Локация: Зеленый округ, Юго-Западный сектор.

Седьмой участок Департамента Эс-Ди

— Бернард Краувиц, — проговорил Виктор, глядя в зеркало.

Штольц, подошедший к нему, кивнул.

— Верно. Не волнуйся, Вик. Старина Берни ещё никого не подводил.

Бернард Краувиц — теперь Виктора звали так. Умельцы из службы наружного наблюдения перенастроили его браслет и поправили внешность. Глаза Виктора, от природы серые, стали карими, коротко остриженные светлые волосы потемнели и отросли ниже плеч, на щеках и подбородке появилась трёхдневная щетина.

— Лицо не трогать! — строго предупредила Виктора женщина, наносившая грим. — Не умываться, глаза не тереть. Первые полчаса будет немного неприятно. Потом привыкнете.

— А долго будет держаться?

— До трёх суток коррекция не требуется.

— А потом?

— А дольше ты в Милке не задержишься, — отрезал Штольц. — Самое позднее — послезавтра утром, должен вернуться. Задача ясна?

— Так точно.

— Выполнять.

— Есть выполнять.

Виктор одёрнул синюю куртку из плотной ткани. Её и такие же синие штаны с логотипом компании, занимающейся грузоперевозками, ему тоже выдали здесь, в службе наружного наблюдения — по легенде, Бернард Краувиц работал экспедитором. Сопровождал грузы, поставляемые в Зелёный Округ из Милка. Парень с таким именем и похожей внешностью действительно существовал. Но время от времени, прибыв в Зелёный округ вместе с сопровождаемым грузом, оставался здесь. А назад в Милк вместо него отправлялся сотрудник Эс-Ди.

На языке протоколов это называлось «временным внедрением», по-простому именовалось «подсадкой». Теорию проведения таких операций Виктор изучал ещё в Академии, но выступать в роли подсадного до сих пор не доводилось.

***

От участка до отстойника большегрузных машин на окраине Зелёного округа, где Бернарда Краувица поджидал водитель фуры, Виктор доехал на такси.

«Шофёр о многом догадывается, но напрямую с ним лучше ничего не обсуждать, — проинструктировал Виктора Штольц. — Доберёшься до места, сядешь в кабину. Номер машины, как и прочая важная информация — в файле на браслете. Пока доедете до Милка, у тебя будет время её изучить».

Беседовать с Виктором водитель большегруза, похоже, и сам не собирался. Когда фальшивый Бернард Краувиц постучал в дверь, разблокировал замок и молча кивнул на пассажирское сиденье рядом с собой.

— Привет, — сказал Виктор.

Водитель снова молча кивнул. Приложил к окошку стартера на допотопной приборной панели допотопный брелок.

Ремень безопасности Виктор застёгивал уже на ходу. Подумав о том, что, будь он самим собой, то есть детектив-сержантом Эс-Ди Виктором Ковальски, обязан был бы наложить на водителя штраф. И за то, что подвергает опасности жизнь пассажира, и за состояние ремня безопасности — вытянуть который удалось не с первой попытки. А ещё о том, что водитель не может об этом не знать...

Виктор бросил на него взгляд исподлобья. Шофёр невозмутимо съезжал с обочины на шоссе. Взгляд Виктора он то ли не заметил, то ли не посчитал нужным заметить. Инструкция предписывала в ситуации, когда наложение штрафа невозможно, напомнить нарушителю о необходимости соблюдения правил. Она предписывала это не только эсдикам, но и любому законопослушному гражданину — и в большинстве своем законопослушные граждане именно так и поступали. В Зелёном Округе. А в Милке, где формально действовали те же законы, всё обстояло иначе. По крайней мере, двенадцать лет назад было так. Судя по поведению водителя, с тех пор мало что изменилось... Ну, что ж. Добро пожаловать на родину.

Виктор откинулся на спинку сиденья и вытащил из кармана плежер. Если верить навигатору, на месте они окажутся не раньше, чем через два часа. У него действительно будет время на то, чтобы изучить информацию.

***

Навигатор ошибся в прогнозах почти вдвое. Выехав из Зелёного округа в восемь утра, на склад, сотрудником которого числился Бернард Краувиц, машина прибыла к полудню. Виктор успел как вызубрить наизусть все содержащиеся на браслете инструкции, так и вздремнуть. В квартире Бернарда Краувица оказался ещё через час.

Обшарпанная многоэтажка, уже не первый десяток лет вопиющая о ремонте. Сломанный лифт, резкий запах мочи и гниющих отбросов, выбитые стёкла на лестничных площадках, расписанные граффити стены, вырванные с корнем крышки мусоропроводов...

По лестнице на четвёртый этаж Виктор почти бежал. Он вдруг понял, что возвращение в Милк причиняет ему едва ли не физическую боль.

Дверь квартиры открылась с браслета. А внутри Виктора ждал сюрприз.

Квартира оказалась двухкомнатной, в тесную прихожую выходили две двери. Одна из них была украшена фотографией Бернарда Краувица. Под ней скалился череп и перекрещивались кости — не влезай, убьет. А на другой двери красовалось изображение эсдика — такого, какими их любят рисовать в порнографических комиксах. В форменной небесно-голубой фуражке, при шокере, из одежды — чёрные кожаные трусы.

Виктор, оценив остроумие хозяина, усмехнулся. Пробормотал вслух:

— Мне, похоже, сюда.

Толкнул дверь с изображением эсдика. Та открылась. В соседнюю дверь был врезан замок, запирающийся на ключ. Лояльность Бернарда Краувица к Эс-Ди имела свои, весьма наглядно обозначенные, границы.

Обстановка в комнате оказалась спартанской. Рассохшийся шкаф с перекошенными, неплотно закрывающимися дверцами, и раскладная кровать, на которой лежала стопка одноразового постельного белья.

В шкафу обнаружилась одежда. Джинсы, пара футболок, клетчатая рубашка. Всё — паршивого качества, из дешёвой синтетики, но хотя бы чистое, пахнущее общественной прачечной. В Милке за эти годы не изменилось ничего. Даже запахи остались прежними... Виктор быстро переоделся, сменил штаны и куртку с логотипом на джинсы и футболку, сверху накинул рубашку. Задерживаться в квартире, даже ночевать здесь, он не собирался. Его задача — найти Эльзу, расспросить её и немедленно вернуться. От Милка его уже начало подташнивать.

Подумав, Виктор забросил на плечо потрёпанный рюкзак, который тоже обнаружил в шкафу — решил, что с рюкзаком на плече будет выглядеть более естественно. Бросил взгляд в тусклое зеркало на дверце шкафа. Убедился, что выглядит, как Бернард Краувиц: безликий житель безликого сектора. И быстро вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Локация: Белый Округ, Юго-Западный сектор.

Храмовая площадь

Мир разделился на округа больше сорока лет назад, задолго до рождения Виктора. До пандемии Мегаполис был единым огромным городом — хотя сейчас об этом вспоминали всё реже, старательно делая вид, будто стена из бронебойного бетона отделяла цветные округа от дальних всегда.

В Тяжёлые времена те, у кого были деньги — как жители самого Мегаполиса, так и люди, живущие в сотнях километров от него, — постарались оказаться поближе к центру. К заветному Департаменту Здоровья, изобретавшему всё новые вакцины от стремительно мутирующих вирусов.

В Тяжёлые времена люди умирали сотнями и тысячами. Едва удавалось победить один вирус, как следуя непонятным, непредсказуемым законам, зарождался и вспыхивал новый. Это была гонка на опережение, в которой человечество так и не сумело победить.

Предвидеть, как вирус мутирует дальше, не удалось никому — хотя исследования велись везде, в каждом уголке планеты и в каждом научном центре: от огромных, финансируемых властями, до любительских, существующих на деньги энтузиастов. Предсказывать появление вируса человечество не научилось. Алгоритм, по которому возникают вспышки, выявить не удалось. Всё, чего сумели добиться за это время — освоить навык мгновенного реагирования на каждую новую вспышку.

Главным компонентом в браслетах персональной защиты жителей цветных округов был датчик, определяющий появление в организме нового вируса и сигнализирующий об этом в Департамент Здоровья. В скорости создания противовирусной вакцины за эти годы люди весьма преуспели. Новая вакцина синтезировалась не дольше, чем сутки. Носителям вируса строго-настрого, под страхом депортации в Милк, предписывалось не выходить из домов. Через сутки спецбригады из Департамента Здоровья выезжали по считанным с браслетов адресам и вводили людям свежеразработанную вакцину. Еще сутки, максимум двое — и гражданин, зараженный новым вирусом, снова был здоров. Неделя обязательного карантина, и он возвращался к полноценной жизни.

Когда Виктор, еще в интернате, узнал, в какую сумму обходится синтез новых вакцин и содержание спецбригад Департамента Здоровья, в голове зашумело. Картина мира, до сих пор казавшаяся до ужаса несправедливой, перевернулась с ног на голову. Люди из Милка не зарабатывали таких денег даже близко. Дневного дохода всего квартала, где когда-то, до смерти родителей, жил Виктор, едва хватило бы на содержание единственной бригады. При том, что своей основной задачей — Виктор понимал это ещё будучи ребёнком, в Милке дети взрослели рано — люди считали уклонение от налогов. Как угодно, любым путём.

«Если бы эти люди хотели работать и зарабатывать, — вспомнил Виктор восклицание интернатского преподавателя, рассказывавшего об основах государственной экономики. — Если бы только хотели! Но они не хотят. Главная цель каждого из них, то, за что они держатся руками и зубами — урвать побольше, отдать поменьше. Обмануть, украсть. Делать что угодно — лишь бы не делиться с Мегаполисом доходами, которые тот тратит на них же. На заботу об их здоровье! Люди сами роют себе могилы и не понимают этого. Надеются, что пронесёт. Что новый вирус их не затронет».

Повзрослев, Виктор понял, откуда растут ноги у странной надежды жителей Милка — где далеко не все могли позволить себе купить браслет, а уж тем более установить на него прошивку, контролирующую состояние организма. Одиннадцати процентам населения вирус не угрожал. При каждой новой вспышке ровно одиннадцать человек из каждой сотни оставались незараженными. И никакой системы, так же как в появлении вирусов, в этом не прослеживалось. Вирус обходил стороной как стариков, так и грудных младенцев. Мужчин, женщин, взрослых, подростков — неважно. Вокруг человека мог заболеть и вымереть целый подъезд, весь многоэтажный дом — а самого его зараза не касалась. И так происходило каждый раз. При каждой новой вспышке. Население Милка, к тому моменту уже оказавшееся за спешно выстроенной бетонной стеной, сочло эту закономерность проявлением некой божественной мудрости.

Одиннадцать Стражей. Проклятых Стражей — в отличие от Тринадцати Святых, изгнанных с небес на землю и упокоившихся тут. Когда-нибудь Одиннадцать вернутся из изгнания и спасут людей. А всё, что можно сделать сейчас, это ждать и молиться. О том, что следующая вспышка не коснётся лично тебя.

К тому моменту, как новая вакцина, изобретённая в Департаменте Здоровья и распространяемая в цветных округах со скоростью ветра, добиралась до Милка, проходила, как правило, не одна неделя. Часть жителей уже нельзя было спасти. Часть — но далеко не всех. По статистике, вирус выкашивал от пятнадцати до двадцати процентов людей. Прочих удавалось выходить. И были еще Одиннадцать: люди, которым спасение не требовалось по определению.

Виктор вдруг понял, что давно идёт, не сверяясь с навигатором. Выйдя из квартиры Бернарда Краувица, он задал плежеру маршрут, но последние кварталы прошагал, не заглядывая в него.

Ноги несли Виктора сами. Глаза узнавали знакомые улицы. Он поворачивал в следующий переулок раньше, чем понимал, почему это делает.

На навигаторе приветливо светилась зеленая точка — показывающая, что идти осталось недалеко. Но на одной из замусоренных улочек Виктор остановился.

Спросил у пожилой женщины в фартуке, дымящей трубкой у дверей закусочной:

— Простите. К Храму Одиннадцати Стражей — туда? — он намеренно указал неправильное направление.

— Похмелись, сынок, — участливо глядя на него, посоветовала женщина. — Туда, — и махнула в нужную сторону. — Может, зайдёшь — здоровье поправить? Мы открыты уже.

— Спасибо. В другой раз.

Виктор пошёл туда, куда указала женщина.

— Храни тебя Одиннадцать, — вдруг услышал он вслед.

Обернулся.

Губы прошептали ответ сами — будто вовсе без его участия, будто и не было этих лет:

— Спасены будем.

Женщина добродушно кивнула.