Грей делает вдох и медленно выдыхает. — Скорее всего, они думали, что смогут проникнуть незаметно, потому что весь Денвер был занят полнолунием, но сработала сигнализация на границах… Это, по всей видимости, их спугнуло, потому что все четверо разведчиков сбежали ещё до того, как охрана Денвера успела начать преследование. Мы планировали обсудить, как действовать в случае грядущей атаки на Денвер, на следующем заседании совета, но после сегодняшнего события срочность нашей реакции, очевидно, только выросла, и именно поэтому я и собрал всех сегодня ночью.

— Ты всё ещё предлагаешь поддержать Денвер, отправив туда наш отряд безопасности? — спрашивает альфа Вон, потирая подбородок между большим и указательным пальцами.

Грей кивает. — Да. Руководство отряда уже обсудило это, и мы все согласны.

— А как же наша собственная территория? Что, если с союзом шести стай что-то случится, пока весь отряд будет отсутствовать? — хмуро ворчит папа.

Джакс рядом со мной подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. — Именно для этого мы и тренировали резервный отряд. Они останутся здесь защищать шесть стай, пока остальной состав отправится в Денвер.

— Мне это не нравится, — бурчит Дамиан, косо глядя на сына. — Как ни крути, если убрать наших лучших бойцов, мы останемся уязвимы.

— Тогда взгляни на это так, — вмешивается Рейд. — Мы ведь хотим устранить угрозу теневой стаи, верно? — Он обводит остальных взглядом. — Именно ради этого мы вообще объединились. Если мы можем соединить силы с Денвером и действительно победить их, причём сражаться далеко от своей территории, не подвергая риску всех наших жителей, разве это не самый разумный ход?

А ведь он прав. В комнате повисает тишина, пока все обдумывают слова Рейда.

— Мы можем поставить это на голосование, — наконец говорит Грей, нарушая молчание и переводя взгляд с Вона на Дамиана, затем на моего отца. — Но я бы предпочёл, чтобы мы пришли к единому мнению. Я искренне считаю, что это лучший вариант действий, и не просто поддерживаю его, но и сам лично отправлюсь в Денвер сражаться рядом с ними.

— Я тоже, — добавляет Тео, а Брок, Рейд и Джакс молча кивают в знак согласия. Я и сама ловлю себя на том, что тоже киваю, ни секунды не сомневаясь, что готова идти в бой рядом со своим мужчиной.

— Да я, чёрт возьми, тоже пойду драться, — доносится голос позади нас. Я оборачиваюсь через плечо и вижу, как в комнату входит молодой парень. Я его раньше не встречала, но могу только предположить, что это сын альфы Вона, Чейз. Для старшеклассника он просто огромный — высокий, широкий, массивный, весь в мышцах. Это могло бы шокировать, если бы я не выросла среди альф и не знала, что они, как правило, физически крупнее обычных оборотней. Входит он с тем самым самоуверенным альфа-видом, оглядывая всех, кто собрался в комнате.

— Чейз, немедленно поднимись обратно наверх, — ледяным тоном говорит Вон.

— Почему? Явно же это собрание не только для членов совета, — фыркает Чейз, складывая руки на груди и перебрасывая взгляд с Тео на Джакса. Потом взгляд скользит на меня, он откровенно окидывает меня сверху вниз и ухмыляется, явно довольный увиденным. Фу. Потом его глаза останавливаются на Брук, он щурится. — А с ней что не так? — с откровенным презрением спрашивает он, морща нос. — Какой, нахрен, оборотень носит очки?

— Ты что, блядь, только что сказал о моей паре? — рычит Тео, резко вскакивая на ноги.

— Тео, — предупреждает папа, но уже поздно — у моего брата спусковой крючок всегда на взводе, и сейчас в его глазах чистое убийство, пока он смотрит на Чейза.

Я выросла рядом с близнецами, так что, хотя необходимость носить очки для оборотней и правда редкость, я никогда не видела в этом чего-то особенного. Регенерация оборотней обычно не допускает ухудшения зрения, но близнецам нужны очки или линзы из-за крайне редкого рецессивного гена, который передался им от матери. Да, это необычно, но, чёрт возьми, это всё равно пиздец как грубо — вот так тыкать Брук этим в лицо перед полной комнатой людей. Я бросаю взгляд на неё и вижу, как её щёки заливает густой румянец.

— Полегче, брат, — усмехается Чейз, поднимая руки. — Не знал, что она твоя пара.

От его самодовольства Тео буквально закипает. — Может, ты всё-таки послушаешь папочку и пойдёшь обратно наверх? — шипит он сквозь зубы.

Грей подходит к Тео и кладёт руку ему на плечо. — Остынь, мужик. Не время и не место, — тихо говорит он ему под нос.

Чейз уже открывает рот, чтобы что-то ответить, но отец резко перебивает его.

— Не заставляй меня просить ещё раз, — жёстко говорит Вон, указывая туда, откуда Чейз вошёл, и подмешивая в голос альфа-приказ. — Наверх.

Чейз хмурится и, бормоча себе под нос парочку отборных ругательств, выходит из комнаты. Как только он исчезает, Тео снова опускается на диван рядом с Брук, обнимает её за плечи и крепко притягивает к себе.

— Простите за это, — бормочет Вон, с досадой сжимая переносицу. — Так на чём мы остановились?

— Грей спрашивал, согласны ли мы с его предложением, — отвечает папа. — Думаю, можно поставить вопрос прямо: кто-нибудь против того, чтобы отправить наш отряд помочь Денверу?

Мужчины настороженно переглядываются. Через пару секунд первым говорит Вон.

— Я за.

Он переводит взгляд с Дамиана на моего отца — именно их два голоса сейчас под вопросом.

— Мне это не по душе, но голосовать против я не стану, — бурчит Дамиан.

— То же самое, — соглашается папа.

— Значит, решено. — Грей складывает руки на груди, снова оценивающе оглядывая комнату. — Мы отправим наш отряд в Денвер, когда придёт время. Теперь осталось только продумать логистику. Брук, Куинн, что у нас по срокам?

Я чуть выпрямляюсь, слегка ошеломлённая тем, что Грей обращается и ко мне тоже. К счастью, Брук, как всегда, готова.

— Исходя из информации, которую мы собрали на данный момент, у нас всё ещё есть несколько недель, — отвечает она, поправляя чёрную оправу очков на переносице. — Но нам придётся это перепроверить, чтобы убедиться, что всё точно. Мы вообще не знали, что они отправят разведчиков; сюрпризов больше быть не должно.

Мужчины согласно кивают, и я снова ловлю себя на том, что тоже киваю вместе с ними.

— Мы всё ещё хотим предложить убежище тем, кто не может сражаться? — спрашивает Рейд, глядя на остальных лидеров отряда. Потом переводит взгляд на Дамиана, Вона и моего отца, поясняя: — Мы обсуждали, не попросить ли наши стаи принять у себя тех из Денвера, кто не сможет участвовать в бою — детей, стариков, необученных. Чтобы они были в безопасности, подальше от битвы, когда всё начнётся.

— Безусловно, — сразу говорит Вон. Раньше я слышала, как папа говорил, что у альфы Вона слабость к самым уязвимым членам стаи. И то, как быстро он отвечает сейчас, только подтверждает это.

Папа тоже кивает. — Меня это устраивает.

— Хорошо, — вздыхает Грей. — Есть что-то ещё, кроме логистики? Я знаю, что уже поздно и всем хочется попасть домой.

Все молчат. В комнате висит тяжесть — будто каждый из нас всё ещё переваривает и сам разговор, и весь масштаб того, что предстоит сделать.

Грей хлопает в ладони. — Ладно, тогда собрание окончено. Всем безопасно добраться домой, и на этой неделе мы свяжемся, если появятся какие-то новости.

Остальные начинают подниматься, переговариваясь между собой приглушёнными голосами. Я уже собираюсь встать, когда Джакс наклоняется ко мне, и его дыхание касается моего уха. — Хочешь сегодня переночевать в доме стаи Вестфилда? Утром за завтраком расскажем маме и моим сёстрам хорошие новости…

Я поворачиваюсь к нему, широко улыбаясь и с энтузиазмом кивая. Именно это мне сейчас и нужно — вернуться к хорошему, которое происходит с нами сейчас, а не зацикливаться на плохом. Я почти уверена, что как только мы вернёмся в комплекс, начнётся режим полной боевой готовности и все будут готовиться к войне с теневой стаей, но если я начну переживать об этом прямо сейчас, ничего не изменится. А сейчас мне хочется только одного — снова спрятаться с Джаксом в наш маленький счастливый пузырь.

— Отлично, — тихо говорит он, наклоняясь и быстро целуя меня в губы. — Пойдём. — Он убирает волосы с моего лица, заправляя их мне за ухо, а потом поднимается и протягивает мне руку.

Я вкладываю свою ладонь в его, и сначала мы подходим к Тео, чтобы предупредить, что ему и Брук придётся доехать обратно в Саммервейл с моим отцом и Кори. Бедный Тео выглядит слегка скривившимся от отвращения при мысли, что мы с Джаксом уедем и проведём ночь вместе, но теперь, когда мы пара, ему придётся к этому привыкать. А вот Брук, наоборот, едва ли не сияет от восторга и сжимает мою руку, пока мы прощаемся. Потом мы подходим к папе, и я говорю ему, что сегодня останусь в доме стаи Вестфилда. То ли его это устраивает, то ли он просто слишком устал, чтобы спорить, потому что в ответ он только коротко кивает и быстро обнимает меня на прощание, прежде чем выйти.

Мы с Джаксом садимся в его пикап, и когда машина трогается от дома стаи Норбери, он протягивает руку и берёт мою ладонь в свою. Когда его пальцы переплетаются с моими и он слегка сжимает мою руку, я каким-то образом просто знаю, что всё будет хорошо. Моя ладонь словно была создана для того, чтобы идеально лежать в его. Возможно, это всего лишь говорит брачная связь, но клянусь, я ещё никогда в жизни ни в чём не была так уверена, как в Джаксе. И в нас вместе.

Впереди нас ждёт очень многое, но у меня внутри живёт подавляющее чувство, что мы сможем пройти через всё, пока мы есть друг у друга. Но пока я просто позволяю себе снова раствориться в блаженстве только что возникшей связи пары, наслаждаясь близостью, которую чувствую с Джаксом. И держусь за это ощущение, чтобы оно помогло мне выдержать всё, что будет дальше.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

Джакс

Я моргаю, открывая глаза, когда по телу прокатывается волна удовольствия, выдёргивая меня из полусонной дымки. Первое, что я вижу, — Куинн: её ореховые глаза смотрят на меня сверху вниз, и по озорному блеску в них я сразу понимаю, что меня ждёт одна из её восхитительных разновидностей неприятностей. Её длинные тёмные волосы убраны на одну сторону и спадают, как занавесь, а кончики щекочут мне грудь, пока она тянется и прижимает палец к моим губам.

Мне требуется ещё секунда, чтобы сообразить, зачем у неё палец у моих губ и почему она велит мне молчать. Когда я начинаю окончательно просыпаться, до меня доходит, что другая её рука засунута мне в боксеры и обхватывает мой член. Он твердеет с каждой секундой, пока она ласкает его, и, блядь, ну и способ проснуться. Моя девочка сидит на мне, дрочит мне, и я… погоди-ка, я же в своей детской спальне?!

Куски пазла начинают вставать на место. Вчерашнее заседание совета. Как я привёз сюда Куинн и уснул, обнимая её. План позавтракать с мамой и сёстрами. И главное — то, как между нами с Куинн окончательно защёлкнулась связь пары. Я сдерживаю стон, когда она начинает двигать рукой быстрее, а её язык выскальзывает наружу, чтобы увлажнить нижнюю губу.

Она сползает ниже по моему телу, по пути стягивая с меня боксеры. Мой член вырывается на свободу, покачиваясь прямо перед её лицом, когда она снова берётся за него рукой, дьявольски ухмыляясь перед тем, как опустить на него рот. Моё тело дёргается, пальцы на ногах поджимаются. Я впиваюсь зубами в губу, чтобы не застонать. Она смотрит на меня снизу вверх своими большими глазами, пока берёт мой член глубже в горло, проводя языком по нижней стороне ствола.

Это, блядь, блаженство. Я запускаю руку Куинн в волосы, пока она отсасывает мне, удерживая мучительно эротичный зрительный контакт, пока её умелый рот работает над моим членом. Через несколько минут она отстраняется, стягивает трусики с бёдер и отбрасывает их прочь. Потом снова поднимается по моему телу, пока я не чувствую влажный жар её лона на своём пульсирующем члене.

Я скольжу ладонями по гладкой коже её спины, веду их вниз по бокам и останавливаю на её бёдрах, пока она приподнимается на коленях, устраиваясь надо мной. Она двигает бёдрами, пока головка моего члена не упирается ей во вход, и мне стоит неимоверных усилий не дёрнуть её вниз на себя, не вбиться в неё одним-единственным толчком. Я не знаю, откуда вообще берётся это самообладание — наверное, из того факта, что мы в доме моих родителей, а стены тут тонкие, — но я всё же сдерживаюсь, крепко сжимая её бёдра и медленно насаживая её на свой член.

Куинн прерывисто выдыхает, когда я оказываюсь внутри неё до самого основания, полностью заполняя её тесный канал, и упирается ладонями мне в грудь для опоры, начиная водить бёдрами по мне. И снова — блаженство. Неважно, в её руке мой член, у неё во рту или в её киске — это, блядь, рай. Я позволяю Куинн делать своё дело минуту-другую, пока сам снимаю и отбрасываю её лифчик, с обожанием лаская её полные, круглые груди. Её нежно-розовые соски тут же твердеют в маленькие тугие вершинки, и я перекатываю и щиплю их пальцами, вырывая у неё тихий вдох.

Я начинаю толкаться в Куинн снизу вверх, одной рукой сжимая её бедро, другой обхватывая грудь. Я обожаю, когда она сверху, вся передо мной, вся на виду, — и, блядь, как же она великолепно выглядит, когда скачет на моём члене. Только молчать становится всё труднее, и мне безумно не хватает тех тихих всхлипов и стонов, которые я обычно вытягиваю из её пухлых губ. Меня убивает необходимость сдерживаться, когда всё, чего я хочу, — это заставить свою девочку кричать.

К чёрту. Я скольжу рукой вокруг её талии и одним плавным движением переворачиваю нас. По её лицу пробегает удивление, когда она внезапно оказывается подо мной, но уже через секунду его смывает чистое удовольствие, как только я снова начинаю вбиваться в неё. Не знаю, виной тому новенькая брачная связь или просто то, насколько, блядь, она сейчас сексуальна, но меня вдруг накрывает потребность обладать ею, присвоить её себе. Сделать её своей ещё раз. Я хватаю её за ногу, поднимаю её и зажимаю между нашими телами, входя в неё глубже, толкаясь жёстче и быстрее.