Свет в прихожей включить не успеваю, но в голове уже пролетает мысль: что это такое и откуда это здесь?!

Спотыкаюсь я, видимо, громко.

Да еще и непроизвольное «ой!» выдаю.

Плюс связка ключей гремит.

В общем, уже через пять секунд мне навстречу вылетает муж:

— Агата!

— Привет, — говорю я растерянно, замечая в полумраке прихожей, что лоб у Ромы как будто бы поблескивает испариной.

— Ты почему так рано?!

— Прилетела предыдущим рейсом, — послушно объясняюсь я. — Кто-то в последний момент снялся, и мне предложили место.

— Понятно, понятно! Ну... я очень рад! — он притягивает меня к себе, и я даже сообразить ничего не успеваю. Ромин поцелуй — формальный, поспешный, как будто смазанный, — не дает мне расслабиться.

— Странный какой-то аромат... — морщусь я и тяну носом.

Как будто какой-то женский парфюм.

— Да, это курьер приезжала, девушка, — сразу рапортует Рома. — Я купил нам твои любимые роллы, красную икру и даже устрицы! Идем, покажу!

— Да мне бы в душ для начала... — говорю я растерянно, но он не слушает и тянет меня за собой.

В столовой и правда все, что он перечислил, и даже больше.

Вот только часть пластиковых контейнеров уже открыта, часть деликатесов уже съедена.

— Прости, не удержался, — Рома пожимает плечами.

— Ну да, — киваю я и поджимаю губы.

На столе стоит две тарелки: одна — мужа, уже использованная, вторая, видимо, моя. Вот только и на ней уже явно что-то лежало... интересно.

— Будешь что-нибудь?! — спрашивает Рома. — Давай сделаю тебе бутерброд с творожным сыром и икрой?!

— Можно. Но сначала я все-таки в ванную комнату...

— Что, так вспотела?!

— При чем здесь это?! — удивляюсь искренне. — Я ведь только из аэропортов и самолета. Пыль, вирусы, бактерии и все такое. Гигиена элементарная. Сам знаешь, я предпочитаю первым делом помыться и переодеться, а потом уже есть...

— Ну да, верно, — Рома кивает, но все равно почему-то протягивает мне наскоро сделанный на багете бутерброд с творожным сыром и икрой: — На вот один, скушай... Потом пойдешь.

— У меня руки грязные, — качаю я головой.

— Тогда открой рот и... ам! Вот, умница!

Чувствуя себя какой-то безрукой и безвольной идиоткой, я жую бутерброд с икрой, который он почти насильно всунул мне в рот.

Через минуту он говорит:

— Ну вот, теперь в обморок от голода не упадешь, можно и в душ!

— Ага, — говорю я рассеянно и, послушно повернувшись к нему спиной, выхожу из столовой.

Вот только иду первым делом не в ванную комнату, а обратно в прихожую.

Незнакомая пара женской обуви исчезла.

Точнее, на ее месте появилась другая, вполне себе знакомая, моя: летние сандалии цвета слоновой кости с серебристыми ставками.

Вот только я точно помню, что натыкалась не на них!

И эта его испарина на лбу, и аромат чужого парфюма, и две грязные тарелки, и странное поведение...

Выглядит так, как будто в нашем доме в мое отсутствие был кто-то, и он не хочет, чтобы я об этом узнала.

Он что, изменяет мне?!

Здесь была другая женщина?!

Говорят, когда такое происходит, женщина сразу же все понимает, сразу догадывается — точно и безошибочно, — а я стою, как дура, посреди прихожей, и думаю: это правда — или мне почудилось?!