Ей было абсолютно насрать на ребёнка. Похуй, что Аня видела этот срач и её ежедневные приступы. Эльвира всегда выбирала в первую очередь себя и клала на то, что страдала семья от её нежелания проходить лечение и принимать медикаменты.

В целом, я ожидал от жены чего угодно, но не инсценировку смерти.

Любимый! — бывшая скалится в улыбке, пытаясь приподняться, сквозь слёзы, сопли и стоны от боли. — А я думала, что ты уже на том свете.

— Я не разрешал тебе открывать рот, — перебив поток бреда, сажусь радом на корточки, рывком притягивая белобрысую к себе за грудки.

— Ай! — взвизгнув, пытается отстраниться, но жалкие попытки безрезультатны. — Я так скучала, Демид, — стерва походу решает пойти другим путём, считая меня наивным лошком.

Злость на белобрысую затмевает разум. Еле сдерживаю себя, чтобы не удавить её раньше времени.

Сука, зачем ты это сделала? — рычу сквозь стиснутые зубы. — Хотела сьебаться, надо было сваливать! Аню зачем впутала?

От услышанного вопроса Эля начинает хохотать. Громко и истерично, как делала это каждый раз, когда начинался её психоз.

— Вот видишь, Ева?! – орёт стерва, задыхаясь от собственной злобы. — О чём я тебе говорила? Демид — убийца! Он убил твоего Максика!

Чё? Твоего Максика?

Ева молчит. Вижу её краем глаза – застывшую, в полуобморочном состоянии. Потерпи, зеленоглазая, скоро всё закончится.

Рот, блядь, закрой, — вернув внимание на бывшую, встряхиваю тварь ещё раз. — Что с моим ребёнком?! Где она?!

— О дочери вспомнил? — Эльвира скалится, сощуривая глазёнки. — А нет больше Анечки! Её ты похоронил по-настоящему!

Мизерная надежда, что теплилась в душе улетает к чертям собачьим.

— Пиздец тебе, Эля.

— Ты жил своим криминалом! Тебе не было дела до меня! — визжит в припадке. — А я хотела любви! Зато, как видишь, я нашла того, кто смог мне её дать.

Челюсть автоматически сжимается до скрежета.

Если бы я не знал её столько лет, если бы не помнил, как Эля клялась в любви в день нашей свадьбы, я бы подумал, что щас передо мной незнакомка. Чужая баба. Только вот чужие не могут разом перечеркнуть твою жизнь, стереть нахрен прожитые вместе годы. Чужие не могут убить твоего ребёнка! Не пытаются грохнуть тебя, подкладывая бомбу в тачку.

— Под кого легла?

— Помнишь Каримова? Он всегда был ко мне неравнодушен, —пытается подмигнуть, но бледная рожа выдаёт её херовое состояние.

— Твои похождения меня мало волнуют, — цежу в потасканное лицо. Ладонь сама собой взлетает, залепляю подстилке пощёчину, от которой она валится на бок. — Зачем убрать меня пыталась?

Эльвира замирает на секунду, уткнувшись лицом в пол, а потом снова давит безумную лыбу, вздёрнув острый подбородок.

— Я не собиралась. Хотела всего лишь с документами перестраховаться, а пото-о-м птички нашептали, что мой Демидушка вернулся, — произносит томным голоском, несмотря на сочащуюся кровь из простреленной руки. — Сказали зверушку себе новую завёл, в дом наш притащил.

— Тебя только это волновало? Моя личная жизнь? Ты ребёнка нашего убила. Как ты могла такое сотворить, мразь?

— Живи теперь с этим, Дёма. Ты же остался совсем один, кроме придурка Овода рядом никого нет, — ярко красные губы растягиваются в победной улыбке. — А эта шалашовка вряд ли останется с тобой после того, что увидела. Ты же убийца. Кровожадный монстр!

Отвечать на выпад нет ни малейшего желания. Вести беседы с падалью, что убила собственную дочь, дабы подвернуть первому попавшемуся западло.

— Ты могла просто уйти, — смотрю в рожу неблагодарной мразоты, что жила, как сыр в масле катаясь.

— Твой маленький Волчонок до последнего верил, что папочка придёт за ней, – выплёвывает мерзость, в надежде, что сможет задеть меня побольнее перед неизбежным.

Помещение сотрясает смертельный выстрел.

На этот раз окончательно делающий лживую покойницу покойницей. Сука, убившая моего ребёнка, заставившая поверить в её смерть не заслуживает пощады. И даже похуй сейчас, что она устроила покушение на меня, гораздо важнее, что могла пострадать ни в чём не виноватая Ева.

Эльвира хотела, чтоб я помнил её не как мразь, а как женщину, якобы сумевшую сломать Волка. Правда вот проблема в том, что она умерла для меня два года назад

Следующий в списке на очереди для расправы – Каримов.

61

Ева

Тело ноет так, что кажется, его пинали не просто несколько дней, а целую вечность. Каждая мышца словно кричит, прося хотя бы немного покоя. Боль пронизывает меня насквозь, даже воздух, с трудом заполняющий лёгкие, причиняет жгучее страдание. Пусть поскорее прекратится…

С трудом разлепив глаза первое, что я вижу это слепящий белый свет. Он, зараза, просачивается сквозь жалюзи на окне, вынуждая слегка прищуриться.

Стены вокруг кажутся такими чужими и пустыми… Запах больницы сразу заполняет ноздри, и я невольно морщусь, стараясь выкинуть его из головы. Слишком тяжёлые ассоциации с болезнью мамы дают о себе знать. Больница всегла казалась для меня местом наполненным страданиями, ожиданием худшего и глухим, безысходным страхом перед неизбежным.

Но тут мозг начинает обрабатывать события крайних дней и я замираю от нахлынувших обрывков воспоминаний. Ужасающие картины настигают в самый неожиданный момент, сметая лавиной былое спокойствие.

Смерть ребят, взрыв машины Демида, похищение… все эти убийства совершённые Демидом. И то, как чуть не отправили на тот свет меня.

Внезапно в груди всё сжимается от леденящего душу ужаса. Сердце бешеным галопом стучит, разгоняя адреналин по венам, от всплывшего в голове образа Волка с пистолетом в руках.

Демид пристрелил Максима и Эльвиру на моих глазах… Потому что они пытались убить меня!.. В горле пересыхает, хочется попросить воды, но подать признаки жизни нет сил. Я напрягаюсь, судорожно пытаясь разорвать туман в голове, мозг с трудом расставляет события по местам, но всё так запутано. Чёрт, а вдруг я сплю и эти месяцы жизни лишь страшный сон?

Нет, жизнь не настолько благосклонна ко мне, чтобы всё оказалось ночным кошмаром.

Волнение сковывает тело, и я, не понимая зачем, инстинктивно прижимаю ладони к животу. Пальцы холодеют от мысли, что я, возможно, могла потерять нашего малыша в этом кошмаре, если была беременна. Слёзы автоматически собираются в глазах и начинают скатываться по щекам. Я не смогла защитить тебя, крошка…

Как долго я нахожусь в больнице? Как я здесь оказалась? Последнее, что помню это оглушающий хлопок, когда Демид пристрелил Эльвиру, а затем беспросветная темнота.

Лёгкий шорох вынуждает вздрогнуть и дёрнувшись, повернуться на источник звука. Заряд тока проходится по телу от неожиданности, когда замечаю Демида. Мужчина сидит в кресле у противоположной от окна стены, ближе к выходу и хмуро наблюдает за моец реакцией.

Не ожидав его увидеть рядом, быстро вытираю слёзы тыльной стороной ладони.

Как давно он здесь?..

Безумно родное лицо Волка усеяно ссадинами, что мне самой становится больно. Его перебинтованная рука лежит на подлокотнике, под глазом виднеется фиолетовый синяк. Неужели так взрывом зацепило? Я борюсь с желанием встать и обнять его. Поцеловать каждую ранку и подуть. Чтобы никогда больше не болело…

Увидев Демида, такого мужественного и собранного в том заброшенном месте я могла думать лишь о том, что слава Богу он жив! Сердце не ошиблось, оно чувствовало, что мой Волк живой! И самое главное я понимала: в первую очередь он пришёл за мной. Я видела это по его взгляду! Этих мыслей было достаточно, дабы ухватиться за них, как за соломинку оставшего здравого смысла.

Но то, каким выглядит он сейчас, пугает намного больше, чем события минувших дней.

— Я в раю? — еле выдавливаю, удивляясь, как звучит голос. Такой тонкий и сиплый, немного сломленный и подавленный. Совсем на мой не похожий.

Ставлю сотку на то что я умерла. Сговорившийся с Эльвирой Макс, наверняка прикончил меня, и происходящее сейчас — предсмертные конвульсии.

— Тогда меня бы тут не было, — отвечает ровным тоном Волков, не скрывая лёгкой полуулыбки. Хм, зучит логично. — Да и ты на ангела не тянешь.

Теперь то я узнаю старого доброго Демида, бьющего словами похлеще пощёчин. Его смягчившееся лицо слегка успокаивает подсказывая, что не всё так плохо.

Стоп. Это я то на ангела не тяну? Да я самый настоящий ангелочек из всех имеющихся. Такого ещё поискать надо! Правда вот уточнять, что не из рая, пожалуй, не нужно.

Стоило бы дать достойный ответ на колкость, но все слова, приходящие на ум, кажутся глупостью. Застревают в горле, не позволяя произнести ни звука и я отвожу взгляд в сторону, закусывая нижнюю губу.

В абсолютной тишине внутри меня снова вспыхивает животный страх. Воспоминания начинают накрывать и давить со всех сторон: звук выстрелов, предсмертные хрипы Максима, взгляд Эльвиры, застывший именно на моём лице.

Это Демид убил их. Мужчина, находящийся рядом отправил двух людей на тот свет. Он… он убийца. Сейчас то я на все сто процентов понимаю, в постели какого человека оказалась.

— Боишься? — прерывает молчание Волк, будто почуяв ход мыслей.

— Нет, — вру, стараясь выглядеть спокойной, но продолжаю упорно глядеть на стену, не в силах встретиться с его взглядом.

Краем глаза вижу, как Волков поднимается с места и направляется в мою сторону. В висках моментально начинает стучать кровь. Несмотря на необьяснимо нарастающее волнение, остаюсь лежать на месте, потому что не могу двигаться, из-за одервеневших мышц. Ужас от всего пережитого, превращается в жгучее ощущение беспомощности.

— Врать не разучилась. Значит, выздоравливаешь, — хмыкает, а я не выдержав пересекаю наши взгляды.

Каким образом ему удаётся сохранять самообладание? Ещё и подколы свои стандартные выдавать?

62

— Я думала, ты погиб!.. — срывается из моих уст и в голосе слышится лёгкий упрёк. Кажется я не знаю, как реагировать на мир, в который оказалась втянута по уши.

Я хочу задать много волнующих вопросов о том, как Демиду удалось выжить? Где он был, когда меня похитили с места взрыва? И самое главное, почему пришёл за мною, рискуя своей жизнью? Неужели мои чувства и тяга к нему взаимны?

Но прежде чем я успеваю задать их все, дверь открывается, и входит врач.

— Как вы себя чувствуете? — голос доктора чисто профессиональный, слишком спокойный и это слегка раздражает.

— Нормально, спасибо, — пытаюсь натянуть подобие улыбки, но получается из ряда вон плохо.

— Ну что могу сказать. Анализы ваши в порядке, есть небольшой дефицит витаминов, но это поправимо. — протягивает мужчина задумчиво, рассматривая бумаги, прикреплённые к планшету. — С ребёнком всё хорошо, можете не волноваться. — заключает уверенно, ободряюще кивнув.

Несколько мгновений смотрю на седовласого мужчину в белом халате, затаив дыхание. Я пытаюсь понять не ослышалась ли?

«С ребёнком всё хорошо, можете не волноваться…» — повторяется в голове, как мантра.

И снова сердце не подвело меня! Я беременна! Наш маленький боец не оставил меня, выдержал все испытания!..

— Боже!.. — вырывается на выдохе. Я произношу это неосознанно и с таким облегчением, что смущаю даже саму себя.

Врач замечает, что нам нужно немного времени, и уходит, оставляя нас с Демидом. В этот момент я понимаю, что он всё слышал и понял, что я жду от него ребёнка.

— Извини, — произношу тихо, подняв взгляд на бандита, что украл моё сердце… но боюсь это не взаимно. Его сердце мне украсть не удастся никогда…

Вытерев катящиеся из глаз слёзы, ловлю себя на мысли, что наверняка выгляжу жалкой в его глазах.

— За что ты извиняешься? — требовательно спрашивает Волков, смотря в упор.

— Вряд ли ты хочешь от меня ребёнка, — говорю, ощущая, как слёзы начинают снова собираться в глазах. — Я же просто отрабатываю долг…

— Нет больше никакого долга, — без раздумий произносит он.

— Как нет?.. — шумно выдыхаю, сжимая плед.

Отвечает Демид не сразу. Cмотрит на меня своим тёмным взглядом так, что хочется спрятаться под больничным пледом.

— Ты собираешься рожать от человека, что на твоих глазах завалил двоих людей? — грубо спрашивает в лоб, не пытаясь смягчить обстановку.

— Аборт я делать не буду!.. — можно сказать выкрикиваю на эмоциях. — Как бы ты к этому не отнесёсся… — добавляю уже спокойнее, приктически шёпотом.

Несмотря на уверенность в своих словах и принятом решении, сердце отчего-то гулко стучит в груди. Я жду вердикта Демида, кажется, что сейчас он схватит меня за грудки, прямо как свою бывшую супругу. Вытрясет всю мою душу и скажет, что ему не нужен ни этот ребёнок, ни я.

Но Демид отвечает совсем иначе, болезненной искренностью:

— Как показала практика, отец из меня херовый.

И вот в этот миг ко мне приходит понимание. Дело не в том, что он не хочет ребёнка именно от меня. А в том, что боится снова потерять… Демид винит себя в гибели дочери.

После его слов в палате на мгновение воцаряется тишина. Я ощущаю, как воздух вокруг становится тяжёлым, он словно давит, не давая вдохнуть полной грудью.

Внезапно в этот момент в палате раздаётся вибрация сотового телефона. Достав его из кармана, Волков отвечает на звонок. Что говорят с того конца провода толком не слышно, до меня доходят только обрывки фраз:

«— Каримов… парни пробили… нашли в соседней области…»

Мужское лицо моментально меняется становится ещё более сосредоточенным, жёстким.

— Скоро буду, — бросает коротко, отключая звонок.

В груди печёт стойкое ощущение, что Демид не хочет уходить, но вынужден это сделать.

Или мне очень сильно хочется в это верить?..

— Мне нужно отъехать ненадолго, но Овод заедет тебя проведать, — голос ровный, но в нём проскальзывает что-то такое, что заставляет сердцу пропустить удар.

Волк делает шаг к выходу, но я вдруг срываюсь с места, подрываясь на локтях.

— Можно попросить тебя кое о чём? — слова слетают с губ прежде, чем я успеваю их обдумать.