Когда меня выписывали из роддома с Тамарой, нас никто не встречал. Бабушка плохо себя чувствовала, Даня был неизвестно где. Никакого праздничного ожидания, предвкушения встречи с родными не было. Мне хотелось добраться до дома без приключений, позаботиться о Тамаре и лечь спать, чтобы хоть на время забыть о предстоящих бытовых и финансовых трудностях. Я рассчитывала только на себя.

Сейчас, переодеваясь в платье и лодочки на невысоком каблуке, я волнуюсь. Заплетаю волосы в красивую косу, щипаю себя за щеки, которые и без этих манипуляций у меня красные от мыслей, что скоро увижу Тимура. После вчерашнего нашего поцелуя и красивых слов о семье я позволила себе смело мечтать о будущем, о котором страшно было думать полгода назад.

Тимур заверил меня, что проблем с Миланой не будет. Найдет компромисс с ней, Алиса будет с нами жить. И мне ничего не оставалось, как безоговорочно ему верить, несмотря на то, что я не испытываю доверия к Милане.

— Девочка куколка, — восхищенно замечает младшая медсестра Ольга, наряжая Алису к выписке. — На папу похожа, будет счастливицей.

— Я тоже так думаю.

Поправив платье, оборачиваюсь и подхожу к пеленальному столику. Алиса словно смотрит на меня, беззвучно открывает ротик и сучит ручками-ножками. Мне действительно хочется, чтобы она по максимуму взяла все от Тимура. Не только внешность, но и характер. Не нравится мне непостоянство Миланы и ее манера поведения: хочу приду, хочу уйду, хочу опять приду. Заботится только о своих интересах, не задумываясь ни на минуту о чувствах маленького ребенка. Сейчас Алиса не понимает, кто ее мама. Ей все равно, кто будет ее кормить, пеленать, гулять, но позже все изменится. Ребенок нуждается не только в материнской любви и ласке, но и в доверительных отношениях, в подсказках. Милана вряд ли сможет по-настоящему выполнять такую роль на протяжении всей жизни, а эпизодично — не вариант.

Несколько минут проходит прежде, чем отдают документы, выписки, провожают к двери, за которой меня ждут. Сначала выходит медсестра с Алисой, следом я.

Навстречу мне шагает Тимур с огромным букетом роз, за его спиной стоят его родители, брат со своей семьей, Нина со своими и Тамара. От приветливых улыбок, попыток подойти ко мне и обнять, мне хочется расплакаться. Человеку нужен человек, чтобы не чувствовать себя одиноким, а когда человека окружает дружелюбная семья — ты не имеешь права грустить и чувствовать себя несчастным.

Дочь, увидев меня, бежит ко мне. Мы не виделись пару дней, а ощущение, что больше недели. Мне кажется, что она подросла за то время, что я пробыла в роддоме.

— Мама! Мамочка! — Тамара обнимает меня за талию, я нагибаюсь к ней, прижимаю к себе. Моя малышка.

— Как же ты выросла! — тихо замечаю, трогая кончики кос.

Поднимаю глаза на стоящего рядом Тимура. Его взгляд мечется между мной и медсестрой, которая держит его принцессу. Поспешно встаю, с благодарной улыбкой принимаю букет. Держа цветы одной рукой, второй обнимаю Тамару за плечи, наблюдая, как Алису передают отцу. Тимур осторожно прижимает малышку к груди, ни на секунду не отводит от нее глаз. Сразу же к нему подходят Ринат Булатович и Дана Абрамовна. Нина нетерпеливо ждет своей очереди взглянуть на племянницу, вместе с ней проявляет нетерпение и Эльвира. Их мужчины более сдержанны на проявление эмоций, но по мимике я понимаю, что им тоже любопытно взглянуть на нового члена семьи.

Сейчас я ощущаю себя на развилке. С одной стороны, моя дорога с Тамарой в новую жизнь, где я буду зависеть только от самостоятельно принятых решений в любом вопросе. С другой стороны, семья Тимура, он сам и его дочка, где на горизонте всегда будет маячить Милана. Я знаю, что Тимур сделает все возможное и невозможное для меня, так как сам по себе очень ответственный человек, выполняющий свои обещания. Можно попробовать рискнуть, ведь тогда у меня появится шанс пить шампанское каждый день с любимым человеком, глядя на наших детей…

— Карина, — Тимур смотрит в глаза нежным взглядом, от которого у меня тут же подгибаются коленки. Уголки его губ приподняты. — Спасибо тебе, родная, за дочь.

Я едва могу дышать, усилием воли проталкиваю ком в горле, часто моргая, чтобы прогнать навернувшиеся слезы. Это не фантазии, это реальность. Моя невероятная реальность. Мне остается только ее принять.

— Не за что, — выталкиваю из себя слова, пытаюсь даже шутить: — Обращайся, если что.

— Конечно, через три годика ждем вас снова к нам. — Слова медсестры, о которой мы все забыли, заставляют кого-то широко улыбнуться, кого-то смутиться. Точнее, смущаюсь только я.

— Мам, — Тамара дергает меня за руку. — А можно я тоже посмотрю на ребенка?

— Конечно, Тамара, — вместо меня отвечает Тимур, присаживаясь на стул. Тамара тут же подбегает к нему, заглядывает в кулек на его руках. Осторожно трогает пальчиком носик Алисы, нагибается и целует в лобик. От этой картины у меня щемит сердце, становится больно за дочку, которая подсознательно мечтает о полноценной семье.

— Она такая маленькая! И от нее сладко пахнет, ванилью! — Сравнение Тамары вызывает смех у взрослых.

Нина берет за руку мою дочь, вместе с ней разглядывает Алису. Ко мне подходят Давид и Рустам, дарят еще букеты цветов. Постепенно все выходят на улицу, последними на выход двигаемся я и Тимур.

— Извини за толпу, никто не пожелал оставаться дома.

— Было бы странно, если бы твоя семья осталась в такой день дома. — Поправляю уголок одеяла, смотрю на спящую Алису. Она идеальный ребенок: не капризничает, сладко спит.

— Тогда поехали домой.

От взгляда темных глаз у меня бегут мурашки по всему телу. Я киваю, но не сразу отвожу взгляд в сторону. Мы смотрим друг на друга, одновременно делаем шаг, целуемся. Все получается естественно и как бы само собой. Никто удивленно не охает и не ахает, не свистит, неприличные замечания не выкрикивает. Мы с Тимуром ведем себя так, словно мы семья. Маленькая семья, состоящая из четырех человек.

Дома и стены помогают. Удивительно, но Дана Абрамовна позаботилась о праздничном обеде, Нина заказала красивый торт, вся квартира была украшена шариками. Гости сразу же направляются на кухню, вместе со всеми идет и Тамара.

В спальне рядом с детской для Алисы обнаруживаю еще одну овальную кроватку. Вопросительно смотрю на Тимура, ожидая от него объяснений.

— Подумал, что первое время тебе будет удобнее спать в одной комнате с малышкой, а не бегать туда-сюда. — Аккуратно кладет Алису на кровать.

— Ты заставляешь меня привязываться к вам все сильнее и сильнее.

Страх перед прошлым по-прежнему со мной. Я до конца не могу расслабиться от мысли, что Милана рядом, что она имеет право на Алису и на Тимура, пусть он это и отрицает.

— Более того, я мечтаю, чтобы ты была от нас очень зависима.

Его улыбка заставляет меня задержать дыхание, Тимур тем временем освобождает малышку из пледа, нагибается и целует ее в лобик. От этой милой картины сердце разрывается на тысячи кусков от умиления.

— И все же я не могу тебя не спросить: где Милана? — спрашиваю Тимура, убедившись, что никто не стоит на пороге спальни и не подслушивает наш разговор. Я помню выдуманную для родни историю.

— Без понятия. Надеюсь, ей хватит ума сюда не заявляться, пока мой адвокат будет разбираться с юридическими тонкостями. — Вскидывает на меня глаза, от его мрачного взгляда меня передергивает. — Я добьюсь от Миланы отказа.

— Может, ты все же подумаешь…

— Нет, — резко меня перебивает, я бы сказала, зло. — Милана в прошлом. Я не хочу, чтобы Алиса привыкала к ней, страдала из-за нее, когда та вдруг исчезнет с горизонта. Мы с тобой будем для дочери идеальными родителями. Уверен, что в твоем сердце найдется место для Алисы и… для меня.

От последних слов по рукам бегут мурашки, а когда Тимур подходит ко мне ближе, я напрочь забываю о гостях. Он наполняет собой все вокруг меня, но мне мало, я хочу большего. Хочется самой прикоснуться к нему, прижать ладонь к груди, почувствовать биение его сердца, ощутить на своем лице горячее его дыхание и замереть от счастья, осознав, что этот мужчина хочет быть со мной.

Странно, но именно с Тимуром я часто слышу, как кто-то мечтает о моей взаимности, он постоянно говорит о том, что хочет быть рядом, не на день-два, а навсегда. С Назаром такого не было. Он заботился обо мне, но никогда не вписывал меня в свою насыщенную жизнь. Я была для него приложением, которым иногда пользовались. Он делал все возможное, чтобы я не привязывалась, Тимур делает все, чтобы у меня не возникло даже мысли уйти.

Когда Тимур берет мою ладонь, целует пальцы, я непроизвольно напрягаюсь. Увидев в другой его руке черный футляр, лишаюсь способности говорить.

— Пусть сейчас ты не готова официально стать моей женой, я хочу, чтобы мы между собой сразу определи наши роли. С этого дня я считаю тебя своей супругой, матерью моей дочери. Обещаю быть всегда рядом, быть тебе и Тамаре опорой и защитой. Главное, не отталкивай меня.

Возможно ли поплыть от одних слов? Можно. На безымянном пальце оказывается золотое кольцо. Если на него смотреть со стороны, то кажется, что тут два кольца: гладкое золото с единственным прозрачным камнем посередине и второе, тоненькое колечко, усыпанное мелкими бриллиантами, но оба эти кольца соединены между собой. Необычное обручальное кольцо. О его стоимости стараюсь не задумываться.

Чувствую, как глаза щиплет от слез, как ком в горле перекрывает дыхание. Тимур меня обнимает и прижимает к груди. Прячу свое лицо, давая себе минутку, чтобы осмыслить сказанное и понять, что во мне откликается, а что воспринимается в штыки. Теплые мужские губы прикасаются к моему виску, горячие ладони поглаживают мою спину, словно успокаивают. И я успокаиваюсь.

— Эй, ребят, мы вас заждались! — В спальню заглядывает Нина, на лице мелькает удивление, но она не спешит ретироваться. Слышу тяжелый вздох Тимура.

— Алиса спит, сейчас подойдем.

— Мы вас ждем, потом намилуетесь.

Слова Нины заставляет меня смутиться. Я отстраняюсь от ее братца, подхожу к кровати и перекладываю малышку в кроватку. Мне не хочется сейчас сидеть за столом, улыбаться, принимать поздравления. Все же наше с Тимуром вранье — это та самая ложка дегтя в бочке меда.

Обед проходит в дружелюбной обстановке. Дана Абрамовна через два часа строгим голосом всех поднимает из-за стола, приказывает расходиться по домам. Перед уходом напоминает Тимуру, что ждет нас на любых выходных в гости, как только мы наладим режим новой жизни.

Уйдя в спальню кормить Алису, я неожиданно проваливаюсь в глубокий сон. Просыпаюсь с тревожной мыслью о том, что напрочь забыла о Тамаре. Убедившись в крепком сне малышки, торопливо выхожу на поиски дочери. Удивленно замираю на пороге ее комнаты, обнаружив ее спящей в кровати рядом с Тимуром. Мягкий свет от настенного бра освещает кровать. Теперь я понимаю, почему при покупке кровати остановились на двуспальной, оказывается, когда читаешь сказку, можно вместе с ребенком вырубиться. Вот и Тимур с Тамарой одновременно заснули. Они лежат обнявшись и, похоже, давно видят десятый сон.

В прошлом я воображала себе, что именно Назар будет укладывать свою дочь на сон и засыпать рядом с ней после трудового дня. Фантазии остались фантазиями, а боль в груди не проходит, и как от раны при смене погоды только сильнее о себе напоминает.

Вернувшись в спальню, забираюсь с ногами на кровать, обхватываю колени и смотрю перед собой. Если расставлять приоритеты, думать не только о себе, но и о тех, кого приручил, к кому привык, то самое верное решение — принять предложение Тимура стать его женой. Чего скрывать и лукавить, я хочу этого сама, несмотря на то, что вопрос с Миланой по-прежнему открыт. Уверена, прошлое Тимура мы постепенно победим.

Вздрагиваю, услышав вибрацию. Беру в руки телефон и читаю сообщение. Заставляю экран погаснуть, через полминуты снимаю блокировку и вновь читаю смс.

Похоже, с прошлым завязывать нужно не только Тимуру, но и мне, потому что оно порой нежданно-негаданно само врывается в настоящее, не спрашивая разрешения.

«Поздравляю с рождением дочери».

Мне нет нужды гадать, от кого это поздравление, номер телефона я знаю наизусть, как дату рождения своего ребенка. И его. Это Назар.