Желания заходить в квартиру, где сейчас находится жена Тимура, пусть и бывшая, нет. Более того, хочется развернуться, покинуть этот дом и никогда сюда не возвращаться.

Мне стоило у Тимура уточнить, жил ли он в этой квартире с Миланой или нет. Как-то неуютно от мысли, что я буду жить там, где всё напоминает о присутствии другой женщины. Я бы сказала, что меня терзает ревность, но это не так.

— Карина? — Тимур оборачивается, поняв, что я так и не зашла в квартиру. — Что случилось? Тебе плохо? Ты какая-то напряженная.

— Все нормально. Мне показалось или в этой квартире кто-то есть? — Против воли мои глаза опускаются вниз, на туфли. Тимур прослеживает мой взгляд, тоже смотрит на обувь.

— Я так понимаю, Милана тут?

— Милана? — Его искреннее удивление заставляет меня усомниться в своих подозрениях. — Нет, Миланы здесь нет. Если ты про туфли, то это Нинины, моей сестры.

— Да-да, это мои туфли! Никакой женщины у него в этой квартиры нет и не было, буквально пару недель назад дизайнер сдал объект и разрешил устроить торжественное новоселье! — Из-за спины Тимура появляется такая же, как и он сам, черноволосая и с темными глазами женщина. Она приветливо мне улыбается и мгновенно располагает к себе, как и ее брат. Похоже, у них это семейная черта — нравиться с первой встречи.

— Я Нина, старшая сестра этого оболтуса. Вы проходите, не стойте на пороге, как сиротинушка. Девочка ваша? Очень милая, сразу залезла на подоконник смотреть на птиц.

— Подоконник? Десятый этаж!

— Не переживай, детские замки установлены. Здесь безопасно и спокойно. Про туфли сразу поясню, — Нина берет меня за руку и заводит в квартиру, закрывая дверь. — Расставим точки над «i». В ЦУМе была распродажа, отхватила две пары этих брэндовых туфель. Одни красного цвета, другие бежевого. Одни я таскаю по особым случаям, другие повседневные.

— А у нас сейчас особый случай или повседневный? — Тимур выглядит недовольным, в отличие от сестры, которая сияет и без конца тараторит, не давая никому сказать хоть слово. Она мне нравится. Вот просто нравится, и все. Это на уровне ощущений.

— Конечно, особый. Я так рада с тобой познакомиться… — Нина в ожидании смотрит мне в глаза.

— Карина.

— Карина, какое красивое имя. Нормальное имя, не то, что у некоторых, не поймешь, то ли имя, то ли название города.

— Нина, может, хватит, а?! — Тимур буквально выдергивает меня из рук сестры и заслоняет собой. — Человек с дороги, устал, а тут ты со своей болтовней. И вообще, какого черта ты тут делаешь?

— Я, кстати, привезла суши. Карина, ты любишь суши? — Нина не реагирует на возмущение брата, пытается меня вновь взять за руки и увести в комнату. Мне становится смешно от их скрытого соперничества по перетягиванию моего внимания.

— Мы можем дружно сесть и пообедать суши, я как раз проголодалась. Точнее, мы. — Рука ложится на живот, Тимур и Нина завороженно следят за моими действиями. Отдергиваю руку, они вздрагивают, словно чары перестают на них действовать.

— Да, давайте пообедаем! — Нина хлопает в ладоши и уходит в сторону кухни. Тимур смотрит на меня странным взглядом, от которого у меня вдоль позвоночника бегут мурашки.

— Пойдем поищем Тамару и пообедаем. Тамара любит суши?

— Она их просто обожает. Удивительно, как ей не остро.

Тамару мы находим в одной из спален. Она действительно сидит на подоконнике и смотрит в окно. Услышав, что на обед будут суши, оглашает комнату радостным криком и соскакивает на пол, бежит впереди нас на кухню. Увидев незнакомую тетю, сразу же превращается в скромную девочку, которая не треплет матери нервы.

Удивительно, но обед проходит в дружелюбной обстановке. Несмотря на то, что я Нину знаю всего лишь полчаса, ее открытость и улыбчивость заставляют отвечать взаимностью. К счастью, сестра Тимура не спрашивает нас о наших отношениях. Скорее всего, допрос будет устроен в пятницу в родительском доме. От этой мысли мне становится немного не по себе, но решив, что у нас с Тимуром есть время придумать историю нашей любви, расслабляюсь.

С удовольствием слушаю Нину. Она замечательный рассказчик, и голос у нее красивый, поставленный. Наверное, работает диктором или лектором. Спросить о сфере ее деятельности не находится случая, а самой затрагивать этот вопрос не хочется, ведь придется рассказывать о себе.

Весь обед в основном болтает сестра Тимура. Сам Тимур помалкивает, угрюмо смотрит на сестрицу, я так и вижу в его глазах вопрос, когда она уйдет уже по своим делам и оставит нас. Нина оказывается понятливой. Съев свою порцию, вдруг вспоминает о делах. Просит ее не провожать, правда, желающих не обнаруживается, убегает. Тамара тоже срывается со своего места, с удовольствием отправляясь в самостоятельное путешествие по квартире. Сразу же на кухне становится тихо.

— Извини за Нину, я забыл, что давал ей ключи. Вот она и решила воспользоваться моментом и увидеть тебя раньше всех. — Тимур встает из-за стола и собирает использованные деревянные палочки, пустые контейнеры.

— У нее хватило такта не расспрашивать нас ни о чем. — Я сытая и довольная, мне лень теперь двигаться. С удовольствием наблюдаю за мужчиной, которому совсем не сложно убрать со стола.

— Я бы ее убил.

— Не смог бы.

— Согласен. Я сейчас уберу и покажу тебе квартиру. Надеюсь, тебе все тут понравится. — Устремляет на меня темный взгляд, я опять ощущаю мурашки.

— Уверена, что понравится, — улыбаюсь. Милана здесь не жила, а значит, увидеть чужие женские вещи мне не грозит. Интересно, а его вещи в этой квартире есть?

Квартира большая, красиво оформлена. Тут ремонт делался продуманно и без спешки. Нет ощущения, что все сделано наобум с купленными по акции материалами. Такие ремонты с сопровождением дизайнера я видела в передачах, которые шли по выходным дням на разных каналах. Мне страшно представить, какие суммы тут крутились в руках строителей и оформителей. Наверное, месячный бюджет моей шарашкиной конторы, где я работала бухгалтером.

— Вот здесь твоя спальня, — Тимур открывает светлую дверь, отходит в сторонку, пропуская меня вперед. Я замираю на пороге, не веря, что эта комната действительно будет моей.

Одна стена сплошное стекло, этакое большое окно в пол. Вид из него захватывает дух. Видны такие же высокие дома, верхушки деревьев рядом в парке. Посередине большая кровать, на которой могут спокойно разместиться трое взрослых. Она застелена покрывалом дымчатого цвета. По бокам тумбочки на тонких ножках, а над ними бра. Ищу глазами шкаф, но его нигде нет. Оборачиваюсь к Тимуру. Он замечает немой вопрос в моем взгляде.

— Здесь гардеробная вместо шкафов. — Заходит в комнату. Все это время стоял на пороге, не мешая мне рассматривать спальню и молча восхищаться.

— Эта дверь ведет в гардеробную. — Оказываюсь рядом с Тимуром. Помещение под гардеробную могло быть еще одной комнатой, только без окна. Здесь нет вещей, пусто и как-то неуютно. Вряд ли мои скромные наряды смогут заполнить эту пустоту. Думаю, будь на моем месте сейчас Милана, для нее гардеробная оказалась бы маловата. Вряд ли бы вся одежда, туфли и сумки поместились.

— Так много места. Зачем одному человеку такая большая гардеробная?

— Рассчитывалось, что в этой комнате будут жить двое. — Слышу его вздох, но не успеваю ничего уточнить, Тимур разворачивается и выходит из гардеробной.

— Вот эта дверь — это ванная комната, — он оказывается возле другой двери, жестом руки приглашает меня заглянуть в ванную. Я заглядываю. Такие большие ванные комнаты видела тоже в проектах по телевизору и в фильмах. Вместе с душевой и раковиной на двоих здесь стоит огромная ванная. Возможно, мне удастся хоть разок в ней полежать с пеной.

— Впечатляет.

— Комната рядом может быть детской для Тамары.

— Мы с ней можем поселиться в этой комнате. Кровать большая, она мне мешать не будет.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? — еедоуменно смотрю в серьезные глаза Тимура. — Я с ней спокойно спала на одном диване.

— И тебе было комфортно? — Он опускает взгляд на мой живот, потом возвращается к моим глазам. — Нет нужды себя в чем-то ущемлять. Она большая девочка, и мне кажется, ей понравится иметь собственную комнату.

— А ты, я смотрю, большой спец по детской психологии, — язвительно бросаю, почувствовав себя задетой его замечанием.

Да, у Тамары никогда не было своей комнаты. И она действительно мечтала о своем личном пространстве. Только я не могла ей этого обеспечить. До того, как решилась на суррогатное материнство, мы делили одну спальню на двоих, а бабушка спала в гостиной. Когда живот вырос, на односпальной кровати спать стало невозможно, к моему удивлению, бабуля настояла поменяться местами. Может быть, она меня тогда пожалела.

— Я не спец, но наличие трех детей в семье позволяет мне кое-какие выводы сделать, — чеканит холодным голосом Тимур и оставляет меня одну в ванной. Я прикрываю глаза, чувствуя себя виноватой. Он ведь хотел, как лучше, думал о моем комфорте. Стоит извиниться.

Выхожу из спальни, пытаюсь найти Тамару и Тимура. В квартире как-то подозрительно тихо. Обнаруживаю их на огромной террасе, выход на которую находится в гостиной. Дочь совершает забеги на малые расстояния, прыгает, размахивает руками. Она всем своим видом показывает, что ей все нравится. Становится немного грустно. Когда я рожу, нам придется покинуть этот райский уголок спокойствия, комфорта и защищенности. Странно, но здесь я чувствую себя в безопасности, мои проблемы кажутся мелкими и несерьезными.

— Мама! Мама, иди сюда! Смотри, как здесь красиво! — Тамара забегает в гостиную, хватает меня за руку и тянет на террасу.

Я оказываюсь возле Тимура. Слишком близко. Не отодвигаюсь, внимательно смотрю по сторонам. Вид действительно потрясающий, солнышко приятно греет. Можно тут поставить шезлонги и загорать, а для дочери поставить небольшой надувной бассейн, и не нужно ехать на моря.

— Извини, — тихо произношу, заправляя волосы за ухо. Тимур мельком бросает на меня ничего не выражающий взгляд сквозь ресницы, сосредотачивает внимание на горизонте. Кажется, ему интереснее небо рассматривать, чем меня.

— Это я должен извиниться. Не мое дело, как вы тут будете обустраиваться. Завтра я не приеду, нужно поработать, а в пятницу часов в пять заеду. Я обычно выезжаю заранее, чтобы в пробки не попасть. Вы будьте к тому времени готовы.

— Ты уверен, что нам действительно нужно ехать и знакомиться с твоими родителями и остальными родственниками? — Не хочется признаваться Тимуру, что я жутко боюсь предстоящей встречи, так как без понятия, как себя вести.

— После того как здесь побывала Нина, уверен, что мы обязаны теперь приехать на выходные к моим родителям. Иначе все приедут сюда. Я говорю серьезно, если ты сомневаешься. — Поворачивается ко мне, опираясь локтем о стеклянные перила. Все здесь настолько хрупкое и внушает страх разбить, что я испуганно смотрю на Тимура. Он по-своему трактует мой взгляд.

— Не бойся, никто тебя не обидит, а если кто не так что-то скажет, ты пожалуйся мне. Я сразу обидчика поставлю на место. — Его улыбка действует на меня чарующим образом, я улыбаюсь в ответ и тихо смеюсь. Почему-то только рядом с ним мне хочется выглядеть жизнерадостной, не загруженной проблемами и заботами.

— Как мы с тобой познакомились? Думаю, всех будет интересовать этот вопрос, учитывая, что ты был женат на момент нашего «знакомства», — слово «знакомства» беру в кавычки, показывая пальцами. Тимур усмехается.

— Может, я на тебя наехал, заглянул в глаза и пропал? Как тебе такая версия?

— Нет! — выпаливаю так резко и громко, что Тимур хмурится, а Тамара замирает возле нас… Предложенный вариант точь-в-точь повторяет мое знакомство с Назаром. Не хочу проводить параллели и потом искать в Тимуре черты бывшего любимого человека. Прошлое должно остаться в прошлом.

— Это банально, — смягчаю возникшее напряжение робкой улыбкой. Дочка, убедившись, что со мной все в порядке, продолжает скакать на одной ноге по террасе. Тимур странно на меня смотрит, продолжая немного хмуриться.

— Давай мы с тобой познакомились в поезде.

— Я не езжу в поездах.

— Допустим, ты один раз поехал. Или мы с тобой познакомились в офисе, я была соискателем.

— Это уже звучит правдоподобнее. Между нами возникло неконтролируемое влечение с первого взгляда, — развивает версию Тимур, насмешливо глядя на меня.

— Правда? С первого взгляда? — я показательно хмурюсь, как бы подвергая сомнению эту историю. — И в первый же день между нами случился секс? На твоем столе? Ты уже практиковал такое развлечение?

— Ты меня толкаешь на темную дорожку, Карина, — он смеется, не замечая, как накрывает мою ладонь своей ладонью. Я не спешу выдергивать руку, мне нравится чувствовать его тепло, которое греет меня всю.

— Есть во мне что-то от ведьмы.

— Это правда! — тихо замечает Тимур и замирает.

Мы одновременно подаемся навстречу друг к другу, глаза в глаза, рука в руке. Что я, что он учащенно дышим. Облизываю пересохшие губы, его взгляд становится черным, пугающим и притягательным одновременно. Между нами мой живот с его ребенком и… дочь.

— А есть мороженое с орешками? — Тамара стоит рядом с нами. Я испуганно дергаю рукой, Тимур ее удерживает. Медленно переводит взгляд с меня на мою дочурку.

— Если ты помнишь, где холодильник, то в нижнем ящике будет мороженое. Несколько видов.

— Вау! — Радость от возможности выбора подгоняет Тамару быстрее выбежать с террасы и атаковать холодильник. Мы остаемся вдвоем, но очарование мига утрачено, я испытываю только смущение и неловкость. Чувствую странное волнение в животе, и это явно связано не с малышкой, она на удивление ведет себя тихо.

— Я подумаю над историей, расскажу уже в машине. Нужно что-то не сильно закрученное, чтобы мы с тобой не путались в деталях. Однозначно была слепая страсть, сшибающая с ног. Иначе мое хождение налево от жены, которую я носил на руках и боготворил, никак не объяснить, — Тимур легонько сжимает мои пальцы и отпускает руку. И мне хочется сжать ладонь, чтобы сохранить его тепло. — Я поеду. Если что-то потребуется, звони, не стесняйся. Ключи от квартиры лежат в вазочке на комоде в прихожей.

— Спасибо тебе. За все. — Сейчас бы чмокнуть его в щеку, дружески обнять, но я не разрешаю себе такие порывы, поэтому просто благодарно улыбаюсь.

— Да не за что, — как-то наигранно легко отвечает Тимур. — На террасу Тамару одну не выпускай, она у тебя егоза еще та. Детский замок на двери стоит, если что.

— Буду знать.

— Я пошел., — Стоит и не шевелится, словно чего-то ждет от меня, а я с трудом сдерживаю желание прижаться к нему.

Нельзя нам сближаться. Нельзя. Потом будет тяжело расставаться.