Пробил по своим каналам данные, жена и дети Клиффорда месяц назад улетели из страны. Неужели ублюдок предчувствовал и решил перестраховаться? Но почему Беллу не спрятал, неужели судьба племянницы ему безразлична?

—Сука! — кричу, ударяя кулаком об стол, отхожу и обессилено падаю на диван. Как я мог так облажаться? Отпиваю ещё и швыряю бутылку об стену, та разлетается на осколки. Безэмоционально наблюдаю, как алкоголь стекает по стене образуя лужу на полу.

В семье Росс – две Беллы. Пиздец. Других имён, что ли не нашлось? Почему мне сразу не показалось подозрительным, что девчонка так спокойно передвигается сама по городу? Работает, ещё и живёт отдельно от семьи.

Я так сильно был зациклен на Клиффорде - убийце Уильяма, моего брата, что не проверил остальных членов семьи. Провожу рукой по волосам, обдумывая дальнейшие действия. Может, ну его нахер этот план возмездия? Просто пристрелить мудака и забыть? Нет, мразь, разрушившая мою семью, так легко не отделается.

Встаю, возвращаясь к столу. Склоняюсь над раскрытым досье, на всю семью Росс и заставляю себя продолжить читать с того места, где остановился. Перелистываю до страницы, где находится информация о родителях Беллы. Перед лицом фотография её отца – Роберта. И ДНК тест не нужен, чтобы понять, что девчонка правду говорила. Белла на одно лицо со своим отцом, и взгляд, и чёртов рыжий цвет волос.

Бегло пробегаюсь взглядом, выделяя для себя самое важное.

«Роберт Росс. Дата рождения 25 января 1961г.

Мемфис, штат Теннеси.

1983год - Переехал в Чикаго.

Несколько приводов в полицию в тот же год, по подозрению в грабеже и разбое. Свидетели отказывались от своих показаний, поэтому его отпускали.

1984 год - организовывает «RossFamily».

1989 год - женится на Луизе Уотсон.

1996 год - рождается дочь Белла Росс Уотсон.

17 мая 2001 год - найден застреленным в кабинете своего офиса.»

Вчитываясь в информацию о деятельности «Ross Family» за те годы подмечаю, что в отличии от своего брата, Роберт вёл дела совершенно иначе. Последние годы перед смертью, пытался сменить профиль группировки в легальный бизнес.

Годы смерти моего брата и отца Беллы сходятся, разницей в месяц. Получается Уильям работал на Роберта, а после его убийства власть перешла в руки Клиффорда. Не плохо мудак устроился на всё готовенькое.

Прохожусь по информации о матери Беллы - Луизе Росс Уотсон. Ничего примечательного: единственная дочь, вырастила Луизу мать одиночка, в графе отца прочерк. Бросила университет ради замужества, посещала психолога несколько лет до рождения ребенка. Покончила жизнь самоубийством. Найдена в собственном доме с перерезанными венами.

В глаза бросается дата смерти 20 мая 2001 года. Через три дня после убийства мужа. Не выдержала потери? Казалось бы, ничего подозрительного, но паранойя твердит, что слишком всё ладненько сложилось. Три смерти за короткий срок в криминальных кругах, просто так не бывает.

Все активы, принадлежащие Роберту, перешли в грязные руки его братца. Белле не досталось ничего от состояния родителей. Судя по отчётам, Роберт был далеко не глупым человеком. Зная, какой рисковый образ жизни он ведёт, странно, что не перестраховался и не оставил завещание, обеспечив безбедное будущее единственной дочери. Это наводит на определённые мысли.

Сажусь в кресло, тяжело вздыхаю откидывая голову. Да, наделал делов. Втянул невинную девчонку, в этот грязный мир. Чё теперь с ней делать не знаю.

По памяти набираю номер городского телефона.

—Через пол часа подъеду, — сообщаю без приветствий и сбрасываю звонок. Прихватив увесистую папку с информацией на семью Росс, выхожу из кабинета. Только одному человеку я могу довериться в этом деле.

Глава 4

Белла

«Человеку свойственно

не переставая думать о том,

что дорого его сердцу.»

Как и приказал Адам, меня подняли наверх. На третий этаж, если быть точнее. Я с ужасом еле плела ногами, за держащим меня под локоть конвоиром. Не знаю, правильно ли называть мужчину этим словом. Возможно, у этих бандитов есть свои названия должностей.

Вырываться даже не пыталась, реалистично понимая, что самостоятельно через эти подземные катакомбы не выберусь. Множество поворотов, ответвлений и бесконечные лестницы – вот всё, что я видела. Чем выше мы поднимались, тем приличнее начинало выглядеть здание, преображаясь.

На ветвистой лестнице, я постоянно спотыкалась, если бы не держащий меня мужчина, разбитый нос меньшее что могло меня ожидать. Боль в рёбрах усиливалась с каждой ступенькой, но я продолжала идти, кусая губу, чтобы не завыть.

Моё изнеможённое сознание сбилось со счёта, по скольким лестницам мы поднялись. Ступеньки, ведущие вверх, казались бесконечными. Наконец остановившись, конвоир поднёс карточку ключ к закрытой двери, замок щёлкнул, и мы оказались в длинном коридоре. Я чувствовала себя, словно пробежала марафон, в правом боку кололо от неправильного дыхания.

Я понимала, что возможно самое страшное позади и сейчас меня хоть ненадолго оставят в покое, но сердце предательски колотилось. В этом месте ни в чём нельзя быть уверенной. Пройдя до середины коридора, конвоир отпустил меня, открыл коричневую деревянную дверь и отошёл, пропуская внутрь первой. Как выяснилось «поднять наверх», означало сменить мою камеру заключения. По сравнению с местом, в котором я очнулась, эта комната показалась хоромами. Не думаю, что она предназначается для заключённых вроде меня. Подозреваю, что принадлежит одному из людей, работающих на бандита Адама. Видимо некоторые живут здесь.

Интерьер, оказался достаточно уютным. Тёмный ковролин на полу, аккуратно застеленная кровать средних размеров. Комод и стол со стулом. Также за дверью прилегает душевая комната, в которой есть всё необходимое. На удивление помещение оказалось очень чистым, даже пылинки нет.

Из окна открывается вид на подъездную дорогу и часть двора. Главным моим развлечением стало наблюдать за происходящим на улице. Поначалу люди в чёрной форме с автоматами наперевес пугали, затем единственной отрадой стало следить за их передвижениями по территории.

В первый день, поспав пару часов и набравшись сил, я начала колотить в двери руками и ногами со всей дури, кричать, что бы меня выпустили. Злость закипала во мне сильнее с каждой минутой. Несправедливость происходящего душила. Примерно через час поняла, что меня игнорируют, и в истерике стала швырять мебель. От бушующего адреналина в крови, я забыла о боли в области рёбер. Первым в моём погроме пострадал стул, я била его о стены, дверь и пол, пока бедняга не развалился на части. Я кричала оскорбления, не разбирая слов. Перевернула стол. Гнев застилал глаза и разум, в тот момент я не боялась, что может ворваться Адам или кто-то из его людей. Я хотела этого. Хотела, чтобы они пришли и увидели, до чего довели меня. Раскидала мужские вещи из комода по всей комнате. Сорвала простынь и разорвала, сбросила с кровати матрас и распотрошила подушку. Затем обессилено рухнула на пол, посреди устроенного хаоса и прорыдала полночи, оплакивая свою свободу и переживания о любимых людях.

На утро стало гадко от своего поведения. Стыдно перед самой собой за слабость. Я не привыкла так расклеиваться, естественно это не типичное происшествие в моей жизни поэтому и реакция такая. Пришлось взять себя в руки и навести порядок. Я максимально аккуратно сложила разбросанные вещи убрав в комод, ведь их хозяин не виноват в моём положении. Хотя, смотря с какой стороны на неё посмотреть, вдруг это комната одного из громил, что меня похитили? Стараясь абстрагироваться от всей этой ситуации, я постаралась сосредоточиться на уборке. Поставила стол на своё место, изрядно попыхтев вернула матрас на кровать. И как у меня вчера хватило сил его так легко сбросить? Простынь, подушка и стул восстановлению не подлежали, аккуратно сложила их и оставила около двери.

Адама и его консильери[1] Джона я не видела с того дня. Но видимо один из них распорядился, чтобы мне принесли мазь и таблетки. Лекарства значительно облегчают боль.

Единственные люди с кем я контактировала за это время только охранники приносящую еду и их кислые лица. Первые два дня, я пыталась их разговорить, но кажется, они как монахи приняли обет молчания. Поэтому все попытки свелись к нулю, и я сдалась.

Меня держат здесь уже третий день, не давая выйти даже в коридор. Под дверью дежурят охранники, сменяясь ежедневно. Еду приносят один раз с утра на все приёмы пищи, на весь день.

[1] Консильери — руководящая должность в иерархии сицилийской, калабрианской и американской мафии.

Проанализировав тот роковой вечер на холодную голову, думаю, что Брайан получил сотрясение мозга. Ежеминутно извожу себя мыслями о бабушке. Страшно представить в каком она сейчас состоянии. Что делает? Наверняка пошла в полицию и меня сейчас ищут, это в случае, если Брайан рассказал ей правду. Но я надеюсь, что он не сделал этого, в возрасте бабушки, боюсь она не сможет пережить похищение единственной внучки.

Сердце разрывается от мысли, что Мередит может пострадать из-за меня. На душе тревога от неизвестности, что меня ждёт в будущем. Когда отпустят? И отпустят ли вообще? Адам и Джон не поверили, что я не дочь Клиффорда. А слова о том, что меня вернут по частям, если дядя, не выполнит условия, поставленные Адамом, не дают покоя. Он действительно это сделает? Убьёт меня? Что Клиффорд и Адам между собой не поделили? И что вообще связывает брата моего отца с этим бандитом?

Сейчас глубокая ночь, электронные часы на стене показывают 03:24. Режим я свой сбила, окончательно перепутав день с ночью. В сотый раз за сегодня, сажусь на широкий подоконник и вытягиваю перед собой ноги. Как заворожённая наблюдаю за полной луной, освещающей звёздное небо. Я чувствую себя, как Фиона запертая в башне. Жду, когда же придёт Шрэк и спасёт меня от дракона.

В памяти невольно всплывает момент, как мы с Брайаном уехали в загородный дом его родителей, на все выходные. Это было незабываемое проведённое вместе с ним время. Мы чувствовали себя тогда такими взрослыми и самостоятельными. Как у семейной пары, у каждого из нас были свои обязанности по дому. Брайан колол дрова для розжига камина, а я с упоением наблюдала за любимым мужчиной моя посуду у окна.

Тишину нарушает звук вставляющего ключа в замок, неожиданно вырывая меня из счастливых воспоминаний. Я замираю, изумлённо уставившись на дверь, в ночное время никогда не приходят. Спешно спрыгиваю с подоконника, забиваясь в угол. Сердце стучит с бешеной скоростью. Дверь распахивается, в проёме стоит мужской силуэт, освящаемый только луной. Кто нежданный гость я понимаю сразу, его энергетика заполняет пространство вокруг мгновенно. Адам.

Он включает свет, заметив меня удивлённо хмурится, а я как можно сильнее пытаюсь слиться со стеной.

— Что ты тут делаешь? — хмурится мужчина. В ступоре смотрю на него хлопая глазами, как полоумная. Действительно, что я тут делаю? Может потому, что меня похитили и силой удерживают?

— У меня к вам тот же вопрос, — необдуманно выпаливаю я, мысленно ругая себя.

Кажется, я совсем сума сошла запертая в одиночестве, раз допускаю подобную дерзость к такому опасному человеку, как Адам.

— Ты в моей комнате, — лаконично произносит он, закрывая за собой дверь. Обвожу помещение взглядом, словно в первый раз, переваривая сказанную новость.

Почему Адам только сегодня пришёл, если этоегокомната? Он здесь живёт? Становится не уютно, от осознания, что я сплю на бандитской кровати. Ем за его столом, принимаю душ, пользуясь его вещами. Ощущаю себя, вторгшейся в чужое личное пространство. Слегка встряхиваю головой, чтобы прогнать подальше глупые мысли, не по своей воле я оказалась здесь, чтобы теперь чувствовать себя некомфортно.

Вальяжной походкой Адам направляется к кровати и садится на самый край. Теперь я действительно осознаю, что нахожусь в комнате Адама. Он так гармонично смотрится здесь, сидя сейчас на этой постели. Как я раньше не догадалась? Интерьер комнаты, ведь так и кричит, что принадлежат ему.

Мужской взгляд цепляется за сломанный стул и сложенные сверху вещи, я тяжело выдыхаю от мысли, что Адам понял чьих это рук дело. Охрана упорно игнорировала мои просьбы забрать их. В красках представляю, что Адам устроит мне за порчу имущества. Спустит обратно в подвал? При воспоминании о сыром и холодном, тёмном помещении тело передёргивает. Однако Адам спокойно переводит своё внимание на меня, словно ничего не видел.

— Кто тебя сюда привёл? — он разминает шею, не сводя с меня пытливого взгляда.

— Ваши конвоиры не называют имён, — неловко пожимаю плечами. —Они вообще ведут себя, как немые, — уже тише бубню себе под нос.

Откуда я могу знать, кто из них меня привёл? Натягиваю рукава чёрного мужского свитера, чтобы спрятать ладони, по привычке. И тут до меня доходит, что я стою одетая веговещи. Сменной одежды у меня с собой нет, поэтому пришлось надевать то, что лежало в комоде. Щёки обдаёт жаром, от неловкости. Ведь Адам явно заметил, что я стою в его вещах, но ничего не сказал.

— Конвоиры? — Адам заходится заразительным смехом, запрокинув голову назад, мужская грудь ритмично вздымается. Его реакция немного успокаивает меня. Сегодня я не чувствую от него исходящих волн агрессии и неприязни по отношению ко мне, как в нашу первую встречу. Что-то в нем изменилось. Это ощущается в его взгляде, спокойному тону голоса и плавных движениях.

— Простите, я не знаю, как правильно называть ваших людей, — немного смущённая его весёлой реакцией отвечаю я.

— Они солдаты,Белла,— спокойно произносит Адам, своим низким голосом. Моё имя из его уст прозвучало так легко и непринуждённо, как будто мы знакомы тысячу лет. Словно он произносит его, на день сотню раз.

Они же не военные, интересно почему именно солдаты? Я решаю тактично не задавать лишних вопросов, которые могут разгневать бандита. Моё молчание его совершенно не тяготит и не смущает, какое-то время мы просто молчим, Адам сидя на кровати и пристально разглядывая меня, а я по-прежнему стою, прижимаясь к стене и смотря куда угодно, только не на него.