Локация: Зеленый округ, Западный сектор.

Жилая зона. Лазурный квартал

На стоянке общественных скутеров Вэл приложил браслет к окошку единственного двухместного, в цветных округах такие популярностью не пользовались. На время операций личные браслеты заклеивали «глушилками» — полосками силикона. Фальшивый браслет цепляли поверх и прикрывали рукавом. Распознать подмену, если рукав задерётся, издали было невозможно, а подпускать к себе посторонних ближе, чем на два метра, Дэн запрещал.

Вэл кивнул Рокси на скутер. Задумчиво глядя на браслет, пробормотал:

— Интересно, как он это делает?

— Кто?

— Дэн. При каждом новом считывании система контроля фиксирует новые данные. Поддельный браслет ни к какому конкретному ай-ди не привязан, всё время цепляет разные.

Рокси пожала плечами:

— Это ж Дэн. Он и не то умеет... Поехали? Времени мало.

Вэл уселся позади девушки. После того, как оба надели шлемы и застегнули щитки, скутер тронулся. Час поздний, транспорта на дороге немного, но Вэл проложил маршрут по самым неоживлённым улицам.

— Перестраховываешься, — заметила Рокси. — Ну, едем и едем. Никто на нас и внимания не обращает.

— Кто-то, может, не обращает, а кто-то — наоборот. Мы с тобой странная пара.

— Почему?

— Потому что на одну такую побрякушку, — Вэл коснулся золотых нитей на шее Рокси, — такой парень, как я, будет зарабатывать год. При условии, что весь год этого парня кто-то будет содержать... Мы с тобой разные.

— Да уж, — Рокси рассмеялась. — Помню, как ты смотрел, когда Дэн меня в команду принял. «Это что за кукла?»

— Ну, и в чём я был не прав? Кукла и есть... Блин, отпусти!

Рокси, обернувшись, цепко ухватила его за нос. Пригрозила:

— Ещё раз так назовешь — дальше пойдешь пешком.

— Ха, напугала. — Вэл потёр нос. — Браслет-то у ме... Блин!

Рокси довольно рассмеялась. Открыв ладонь, показала снятый с Вэла браслет.

— Лихо, — признал Вэл.

— Яшка говорит, что я талантливая.

— Да ну? А больше ничего не говорит?

Рокси потупилась. Проворчала:

— Что больше всего ноги удались. Хотя сиськи тоже ничего... Яшка — хам и сексист!

Вэл ухмыльнулся.

— Трудное детство. Гендерное неравенство, все дела... Ты знала, что у Яшки жена есть?

— Чего?!

— Того. Сам рассказывал, их в таборе чуть ли не с рождения сватают. Традиция.

— Офигеть.

— Ну. Хотя, если Яшку из табора выперли — теперь уж он женатым не считается, наверное.

Рокси пожала плечами.

— Его не поймёшь. Вроде весь нараспашку, а чуть чего всерьёз — так фиг угадаешь, правду говорит или врёт. Боцману, и то больше веры.

— Да все мы такие. Ты о себе тоже не больно рассказываешь.

— Мне нечего рассказывать. — Рокси поджала губы.

— Угу. Вот и я так говорю... — Вэл помолчал. — Ладно. Главное, чтобы у Яшки сегодня сладилось.

— Сладится, — уверенно сказала Рокси.

Покосилась на женщину, сидящую за рулем автомобиля на соседней полосе. И сдвинулась назад, ближе к Вэлу. Прошептала:

— Обними меня. Сделай вид, что тискаешь — тогда эта тетка расфыркается и отвернётся. А то она правда как-то странно смотрит.

***

23-е августа, 42-й год от начала Светлых времен.

Операция «Лисьи хвосты» завершена. Цели уничтожены. Всё чисто.

«Потери?»

Нет.

«Риски?»

Нет.

«Команда?»

Сработали чётко. Я доволен.

«Новая цель?»

Определена.

«Сроки?»

7-10 дней.

«Действуй. Пусть Стражи от тебя не отвернутся. До связи».

«До связи».

Дэн привычно удалил переписку. Расстегнул защитный костюм, с наслаждением потянулся. И направил кресло в сторону душа.

Локация: Зеленый округ, Юго-Западный сектор.

Малый Цветочный квартал

— ... Что ж. Спасибо за то, что хотя бы выслушал.

Ингрид коснулась браслета, обрывая звонок. И, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась. Последняя соломинка, за которую надеялась ухватиться, только что переломилась с треском.

«Нет, прости. Ты же знаешь, как сейчас взлетели цены, а мы недавно сделали взнос по ипотеке...»

«Извини, дорогая. Сейчас никак. Может, в следующем месяце...»

«Доченька, у тебя какой-то странный голос. Что случилось?»

— Ничего, мама, — сквозь рыдания проговорила Ингрид. — Ровным счетом ничего!

Эти гады просто-напросто отобрали у неё последнее. Всё то, что было отложено на лечение дочери, на оплату её социальных занятий, на новую игру ко дню рождения. Ингрид специально собирала наличные — по старой, вывезенной ещё из Милка привычке. Казалось, что это надёжнее, чем доверять деньги электронным счетам, в последнее время так участилось мошенничество... А они пришли и отобрали всё.

Какая-то тварь распустила слух, что крошечный магазинчик товаров для рукоделия, который Ингрид приобрела в кредит четыре года назад, начал приносить доход. И эти уроды увеличили дань. Её словам и обещаниям они не поверили.

«Хочешь жить в Грине — плати», — бросил ей на прощанье мерзавец в шлеме с лисьим хвостом.

«Но у меня нет больше денег! Это правда последние!»

Он расхохотался.

«Вот чтоб я хоть раз чего другое услышал. У всех последние. И все платят. Парадо-окс...» — и вышел, громко хлопнув дверью. Мелодичный перезвон колокольчика, оповещающего хозяйку о приходе покупателей, до сих пор стоял у Ингрид в ушах.

Что же ей делать? Святые Стражи, где она так нагрешила?! За что?! Как только начинает казаться, что жизнь немного налаживается, непременно случается какое-то дерьмо.

Она борется. Вот уже семь лет борется, с тех пор, как ушёл Кевин, одна воспитывает больного ребенка. Правдами и неправдами сумела вырваться из Милка, перебралась в Грин. Думала, что хоть тут сможет выдохнуть. А теперь? Что ей делать теперь — когда завтра не на что будет купить даже продуктов, не говоря уж об оплате школы и лекарств?!

Ингрид выдвинула ящик кухонного стола. Посмотрела на упаковку с таблетками.

Препарат для эвтаназии, чтобы усыплять старых и больных животных. Подруга, работавшая ветеринаром, как-то пошутила, что для «бараньего веса» Ингрид двух таблеток будет более чем достаточно...

— Мама! — Агнешка ворвалась в дом так стремительно, что Ингрид едва успела задвинуть ящик.

Обычно стук костылей дочери слышала задолго до её появления. Торопливо отёрла слезы.

— Да, доча. Что случилось? Чего ты кричишь? И зачем бежала, тебе нельзя...

— Мама! — Агнешка её не слушала. — Нам письмо! Настоящее!

— Какое письмо? — Ингрид недоумённо взяла протянутый бумажный конверт.

Обычный белый — ни адреса, ни имени. Только наклейка с распечатанной цифрой.

С цифрой... Что?! Ингрид похолодела. Ровно столько отобрал у неё гад в оранжевом шлеме.

Надорвать конверт сумела не сразу, руки тряслись, как у припадочной. Ингрид даже не смогла удержать купюры, разноцветные бумажки посыпались из помертвевших, негнущихся пальцев на стол.

— Где... — с трудом сумела выговорить. — Где ты это взяла?!

— Дядя дал, — пробормотала Агнешка.

— Дядя? Какой ещё дядя? Что он тебе сделал?! — мысленно Ингрид уже проклинала себя за то, что позволила дочери одной играть в песочнице возле дома.

— Ничего не сделал. — Агнешка неуверенно хихикнула. — Он смешной был! В белом костюме и в колпаке, как у космонавта. Ты рассказывала, что есть люди, которые боятся вирусов, помнишь? Вот это такой дядя. Он спросил, мама дома? Я сказала, да. Он говорит: на, отнеси ей! Она обрадуется. И скажи, чтобы новости посмотрела, если ещё не видела. И глазом сделал вот так, — Агнешка попробовала изобразить подмигивание.

— Новости? — насторожилась Ингрид.

Святые Стражи, что происходит? Какой-то псих в противовирусном костюме, деньги... Встретить на улице человека в «скафандре», как в шутку называли противовирусные костюмы, — по нынешним временам редкость, но и не сказать, чтобы нечто небывалое. Отголосок Тяжёлых времен, тогда многие считали «скафандры» единственным средством гарантированной защиты. Всё давно изменилось, сейчас по любому из цветных округов можно передвигаться безбоязненно, но адепты «скафандров» время от времени появлялись. Ингрид слышала, что эти люди образовали что-то вроде секты, в которой традиция носить «скафандры» передавалась из поколения в поколение. Но какое отношение сумасшедшие фрики имеют к отобранным у неё «лисьими хвостами» деньгам?! Голова шла кругом. Ингрид коснулась браслета, активируя экран на кухонной стене.

Первый же, наугад включенный канал, накинулся на неё с воплем: «Экстренные новости! Внимание! Экстренные новости!»

Короткий ролик: три парня на мотоциклах, в ненавистных оранжевых шлемах с лисьими хвостами. И поливающий их шквал огня. Колесо мотоцикла, едущее на камеру. И слова бегущей строкой:

«Бьют свинцовые ливни. Война началась. Мы вернём миру справедливость».

Ингрид смотрела на экран. Прокручиваемую вновь и вновь сцену страшного, жестокого убийства — как в исторических фильмах про войну.

Она пыталась ощутить хоть что-то, похожее на сострадание. Но понимала, что испытывает совсем иное чувство. Новое для себя. Упоительное чувство мести...

— Так вам и надо, мразям, — сглотнув слёзы, пробормотала Ингрид. — Так вам и надо!

— Мама... — Агнешка насторожилась, потянулась к ней. — Мама, ты что, плачешь? Этот, в колпаке, был плохой дядя? Ты не рада?

— Рада, доча. — Ингрид обняла Агнешку, прижала к себе. Торопливо сгребла со стола купюры — не могла проститься с суеверным страхом, что ей всё это снится. Поцеловала дочь в макушку. — Иногда бывает такое, люди плачут от радости. Это... Это был очень хороший дядя.

***

Яшка стоял на другой стороне улицы, прильнул к стене дома напротив. Его костюм лишь на неискушенный взгляд был похож на те, что носили психи-противовирусники. «Хамелеон-6», разработка Тяжёлых времен. При активации включается режим мимикрирования под поверхность контакта.

Разглядеть Яшку с расстояния ближе, чем пара шагов, было невозможно. А сам он отлично видел, как на фоне освещённого окна молодая женщина с измученным лицом вскрыла конверт.

Всплеснула руками, что-то проговорила. Потом заплакала и обняла дочь.

— Три, — довольно пробормотал себе под нос Яшка. — Осталось пять. Нормально. До утра управлюсь.

Он отделился от стены дома, одним прыжком преодолел невысокую ограду палисадника. Сунул руки в карманы комбинезона, надвинул шлем и, насвистывая, пошагал к парковке.