Мы доезжаем до Рубежного. В машине вместе со мной Таня и Ева. Местность знакомая, загоняю прокатный автомобиль через поле в силосную яму. Пикап на прежнем месте, занятые суматохой боевики автомобиль не обнаружили. Это подсказывает дерзкую идею: хочешь стать незаметным — выделяйся!

Паркую легковушку вплотную к пикапу, вешаю на плечо сумку с ноутбуком. В горловину бензобака сую скрученную футболку и поджигаю. Ева ничему не удивляется, Татьяна с ужасом наблюдает за опасными манипуляциями, но боится спросить.

— Это отвлекающий маневр, — объясняю я, увлекая подруг за собой. — А нам через лес.

Быстрым шагом мы углубляемся в чащу. Легковушка вспыхивает, разгорается и взрывается, выброс пламени огненным шаром взлетает над силосной ямой. Спустя пару минут новый взрыв — дизельный пикап покидает неспокойный мир с фейерверком осколков. Прекрасное зрелище! Так и было задумано. Бойцы ВСУ увидят, засуетятся, но остерегутся подходить к месту взрыва пока всё не выгорит. К этому времени мы будем уже далеко.

Я шагаю первой по следу питбайка, держу быстрый темп и подбадриваю подруг:

— Сейчас встретим знакомую семью кабанов, а там уже наши!

Вскоре действительно слышу жадное хрюканье и возню животных. У Татьяны срабатывает журналистская хватка, она готова делать репортажи о войне, политике и дикой природе. Я раздвигаю кусты, мы видим диких кабанов, нашедших пропитание. Татьяна протискивает вперед и включает видеосъемку на телефоне.

— Ух, ты! — с восторгом шепчет журналистка, пока не понимает, чем именно заняты животные.

Я тоже вижу и дергаю Татьяну назад. Мы наткнулись на место, где я и Крюк остановили группу Могилы. Трупы боевиков не убраны, и главный хряк кабаньего семейства посчитал это сытной находкой. Лицо журналистки становится белым как мел. Для нее подобное пересечение ужасов войны и дикой природы впервые.

Я тормошу ее, заглядываю в глаза и пытаюсь успокоить:

— Наших тут нет.

Она трясется:

— Так нельзя! Они тоже люди.

Спор бесполезен, да и терять время непозволительно. Швыряю палку, хлопаю в ладоши, и кабаны уходят. Тащу Татьяну за собой мимо трупов. Ева хладнокровно осматривает место боя, интересуется, не скрывая восхищения:

— Это вы их?

— С твоей помощью. Коршун вовремя подоспел.

— Значит, не зря…

Я замечаю гордость в глазах девушки. Как же она повзрослела!

— Самое опасное позади. Наши близко, — заверяю я.

Близость к своим добавляет сил, несмотря на усталость, мы не сбавляем темпа. Лес редеет, появляется мобильная связь. Я вызываю мужа и сообщаю важное, что не успела сказать раньше:

— Коршун, Чеснок мертв, Ева со мной. Нам удалось захватить главный ноутбук биолаборатории.

— Светлая, ты чудо! — радуется Кирилл и сыпет вопросами.

Я была уверена, что его интересует, каким чудом я обнулила главаря нацбата и спасла девушку, благодаря которой он бежал из плена, но разжалованный чекист беспокоится о сохранности ноутбука и спрашивает, что еще удалось прихватить из лаборатории.

— Потом обо всем, — прерываю я. — Мы жутко устали. Скинь точку эвакуации.

— Чувствуешь запах гари?

— Вижу задымление прямо по ходу.

— Иди на этот запах. Я встречу.

И правда, каждую минуту запах горелого леса усиливается. Мы обходим стороной выжженный участок и встречаем Коршунова с ополченцами. Кирилл крепко меня обнимает, дочь Таню целует в щеку и виновато улыбается Еве, выдавливая: «спасибо тебе». Что ж, хотя бы так поблагодарил.

Я передаю то, что важно ему — сумку с ноутбуком, и спрашиваю о том, что волнует меня:

— Где Брагин?

— Брагин погиб.

— Как это было?

Кирилл кивает на выжженое место:

— Вызвал огонь на себя.

Я растеряна:

— Где он? Вы забрали тело? Я позвала его сюда и должна похоронить на родине.

— Мы подготовим прах. Больше ничего не осталось.

Я вижу масштаб выгорания: выжженная земля, толстые деревья обуглились и лишились веток. Сердце сжимается от боли:

— Огнеметная система. Другого способа не было?

Коршунов качает головой:

— Только так можно было уничтожить вирус. Брагин сам так решил. Светлая, он всё понимал и просил только за сына.

— Я знаю. Он называл его Лёхой.

— Он что-то обещал ему.

— Он обещал Лёхе Брагину лучший квадрокоптер. Хоть это я могу сделать.

Нас переправляют в деревню, далее мы едем в Донецк. Коршунов докладывает Богданову о захваченном ноутбуке. За ним сразу приезжают бывшие коллеги и увозят в Москву. Я отказываюсь ехать вместе. Татьяна тоже. Журналистка попала в водоворот необычных людей и событий и хочет использовать свое положение по максимуму.

А мне нужно позаботиться о Еве. Девушка потеряла родных, потеряла всё и не может вернуться на Украину. Сейчас перед ней выбор. Захочет обосноваться в России, я помогу. Захочет исполнить мечту и уехать в Европу, снабжу деньгами. Но для начала надо вернуть ей душевное спокойствие. Я знаю как. Для этого прошу организовать встречу с Комбатом.

— Наслышан о вас, наслышан, — приветствует нас с Евой авторитетный командир ополченцев.

Мы встречаемся в расположении добровольческого батальона. Комбат разрабатывает раненную ногу, ходит без палочки и с интересом разглядывает двух женщин, устроивших бой с батальоном «Сечь»:

— Бойцы! Взял бы вас в свой батальон, но вы дюже красивые, а у меня хлопцы горячие. Дисциплина, боюсь… — Он качает головой, смачно цокая языком.

Я улыбаюсь солдатскому комплименту и перехожу к своему вопросу:

— У вас в плену зам командира «Сечи» Рябина.

— Есть такой. Хотите плюнуть ему в рожу, или попинать слегка?

— Я с другой просьбой. Прошу обменять Рябину на ваших бойцов.

— Кто-то выжил? — мгновенно реагирует Комбат и останавливается.

— Нет. Все погибли, включая Таксиста, отца Евы. Погибли при выполнении боевого задания, поэтому заслуживают достойного захоронения. Погибли и офицеры из группы Коршунова. Их тоже ждут близкие.

— Это да, это так… — озабоченно сводит брови Комбат. — И вроде бы мирные соглашения подписаны, а то и дело прилеты, диверсии, теракты. Чем это всё кончится, и когда?

— Ева видела, где все захоронены. В скотомогильнике!

— Нелюди! — ахает Комбат.

— Там еще моя мама и бабушка, — торопится сказать Ева и добавляет: — И Ася.

— Ася — это кто? — спрашивает Комбат.

Ева не знает, как ответить. Я помогаю:

— Человек. Ей было пятнадцать. Без вас родители не смогут с ней попрощаться.

Комбат еще больше хмурится, продолжает идти, позабыв о хромоте, и кому-то звонит. Он разговаривает, убеждает, его переключают на другого, третьего. Наконец, его лицо разглаживается, и командир ополченцев докладывает нам:

— Фу! Договорился! Лоцман отработает, привезет нам тела и заберет Рябину. Рябина более-менее нормальный, насколько можно быть нормальным в бандеровском батальоне.