— Добрый вечер, — улыбаюсь я, чуть растерявшись, но быстро прихожу в себя и пожимаю протянутую руку.
Пальцы Зои унизаны роскошными перстнями, а сама она — просто воплощение красоты, грации и величия.
Я-то была уверена, что буду сегодня королевой вечера, но... кажется, у Ромашкиной дочери есть все шансы меня затмить...
— Вы прекрасны, — говорю я ей честно.
— Можно на ты, — с улыбкой кивает Зоя. — Благодарю.
Потом она обнимается с отцом, и честно говоря, я не вижу в этом тепла и искренности, скорее формальность, следование социальной норме, ведь на нас устремлены десятки и десятки глаз...
Знаю, что между ними довольно прохладные, спокойно-равнодушные отношения.
Зоя, судя по всему, персона в принципе не слишком эмоциональная.
Она явно рассуждает не образами, а цифрами... чаще всего — цифрами, которые приносят пользу авиакомпании.
Не просто же так у нее такая высокая должность, и не просто же так она ее так быстро и легко добилась... в свои-то годы.
— Уже успели потанцевать? — спрашивает она у нас с Ромашкой.
— Немного, — признаюсь я.
— Тогда продолжайте... Я голодна, так что первым делом пойду чем-нибудь перекушу... и заодно поздороваюсь со всеми знакомыми. Потом пообщаемся.
— Договорились, — киваю я, зачарованная ее красотой и уверенностью в себе.
Зоя уходит, а мы с Ромашкой снова кружимся по залу.
— Как твои первые впечатления? — спрашивает он.
— Честно?! Я в восторге! Кажется, она теперь — мой новый кумир!
Мужчина смеется:
— Что, правда?!
— Да клянусь! Такая роскошная малышка, стиль, стать, энергетика! А еще... вы похожи.
— Неужели?!
— Да. Видно, что она твоя дочь. Видно, что она взяла от тебя лучшее... и, возможно, даже преумножила это, — улыбаюсь в надежде, что он поймет мою шутку.
Он понимает и снова смеется:
— Ну ты и лисица!
— Я говорю совершенно искренне!
— Верю, детка, верю...
Несколько минут спустя, когда танец заканчивается, мы с Ромашкой обнаруживаем Зою возле шведского стола. Девушка с аппетитом поедает тарталетки с черной икрой. Губа не дура!
— Закончили? — спрашивает она у нас.
— Да, — отвечает ей отец.
— Чудно. Ну что же, Лина... или мне называть вас полным именем?!
— Друзья зовут меня Линой, — говорю я, делая упор на то, что ей можно, ведь она — мой друг.
Зоя смотрит на меня с интересом, с любопытством даже, и я прекрасно понимаю: на меня изучает.
— Красивое имя.
— Спасибо, — киваю. — Твое тоже. Сейчас мало кого так называют.
— Верно. Ну что же, Лина, как тебе бал инвесторов?
— Я совсем недавно пришла и еще не успела в полной мере насладиться живой музыкой и щедрыми угощениями, но... мне нравится. Красивое мероприятие для красивых людей, и под красотой я имею ввиду не только внешний блеск... Я совершенно уверена, что красота таких людей, как твой отец, не всегда видна снаружи: она намного глубже.
— Правда?! — хмыкает Зоя. — Почему ты так думаешь?!
— Потому что инвестиции — это вложение в чье-то будущее, в чей-то бизнес, в чьи-то надежды и мечты... это очень здорово. Думаю, инвесторы — настоящие волшебники. Конечно, они преследуют и собственные финансовые цели, но вряд ли это все...
— Ты права, это не все. Например, в авиакомпанию, где ты работаешь, мой отец вложился, потому что полюбил мою мать...
— И это прекрасно, — говорю я.
— Было, — поправляет меня Зоя.
— Увы, ничто не вечно...
— Увы, — соглашается девушка.
Я вдруг замечаю, что Ромашки рядом с нами нет.
Он явно специально ушел, чтобы позволить нам познакомиться друг с другом поближе.
И это вроде бы хорошо и ожидаемо, но я почему-то сразу начинаю нервничать.
Зоя замечает это и качает головой:
— Я тебя не съем.
— Да я и не...
— Тебя трясет.
— Да, — признаюсь я. — Потому что знакомство с тобой очень важно для меня. И дело не в том, что это было твоим условием для передачи акций отцу... совсем нет. Моя причина — личная. Я люблю твоего отца, и мне хочется, чтобы между мной и тобой сложились хорошие дружеские отношения.
— Понимаю. Пусть так и будет. Идем... сядем где-нибудь, где нас не потревожат. И ты расскажешь мне о себе.
— Окей.
— Но сначала возьми себе какой-нибудь коктейль, чтобы немного расслабиться.
— Да, это отличная идея...
Вопреки моим страхам и сомнениям, мы с Зоей довольно быстро находим общий язык.
Благодаря одному возрасту и одному поколению, у нас оказываются похожие взгляды на мир, жизнь, отношения, бизнес, финансы.
В какой-то момент я даже решаюсь напрямую спросить:
— Почему ты приняла сторону отца?!
— Потому что мать обидела меня. Сильно. А самое мерзкое — она забыла об этом.
— Ого... И что же она сделала?! — восклицаю с любопытством. Заметив вдумчивый взгляд Зои, пытаюсь отыграть назад: — Прости, я понимаю, что это личное...
— Да ничего, — перебивает девушка. — Я расскажу. Только пообещай, что не расскажешь моему отцу.
— Обещаю!
— Мне было восемнадцать, — говорит Зоя. — Я встречалась с парнем по имени Ной. Да, такое вот библейское имя. Он был старше меня на семь лет — ему было, как нам с тобой сейчас. Я была страшно влюблена. Ной был у меня первым... во всем, если ты понимаешь, о чем я...
— Понимаю, — говорю, затаив дыхание.
— А потом он бросил меня. Бросил без объяснения причин. Боже, сколько же ночей я провела, рыдая в своей кровати!
— Сочувствую...
— Мама меня утешала, конечно... как и положено маме. Но потом я узнала, что это из-за нее Ной бросил меня.
— Что?! — изумляюсь я. — Как это?!
— Мама решила, что Ной слишком взрослый для меня и слишком... хм, ненадежный. Он занимался тогда каким-то сомнительным бизнесом, перевозил что-то через границу... Я не знала. А она не посчитала нужным сообщить мне. Просто вышла на него, дала ему денег — много денег! — и велела меня бросить. И он бросил.
— Как ты узнала?!
— Через общую подругу.
— Ужасно... Ты говорила это маме?!
— Нет. Никогда. Но, судя по тому, что она не понимает, почему я обижена на нее, она просто не помнит этого предательства...
— На твоем месте я тоже была бы смертельно обижена.
— Такие дела. Теперь понимаешь, почему я на стороне отца?!
— Да...