Ты мой ад. И за это я тебя ненавижу. Ты — мой рай, и за это я тебя боготворю. А ещё проклинаю за то, что никак не могу определиться, в роли кого тебя оставить в своей жизни — демона, чьи объятия невероятно желанны, или монстра, которого надо убить...

Был жаркий июньский день. Первое июня, если быть уж совсем точной. Солнце, невероятно яркое из-за полдня, припекало и светило прямиком мне в глаза, заставляя жмуриться. Я сидела на лавочке и наслаждалась одиночеством, в кои-то веки. Но не таким, когда хочется просто никого не видеть, а когда есть стойкое желание отгородиться от людей — ощущения, понятные лишь вампирам. Улыбка сама собой расцветала на лице, легкий ветерок трепал волосы и платье, а листья роз, находившиеся за скамейкой, на которой я сидела, приятно щекотали кожу головы. Я полностью отдалась этим чувствам и ощущениям, но мой спокойный мир вскоре разрушил детский голосок:

— Тетя Аня, я принесла ножницы, — сказала Катерина. Резко распахнула глаза и, повернувшись, протянула руку, в которую вложили садовые ножницы. Катя — маленькая девочка одиннадцати лет, со светлыми волосами, блестящими голубыми, будто лед, глазами и румяными щеками, сегодня одетая в легкое голубое платьице, посмотрела на меня и легко улыбнулась.

— Я Анна, сколько повторять, — улыбнулась я в ответ, потрепав её по щеке. Кивнув, девочка побежала в сторону особняка.

Поразительно... Едва ли эта девочка улыбаеся хоть кому-то, кроме меня... По крайней мере я ни разу этого не видела за все время нашего знакомства.

Я вновь хотела погрузиться в состояние полудремы, но желудок неприятно заурчал, требуя еды, а во рту пересохло, но я терпела, зная, что скоро, совсем скоро я найду подходящую жертву, надо просто потерпеть еще чуть-чуть...

Теперь я ощущала холод, что значило, что поесть надо в ближайшее время. Меня знобило, и, хоть это довольно быстро прошло, тревога осталась. Сколько я смогу еще так жить? Современные средства слежения — это очень плохо, ведь человека так легко найти, как и то, куда и с кем он пошел. Приходится довольствоваться бедными, одинокими и не вкусными мужиками!

Такое ощущение, что скоро от безвыходности вампиры на бомжей перейдут!

Встав, со скамейки и наплевав на неприятные ощущения, начала выравнивать кусты роз, чтобы отвлечься. Я всегда это делала сама, так как это доставляло мне какое-то особое, не сравнимое ни с чем удовольствие. Эти кусты были одними из тех редких существ, о ком хотелось заботиться. И я заботилась. Будучи под моим чутким взором, они цвели почти круглый год, давая мне возможность забыться, наслаждаясь их сладким, но немного терпким ароматом. Вздохнув, я стала в который раз обрезать лишние, выбивающиеся листья, которые упорно, раз за разом пытались вырасти неправильно. Это упрямство напоминало мою подругу Элен, или сестру… Я даже и не знаю, как правильно её называть, ведь мы уже столько лет живем одной семьей... Хотя нет, все же сестру... Кровь-то у нас материнская одна...

Интересно, как она там, в Риге?..

— Анна, — послышался крик сбоку. Повернувшись, в ста метрах, около ворот, увидела прыгающую и счастливую Элен собственной персоной, машущую мне рукой. Вся моя флегматичность полетела черту под хвост и я, как пятилетняя девочка, побежала к ней, пусть и обычным, человеческим шагом. Как только стала впритык, бросилась к ней на шею и завизжала.

— Эля, — я поцеловала её в светлые, немного бледные щеки, — сестричка, наконец, шесть лет прошло, — бросила быстрый взгляд на её внешний вид и расхохоталась, — как чувствовала, это платье надела!

Мы были в абсолютно одинаковой одежде, отличался только цвет — у неё был серый сарафан, под который она надела белую блузу, а у меня черный, а ещё мы в целом невероятно похожи, так как являемся единоутробными сестрами-близняшками, различия были только в цвете волос: Элене блондинка, а я — брюнетка... Вообще, очень странная история. Когда мы родились? Как? Мы этого не знали, ведь наша мать умерла в родах, а после нас разлучили в раннем детстве, продав двум друзьям-баринам на потеху.

Так мы и выросли в дали друг от друга, такие похожие и такие разные одновременно...

Открестившись от этих мыслей, я махнула рукой на старинный манер, предлагая сестре пройтись. Даже реверанс сделала по привычке, а потом рассмеялась. Как тяжело отвыкать! Вскоре мы сели на одну из скамеек в дальней части сада, возле которой розы основательно разрослись, мешая изголовью. Улыбнувшись, вздохнула и стала обрезать листву.

Как вы уже могли догадаться, мы с сетрой не обычные люди, а вампиры — бессмертные существа, пьющие кровь. Те самые страшные монстры из легенд. Но мы дышим, как обычные люди, в наших жилах все та же алая жидкость, а сердце бьется, только очень-очень медленно, почти неслышно... А эти самые легенды врут в большинстве случаев: мы не боимся солнца и чеснока, не можем превращаться в летучих мышей, серебро для нас — целебный металл, а осиновый кол в сердце — предрассудок. Ну, ей богу, я думаю, что если человеку воткнуть кусок дерева в главную мышцу организма, он явно не вытащит её обратно, отряхнется и пойдет дальше! Хотя есть в них и доля правды: мы намного сильнее и быстрее обычных людей, у нас более острое зрение и слух...

Вампиры издревле живут в кланах — аналогах человеческой семьи. Так уж сложилось, что вампирам, для нормального существования, нужны две вещи: еда и секс. В нынешний век мужчины-люди чаще всего доставляют удовольствие себе, а не женщине, поэтому кровососики объединяются, следя за тем, чтобы они никак не были связаны кровными узами, и живут большими семьями, где делают то, что хотят и как хотят. Да и охотиться так гораздо удобнее.

Незаметно, но у нас с Кириллом и Элен тоже со временем сложился клан, но мы стараемся справляться как-то сами по себе, обращаясь за помощью к друг другу только тогда, когда наступает совсем пиковая ситуация. Хотя, сестричка нередко пользуется самим Кириллом тогда, когда ей вздумается, а он не сильно и против!

— Сколько ты не ела? — спросила неожиданно Элен, заставив меня вздрогнуть и в который раз подивиться её наблюдательности. Подождав, пока Елизавета Анатольевна, моя кухарка, донесет мне тарелку с огурцами, которую я просила около десяти минут назад, и уйдет, я села рядом с сестрой и вздохнула, — ты слишком бледная, Анна...

— Больше месяца, — сказала я, начав хрустеть зелеными кругляшами. Эля недовольно посмотрела на меня, ведь никогда не одобряла эту странную зависимость, — Раньше это была необходимость, а сейчас просто привычка. Просто привычка дышать, есть, отдыхать, заниматься сексом. Все просто привычка, — говорила я монотонным голосом, — даже розы — просто привычка.

— Господи, — взмахнула она руками, заставив меня подивиться этому сюру. Где она, а где Господь, ну да ладно, — как знала, привезла тебе гостинец из Риги, — Элен достала из фирменного пакета запечатанную винную бутылку из темного стекла и поставила на скамейку между нами. Самое интересное, что там была кровь. Человеческая, — Это плюс. Теперь к минусам: скажи честно, ты хочешь с голоду помереть или как?

— Да нет, — хмыкнула я, продолжая хрумкать огурцами, пока у меня их нагло не отобрали, — отдай! — потянулась я за тарелкой, но Элен отвела её дальше.

— Так, либо ты объясняешь свое состояние, Анна, либо я займусь промыванием мозгов, выбирать тебе, — со всей серьезностью, на которую способна, заметила сестра. Сев ровно, я вздохнула и начала рассказ.

— Да не надо мне мозг промывать... Там просто стечение обстоятельств. Понимаешь, я же тщательно подбираю жертву, смотрю, чтобы ни родственников, никого не было, чтобы это была очередная песчинка пустыни бытия, — любой другой бы уже рассмеялся, но не Элен. Её хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего, — и довольно длительное время, две недели, я не могла найти такого человека. Потом нашла, привела в свой особняк, все хорошо, все нормально. Даже не задавай вопрос, как он догадался, что что-то не так, я и сама не знаю. Не долго думая он выбежал на балкон, перемахнул через перила и прыгнул вниз, аккурат на кусты роз, — вот теперь она уже смеялась, — и я, не раздумывая просто порвала его, там до сих пор прошлепина в кустах, — хихикала я, — и… Короче, мне ни капли не досталось.

— Ты горе луковое, — обняла она меня, а я ее в ответ настолько крепко, насколько могла, — а с сексом что?

— Так, это уже личное и не публичное, — Элен получила от меня несильный тычок в бок, — такие вопросы, гражданочка, задавать не культурно!

— Давай не выделывайся, рассказывай как есть, — она положила мою голову себе на колени и стала перебирать волосы, предварительно убрав бутылку, чтобы та не разбилась.

— Два года, — вздохнула я. Рука в моих волосах подозрительно застыла, — ну не виноватая я!

— Два… года… — повторила она, словно эхо, — непозволительная роскошь, для таких как мы! Анна, ты заканчивай! Пойми, свет клином не сошелся на том, кто умер!

— А если сошелся? — шепнув это тихо-тихо, я поднялась обратно и поправила волосы. Заглянув в её глаза, продолжила с грустной, едва ли не безумной улыбкой, — А если я до сих пор не могу забыть? Если я не могу видеть, как кровь жертвы течет по рукам? Как это, все ещё ощущать запах его крови, его тепло, думать, что он сейчас подойдет и обнимет?! Ты понимаешь, что я больше никого не хочу даже ощущать рядом, не хочу никого видеть кроме него, что он для меня все? Весь мой мир, который у меня отняли… — я уже чувствовала, что готова расплакаться, только есть одно «но» — вампиры не плачут, они просто не могут заплакать!

— Я понимаю, — сказала Эля, — я все понимаю. Только не убивай сама себя, прошу! Ты отомстила тем, кто заставил тебя убить его, помни, отомстила! Они все мертвы, да, это не способно его вернуть и да, это не уменьшило твою боль, но я думаю, что он бы хотел, чтобы ты жила дальше.

— Он не отпускает меня, — прошептала я, качая головой, — я просто, видимо, схожу постепенно с ума.

Вздохнув, встала и продолжила резать листья. Вскоре куст стал идеальным, ровным, нигде ничего не торчало, даже розы росли по определенному рисунку. Бросила быстрый взгляд на Элен и отрезала два бутона — один мне, другой ей. Подойдя, приподняла её лицо и умелым движением вставила цветок в волосы, а потом позволила проделать ей тоже самое.

— Когда приедет Киря? — спросила я.

— Он приедет несколько позже, через несколько дней, может пара месяцев. А что? — ответила Эля вопросом на вопрос.

— Да просто переспать с кем-то надо, а от остальных тошнит. Помнишь, он мне тогда предлагал, а я отказалась? Вот теперь лишь бы не отплатил той же монетой.

— Ты слишком плохого о нем мнения, — хохотнула она, — а как ты справлялась эти два года-то, без мужчин?

— Да как-как, — кажется, если бы я могла, я бы покраснела, — сначала самоудовлетворение, а потом… Забила, да и все. Игрушки остались, хочешь — забирай, — Эля довольно потерла ручки, — и тебе не противно?

— Поверь — нет, — покачала она головой, — в Риге все такие извращенцы, что после этого БДСМ кажется игрушкой, — её заливистый смех было слышно во всем саду.

— Тише ты, у меня тут ребенок живет, — пихнула я её снова в бок, — девочка Катя, лет одиннадцати. Её мама тут работает, и ей дочку некуда девать. А я детей люблю, они такие маленькие и добрые, — я улыбнулась.

— Предупреждать надо, — теперь уже она пихнула меня, — что будем делать?

— Для начала предлагаю перекусить обычной человеческой едой, не хочу обижать Елизавету, она очень вкусно готовит. Да и ты с дороги, будет странно, если не отобедаешь, — выдала я и прикусила язык. М-да. Моя речь до сих пор сохранила элементы прошлых эпох, от которых я, наверное, не избавлюсь никогда, да и зачем? Заменить их этими всеми новомодными «ланчами», «крези», «абьюз», «буллинг» и так далее? Лучше и дальше казаться странной, но не материться и понимать то, что говорю. А то как вспомню слово «треш», которое с английского переводится как «мусор», а употребляют его везде, где только могут, аж передергивает, ей богу!

Медленно взяв сестру за руку, повела ее за собой в сторону особняка, прихватив часть тяжеленных сумок. Видимо, она с собой решила привезти как минимум все достопримечательности Риги, если не всю её.

— Ты решила, как тот мужик, Колизей стащить? — пошутила я.

— Колизей, если что, в Риме, а это просто вещи из модных бутиков! Я там шесть лет прожила вообще-то, — хихикнула Элен, после чего мы вошли в дом.