Мы остаемся вдвоем, и Зоя рассказывает мне историю, которую я давно мечтала забыть... но не забыла, даже потеряв память.

Историю о своей первой любви, которую я забрала у нее, потому что посчитала парня недостойным и опасным.

Да, я помню этого парня, его звали Ной.

Зое было восемнадцать, а ему — двадцать пять. Семь лет разницы!

Но больше меня беспокоило не это, а то, что он казался ненадежным, странным...

Мы с Ромой наняли тогда частного детектива. Вообще-то, это была инициатива мужа, а не моя, я-то сразу хотела поговорить с дочкой напрямую, но он запретил, сказал, что она скорее из дома сбежит, чем согласится по доброй воле бросить засранца...

Детектив выяснил, что отец и дед Ноя были дальнобойщиками и перевозили через границу не только законные грузы, но и запрещенку: какие-то санкционные продукты, ворованные драгоценности и даже запрещенные вещества. Ной пошел еще дальше: он сам водителем не работал, а руководил сортировочной базой, где эти фуры принимали и отправляли. Вся запрещенка шла через него. У него были нужные контакты, связи, деньги. И зарабатывал он с этого прилично... достаточно прилично, чтобы впечатлить восемнадцатилетнюю девушку из небедной семьи.

Конечно, даже узнав это все, я не отказалась от желания поговорить с дочерью, но Рома запретил.

Сказал, что Зоя не поверит нам, а поверит Ною — слишком уж влюблена. Что лучше спровадить этого урода другим способом. Например, дать ему денег — он ведь на них помешан, — и потребовать самостоятельно уйти от Зои.

Так мы и поступили.

Рома собрал деньги, и мы передали их парню.

Ной бросил Зою уже на следующий день. Мы поняли это, когда она вернулась домой раньше времени и, зареванная, сразу пошла в свою комнату.

— То есть, это было ваше с отцом общее решение и общий поступок?! — поражается Зоя, когда я рассказываю ей детали.

— Да, — киваю я, с болью глядя на нее и наконец понимая, почему наши отношения столько лет были натянутыми.

— Но почему тогда наша общая с Ноем знакомая сказала, что все это сделала именно ты, только ты?!

— Что за знакомая?!

— Ты ее не знаешь, — дочь мотает головой.

— Я понятия не имею, Зоя, почему она так тебе сказала и как вообще узнала, — тяжело вздыхаю.

— Ей Ной сказал... а кто передавал ему деньги?!

— Специально нанятый человек, — говорю я. — Его нам тот частный детектив порекомендовал.

— А ты помнишь имена?! Курьера и детектива?! — спрашивает Зоя, явно загоревшись идеей найти этих людей и выяснить правду.

— Милая... ты уверена, что тебе это надо?!

— Да, мам.

— Ты не веришь мне?!

— Верю... наверное... да, я верю. Но тем важнее мне узнать, почему они очернили именно тебя, а не вас обоих!

— Ладно, — я киваю. — Детектива звали Карлосон Ильмар Феликсович, а курьера — Швецов Илья Викторович.

— Ничего себе! — восхищается дочь. — Ты так легко вспомнила их имена?!

— Неудивительно, — фыркаю я. — Видела недавно про них новость: их обоих арестовали, они в СИЗО.

— За что?!

— За какие-то мошеннические действия, я не углублялась.

— Офигеть, — выдыхает Зоя. — То есть, мне придется тащиться к ним в тюрьму...

— На твоем месте я бы сто раз подумала, прежде чем тащиться...

— Но я потащусь.

— Я и не сомневалась.

Дочь у меня упертая, как баран, если что решила — с места не сдвинется, пока не сделает это.

Но мне теперь скрывать от нее нечего.

Потому что я точно не была инициатором того, что произошло семь лет назад.

И уж точно не решала все сама.

— Но почему ты не поговорила со мной после?! — спрашивает Зоя. — Не сразу, но через месяц или год?! Ты ведь знала, что у меня не ладится с отношениями, что я считаю себя не заслуживающей счастья... или ты не видела этого?!

— Я видела, что тебе не везет с парнями, — говорю я. — Но я никогда не складывала два и два, никогда не связывала это с тем случаем, милая. Конечно, сначала я хотела поговорить, но твой отец запретил. А потом время шло, и чем дальше — тем неуместнее это казалось. Не хотелось бередить твои раны. Да и стыдно было... и сейчас стыдно. Прости меня, пожалуйста, милая. Мы с отцом поступили с тобой неправильно.

— Неправильно, — соглашается дочь. — Вот только ты за это отхватила сполна за прошедшие годы моего презрения, игнора, обиды, злости, ненависти... А отец вышел чистеньким. Может, это он все подстроил?! Может, это он велел детективу и курьеру сказать Ною, что все придумала и сделала ты?! Чтобы если что — вся вина оказалась только на тебе?! Так и вышло...

— Все возможно, — я пожимаю плечами. — Я уже ничему не удивлюсь.

— Я тоже, — кивает Зоя. — Но сейчас наша главная цель — вернуть акции, которые он выманил у меня и у тети Агнии. Думаю, мы должны подать на него в суд.

— Я тоже так думаю. Но согласится ли Агния?! У нее тоже давняя обида на меня.

— Пора бы и ее разрешить, — говорит дочь. — Позвонить ей?!

— Да, пожалуйста, — я киваю. — Надеюсь, она не откажет мне, когда я в таком состоянии, и мы поговорим.

— Она, по крайней мере, отдала отцу не все, что у нее было. А значит, она не доверяет ему полностью. А значит, есть надежда.

— Отлично.

Я начинаю думать, что должна быть благодарна судьбе за плохие события, что произошли со мной в последние недели.

Да, муж изменил мне, но зато теперь я буду свободна от брака, в котором меня, оказывается, предали.

Да, я попала в авиакатастрофу, чудом сохранила жизнь и лишилась отрезка памяти, но зато восстановила отношения с дочкой... а может, восстановлю и с сестрой.