои проблемы, выведет меня из кризиса. Моя надежда была ставкой на благоприятный исход.

В один момент эта надежда рухнула. Все пошло не так. Не по одному направлению – по всем. Здоровье, семья, работа – все рассыпалось одновременно. Я молился, просил, ждал, что Бог ”исправит”. Но ничего не исправлялось. День за днем становилось только хуже. И в какой-то момент я понял: моя надежда умерла. Я больше не верил, что ”все будет хорошо”. Я не видел никаких оснований для оптимизма. Будущее было темным, беспросветным. Я впал в уныние, которое казалось бездонным...

И тут в книге Игнатия (Брянчанинова) я открыл: ”Надежда на Бога – это не надежда на то, что Бог сделает так, как я хочу. Это надежда на то, что Бог – благ, что бы ни случилось”. Я же надеялся не на Бога, а на благополучное развитие событий. Когда события пошли неблагополучно, моя надежда испарилась. Оказалось, что у меня не было надежды – у меня был расчет, который не оправдался. А надежда есть тишина сердца в буре искушений. У меня же в буре не было тишины. Была паника, отчаяние, ропот. Мое сердце металось, ища выхода, и не находило. Я был как человек, который потерял опору в темноте и не знает, куда ступить.

А если ничего не наладится? Если так и останется – боль, пустота, темнота? Сможешь ли ты тогда верить? – задал я себе вопрос. Я испугался. Я никогда не задавал себе этого вопроса. Моя вера была завязана на то, что Бог – это ”скорая помощь”, которая приедет и все починит. А если Он не чинит? Если Он допускает боль, которая не проходит?

...Я почувствовал, что необходимо кардинально поменять что-то внутри себя. Я поставил перед собой задачу: перестать требовать от Бога, чтобы Он изменил мои обстоятельства. Я стану молится: ”Господи, я не знаю, как будет. Я не знаю, станет ли легче. Но я хочу быть с Тобой – даже если станет только хуже”. Я перестану искать ”знамений” и ”подтверждений”, что все наладится. Я откажусь от гадательного отношения к вере: ”Если Бог даст мне это – значит, Он есть; если нет – значит, Он меня оставил”. Я стал читать книгу Иова...

Это было похоже на то, как если бы человек, стоящий на краю пропасти, отпустил веревку, на которой висел, и решил: если упаду – упаду в руки Божии. Я не чувствовал этих рук. Я не видел их. Но я решил, что они есть. Не потому, что видел, а потому, что решил верить. Я не видел выхода. Моя жизнь была тупиком. Но я решил: Бог видит то, чего не вижу я. И этого достаточно.

...Однажды ночью, когда безысходность, тревога и боль были особенно сильны, я лежал в темноте и не мог спать. Я уже не молился – слова кончились. Я просто лежал и смотрел в потолок. И вдруг я ощутил нечто странное...

Я понял, что не отчаялся.

Это не было чувством. Это было знание. Я был в той же ситуации, что и месяц назад. Ничего не изменилось к лучшему. Но я – изменился. Тот страх, который раньше сковывал меня, ушел. Не исчез – но перестал быть хозяином. Я мог дышать. Я мог жить. Я мог даже улыбаться, несмотря на то, что все было плохо.

И тогда мне открылось: есть большее чем надежда – упование. Не уверенность в том, что все наладится. А уверенность в том, что я не один, даже когда все рушится. И что этого неодиночества достаточно, чтобы жить.

...Ад – это место, где нет никакой надежды на улучшение. Но если ты там, но не отчаиваешься – значит, твоя надежда не на улучшение обстоятельств, а упование на Того, Кто с тобой даже в аду...

Я перечитывал книгу Иова. Иов потерял все: детей, здоровье, богатство, уважение жены и друзей. У него не было никакой надежды на восстановление. Но он сказал: ”Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться”. Это и есть стержень надежды. Не ”Он меня спасет”, а ”Он – мой Бог, даже если убивает”.

Святитель Иоанн Златоуст пишет: ”Надежда – это якорь души, который держит ее в шторм, даже когда не видно дна”. Я почувствовал этот якорь. Он не вытащил меня из шторма. Но он не дал мне разбиться о скалы. Я держался – не за обстоятельства, не за обещания, не за свои силы. Я держался за Того, Кто, как я верил, держит меня. И Он наполнил мои паруса ветром жизни. Упование мое – Отец, прибежище мое – Сын, покров мой – Дух Святый...

Житейские искушения не оставляют смертных... Пришли новые трудности, старые раны открылись, и внутри шевельнулся знакомый страх: ”А вдруг ничего не изменится? Вдруг так и будет всегда?”

Я понял, что стержень надежды – это не то, что получают однажды и навсегда. Это мышца, которую нужно тренировать. Каждый день. Каждую новую боль. Каждую новую темноту.

...Я не знаю, наладится ли моя жизнь. Я не знаю, станет ли легче. Я не знаю, увидят ли мои глаза то, чего я жду. Но я знаю другое. Я знаю, что Бог – есть. Я знаю, что Он – благ. Я знаю, что Он со мной – не потому, что я это чувствую, а потому, что Он обещал, и Он не лжет. И этого знания достаточно, чтобы стоять. Не чтобы летать, не чтобы ликовать, а чтобы просто стоять – вертикально, несмотря на все ураганы, которые пытаются меня повалить...

И я перестал ждать от мира – справедливости, понимания, помощи. Я перестал ждать от себя – сил, мудрости, святости. Я жду только от Бога. И это ожидание не разочаровывает, потому что я жду не конкретного исхода, а Его присутствия. А оно – всегда.

...И тогда я сказал просто: ”Господи, я не знаю, что будет. Но Ты – мой Бог. Этого достаточно”...

+

12. О дыхании души

(Духовный дневник обретения молитвы)

.

”Непрестанно молитесь”

(1 Фес. 5:17)

.

Для кого у нас молитва зачастую есть обязанностью? Я читаю утреннее и вечернее правило, потому что ”так надо”. Я вычитываю слова, но ум блуждает где-то далеко – на работе, в воспоминаниях, в планах на день. Я заставлял себя стоять перед иконами, но сердце молчит. Моя молитва – работа, которую я делаю, чтобы ”отчитаться” перед Богом.