— Сообразительная, — многозначительно протягивает он, — уговорила, сначала ужин.

Сначала?

Быстро переодеваюсь и спускаюсь первая на кухню, чтобы начать разогревать еду. Достаю из холодильника мясной пирог и контейнер с готовыми стейками. Боже храни Хильду! Раскладываю по тарелкам и ставлю разогреваться. Когда у меня всё готово, Адам входит на кухню с удивлением смотря на накрытый стол.

— Шустрая, — в момент, когда он садится , звонит телефон. — Да! — рявкает босс клана. В трубке слышится сумбур голосов, кто-то бурно объясняет, что-то Адаму.

Не дослушав бандит сбрасывает звонок и встаёт быстрым шагом покидая кухню.

— Что-то случилось? — я не понимающе смотрю на его удаляющуюся спину первые несколько секунд, после чего бегу следом. — Ты куда?

— Не жди меня, поешь и ложись спать, — командует он и выходит через парадную дверь, в одной только футболке.

Стою смотря на захлопнувшуюся дверь перед моим лицом, гадая, что случилось? Холодок пробегает по коже, от чувства одиночества мгновенно накатившего на меня. В полной прострации бреду на кухню, аппетит совершенно пропадает, поэтому убираю всё по местам, и поднимаюсь в свою спальню.

Пол ночи я ворочаюсь без сна, ругая Адама и себя. Привёз меня, снова заточил в своей башне и свалил в закат! Глупая, поверила в его обещания быть чаще рядом.Но это же не значит, что он будет сидеть с тобой двадцать четыре часа в сутки? У него есть своя жизнь!Как всегда, во мне просыпается та часть, которая при любом удобном случае оправдывает Адама. И доля правды в этом есть. Но толика обиды засела внутри и отказывается уходить, поэтому засыпаю я только на рассвете с грустью на душе.

На следующий день Адам так и не появляется, во вторник тоже. Я извожу себя переживаниями, вдруг с ним, что-то случилось? Но тогда бы Джон приехал и сообщил. Адам говорил, что во вторник должен был состояться суд над Оуэном, напавшим на меня в охотничьем домике. Связано ли продолжительное отсутствие Адама с этим?

Но есть в этом и плюсы - я завела себе друга в лице того нового охранника. Лео оказался довольно таки милым и открытым пареньком, который в отличии от других мужчин, работающих на территории, не шарахается от меня, как от прокажённой. Мы здороваемся и желаем друг другу хорошего дня. Периодически обмениваемся шутками, и глупо беседуем о погоде.

Два дня я скитаюсь по дому, как приведение. Днём в окружении Хильды, а вечером в гордом одиночестве. С каждым часом ожидания, во мне всё больше и больше разрастается злость. По большей степени на саму себя, ведь я понимаю, что жду его, потому что соскучилась! Как же прекрасно мне раньше жилось в этом доме, не переживая о его хозяине. Неужели нельзя было позвонить и передать мне хоть слово, через Хильду? Я устала донимать женщину вопросами в духе – не в курсе ли вы, что с Адамом и где он? Но каждый раз на свой вопрос я получала один и тот же ответ, что бедная домоправительница сама в полном неведении, также, как и я.

К вечеру среды, я уже смирилась и дала себе слово не вспоминать даже его имени! Но этой ночью я просыпаюсь от вновь вернувшихся ко мне кошмаров. Они пропадали только на время нашего пребывания в охотничьем доме, когда Адам был рядом. Чёрт! Дала же себе слово не вспоминать его имени!

Тишину нарушает звук шагов из моей ванной в комнату. Замираю, с ужасом пытаясь разглядеть ночного гостя.

— Не суетись, — звучит до боли родной голос Адама.

Включаю ночник на прикроватной тумбочке, бандит выглядит неестественно бледным даже в полумраке, идя медленным шагом к кровати. И тут я замечаю его перебинтованный живот под рёбрами.

— Что случилось?! — соскакиваю со своего места и подхожу к мужчине, не решаясь прикоснуться, чтобы не сделать больно.

— В норме всё, — проходит мимо меня и стиснув зубы ложится на постель.

— Я же не слепая, Адам! — не смотря на злость, накидываю на его ноги одеяло, и подхожу ближе наклоняясь, чтобы осмотреть рану. — Что под повязкой?

— Поцарапался, — бандит закрывает глаза, давая понять, что разговор окончен. — Ложись, — хлопает ладонью по свободной половине кровати.

Я мнусь ещё несколько мгновений, но после понимаю, что спорить с ним бесполезно. Выключаю ночник и опускаюсь аккуратно на постель, чтобы не побеспокоить своего нового соседа. Сон не идёт, добрых полчаса разглядываю в темноте нахмуренное лицо Адама. Я вижу, как ему больно даже во сне. Его дыхание сбилось, этот грозный бандит выглядит сейчас таким беззащитным, что сердце сжимается от тоски. Конечно, утром он снова будет геройствовать, уверяя, что с ним всё в порядке, как настоящий мужчина.

Так и не сомкнув глаза до самого утра, я тихо встаю, чтобы не потревожить сон Адама и спускаюсь на первый этаж, за медицинской аптечкой. Буквально до отъезда я перебирала её и с удивлением обнаружила не совсем стандартный набор лекарств. Аптечка — это ещё, мягко говоря, на самом деле, это целый чемодан всевозможных медицинских инструментов, и препаратов необходимых для экстренной помощи при ножевом и огнестрельном ранении. Неудевительно, да?

Пыхтя от тяжести, поднимаю чемодан к себе в спальню, с твёрдым намерением осмотреть бандита и сделать перевязку. Войдя, я встречаюсь с уже сидящим на кровати Адамом. От резких движений на бинте проступила кровь.

— В доктора решила поиграть? — сухими губами произносит он с хрипотцой.

— Я и есть доктор, — задрав голову ставлю у подножия кровати принесённые инструменты и лекарства.

— Врушка, — сузив глаза выносит свой вердикт Адам, — ты только ассистент, заканчивающий медицинский.

Я игнорирую его издёвки, и принимаюсь доставать всё, что посчитаю необходимым.

— Помолчите и дайте мне сделать перевязку, — с серьёзным видом заявляю я, и складываю на тумбочку бинт, марлевые салфетки, спирт, пинцет и ножницы.

— Мы опять на «вы» перескочили? — хмурится он.

— Нет, просто на данный момент я врач, а вы мой пациент, поэтому будем соблюдать формальности, — с вызовом смотрю на ухмыляющегося Адама.

Так как медицинских перчаток нет, ухожу в ванную, чтобы тщательно вымыть руки, после обрабатываю их антисептиком и приступаю к перевязке. Знаю, что без перчаток работать нельзя, но выхода нет. На удивление Адам не сопротивляется, а спокойно даёт о себе позаботится.

Разрезаю старую повязку ножницами, и моему взору открывается страшнючий и весьма неэстетичный шов, под левым ребром, от ножевого ранения. Топорная работа, сразу видно штопали впопыхах. Решаю не говорить это Адаму, чтобы не подставлять человека, который спас ему жизнь. Всё-таки какая разница, красивый ли шов если тебе больше ничего не угрожает? Правильно никакого! Тем более шрамы только украшают мужчину.

На самом деле рана выглядит совершенно не опасной и думаю дней через пять – семь, шов можно будет снимать. Удивительно, что селезёнку не задело при ранении.

Обрабатываю шов мирамистином, после чего накладываю новую, стерильную марлевую салфетку и забинтовываю. Адам за всё время перевязки сидит не шелохнувшись.

— Глубоко поцарапался, что шов пришлось накладывать, — не выдержав говорю я, складывая, всё обратно в чемоданчик, который решаю оставить у себя в комнате для дальнейших перевязок. — У вас там что поножовщина была? — пока я отвлекаюсь, куда бы поставить аптечку, Адам встаёт с кровати. — Куда?! Тебе нужен постельный режим!

Словно не слыша меня, он шаркает ногами к выходу из спальни. Я оббегаю и преграждаю путь.

— Уйди с дороги, — командует Адам, своим стандартно приказным тоном. Если раньше я затряслась бы и послушалась, то сейчас нет. Я не позволю ему рисковать своим здоровьем. — Белла! — рявкает стальным голосом.

— Нет, я не пущу! — складываю руки на груди. — Тебе нужен постельный режим хотя бы пару дней.

— У меня нет на это времени, отойди я сказал.

— Можешь орать на меня, ударить, но я не пущу! — подхожу ближе и обхватываю его лицо своими ладонями, сама от себя того не ожидая. Мы смотрим друг на друга, оба удивлённые моим внезапным порывом. Обычно в нашей «паре» первый шаг всегда делает Адам. — Прошу останься, думаю Джон сам может справится.

В итоге не без труда, он сдаётся под натиском моих чар. И следующие дни, большую часть времени проводит дома. Я делаю ему ежедневные перевязки, слежу, чтобы вёл менее активный образ жизни. На третий день уже просто начинаю обрабатывать шов, не накладывая повязку, а на седьмой совсем их снимаю, так как рана идеально зажила! За эти дни мы перекочевали в спальню Адама на третий этаж. Когда я увидела её впервые, едва ли сдержала себя, чтобы не открыть рот от удивления.

Комната занимает половину третьего этажа, поражая своими размерами. Пол из дубового дерева, придаёт помещению лёгкую загадку, идеально гармонируя с чёрной кроватью без ножек. Но больше всего меня поражают панорамные окна в пол с видом на верхушки деревьев. Невероятное зрелище, я готова лежать и наблюдать за раскинувшейся картиной сутки на пролёт, кажется будто ты паришь в облаках наблюдая сверху вниз. Всё помещение отделано в тёмном стиле, однако проступающий свет с улицы это сполна компенсирует.

Адам, не вникая в подробности, устав от моего нытья и вопросов, скажем так под давлением признался, что действительно не приезжал домой из-за возникших проблем с Оуэном. Вмешался глава Сан-Франциско и у них произошёл вооружённый конфликт. Из-за меня он нажил себе ещё одного врага. Что по итогу случилось с Оуэном после суда, он мне так и не рассказал, но боюсь, что мои страхи подтвердились...

Глубокая ночь, Адам приехал всего пару часов назад, настойчиво разбудив меня своей мужской потребностью. За прошедшую неделю на «больничном», после снятия швов он совсем озверел в своём желании ко мне. Я только и делаю, что успеваю отбиваться от очередных сексуальных нападений. Вот и сейчас, мы лежим в постели, после очередного секс марафона, Адам гладит мои распущенные волосы, думая о чём-то своём.

— Зачем тебе такой большой дом если ты живёшь один? — не выдержав задаю вопрос, который мучает меня с самого первого дня пребывания тут, но спохватившись добавляю, — но, если не хочешь рассказывать, я не обижусь.

Адам молчит, какое-то время. Уже не надеясь на ответ, мои мысли уплывают в другое русло, но Адам начинает говорить:

— В детстве, я всегда грезил о большом доме, где мы будем жить с семьёй, — он делает паузу, — и вот я воплотил свою мечту в реальность. Только семьи больше нет.

— А где они? — робко спрашиваю, смотря на серьёзное лицо бандита, перебирающего прядки моих волос. Ведь я совсем ничего о нём не знаю.

— Здесь, — прикладывает указательный палец к своему виску, — в воспоминаниях.

— Что с ними случилось? — придвигаюсь поближе и кладу ладонь на его грудь, как бы поддерживая продолжить рассказ.

— Старшего брата убили в две тысячи первом году, — на секунду он замолкает, словно слова даются тяжело. Никогда не видела, чтобы Адам так не решительно о чём-то говорил. — Мама умерла от инфаркта на следующий день, не пережив смерть Уильяма.

Уильям, значит так звали его старшего брата.

— Сколько ему было? — пытаюсь представить себе маленького Адама, оставшегося сиротой, потерявшего самых близких людей. — А твой отец?

— Примерно моего возраста. Отца я никогда не видел, Уильям заменял мне его, — неохотно отвечает бандит.

— Мне очень жаль, — произношу с сочувствием. — Мои родители погибли в тот же год, — решаю поделиться с ним своей историей, чтобы разделить нашу утрату вместе.

— Знаю, белка, — Адам притягивает меня к себе и целует в макушку. — Видел досье на твою семью.

— У тебя есть досье на мою семью? — изумлённо повторяю сказанные им слова. Меня мгновенно наполняет энтузиазм, — могу я посмотреть?

Адам странно на меня косится.

— Зачем?

— Бабушка никогда не рассказывала мне подробностей, — начинаю тараторить впопыхах, — я просто знаю, что мама с папой погибли в автокатастрофе, а где и как это произошло - нет.

Бандит пристально изучает моё лицо.

— У меня его уже нет, — отворачивает лицо смотря в потолок, — вернул тому, кто давал почитать.

— Что значит давали почитать? — его слова звучат не правдоподобно, или же просто у меня развивается паранойя.

— Нет у меня сказал, всё! — ледяным тоном отвечает бандит, поднимается с постели и уходит в душ.

Я остаюсь лежать одна в смятённых чувствах. Что это сейчас было вообще? Взбесился на ровном месте! У него точно с нервами не всё в порядке.

Утром я просыпаюсь в пустой постели, хотя сторона Адама, ещё тёплая. После ванных процедур спускаюсь к Хильде, попутно планируя, как провести сегодняшний день. На кухне меня ожидает сюрприз в виде Джона.

— Привет малая! — он сидит на стуле, как царь горы, окружённый заботой Хильды. Женщина просто души не чает в этом повесе, ведь Джон всегда знает, как найти подход к человеку, в этом я убедилась на собственном опыте. — Давненько не виделись.

— Доброе утро! — его я рада видеть хоть каждый день. — Приятного аппетита.

Обнимаю пухлую талию Хильды, попутно наливаю себе свежесваренный, ароматный кофе и сажусь напротив гостя. Домоправительница ставит на стол полный поднос всевозможной выпечки, что аж слюнки текут.

— Ох, женщина, ты волшебница! — озвучивает мои мысли Джон, хватая булочку с джемом. — Ради такого, я готов каждое утро тащиться к вам загород!

— Приезжай мой золотой мальчик! — восклицает Хильда. — Адама дома не бывает, Белла ничего не ест, ходит, как мумия! Для кого я всё это готовлю спрашивается?

— О-о, кажется я освободил кракена[1], — шепчет мне Джон, и мы начинаем хихикать.

— Закончил любезничать? — за моей спиной, как гром среди ясного неба разносится голос Адама, заставляя дёрнуться так, что я чуть не давлюсь глотком кофе. — Давай, поехали.

Разворачиваюсь, посмотреть на него. Адам стоит с каменным лицом; ясно, у кое-кого отвратительное настроение с самого утра.

Джон встаёт со своего места поблагодарив Хильду за завтрак. Босс и его подручный на выходе из кухни сталкиваются с моим новым другом – Лео. Парень заносит ящик с продуктами.