Что сказать...

С одной стороны случилось вполне закономерное. Нордический дух не может не восхищать. Чистая германская кровь подобно яркому священному огню неотвратимо влечет даже серую мошкару.

Другой вопрос, что среди моего окружения были более достойные представители арийской расы.

Барон фон Клесгейм, Алекс — титулованный автогонщик с замком, виноградниками, сыроварней и бриллиантовыми жеребцами в конюшнях.

Интеллектуал Кристиан Кройц. Чистая кожа, тонкие черты, большие синие глаза и темные кудри, — сестра посвятила целый альбом рисунков и стихотворных приношений его «одухотворенной античной красоте». Это помимо недурных мозгов. "Илиаду" он знал наизусть в подлиннике.

Фриц Расп — племянник коменданта Дахау, спортсмен, любитель походить под парусом.

Да много кто еще.

Но Хессе?

Служебная квартира возле железнодорожной станции. Ни титула, ни счета в банке, ни талантов. Разве талант выпутываться из очередного венерического приключения.

Внешность вполне заурядная. Светлые волосы, серые глаза, козлиный нос. Одного со мной ростом, такой же комплекции, может шире в плечах и крепче костью, как полагает чистокровному "мясному" баварцу.

Военная выправка? Так из нашего выпуска я был старше всех в звании, наград имел больше. В отличие от Хессе, за мной не водилось темных историй, требующих разрешения на Суде Чести.

И с такой обоймой "достоинств" Хессе умудрялся очаровывать дам, осаждать самые неприступные крепости.

Лет пять назад Хессе увлекся одной художницей. Добивался упорно, отчаянно, но с успехом. Дело шло к свадьбе, пока однажды на пороге не возникла девица, чтобы отомстить "жалкому червяку" за... уведенную любовницу.

Еще месяц спустя уже сама художница вцепилась в волосы бывшей пассии, потому что застала ее в одной постели с возлюбленным.

Не сразу, но примирить разъяренных валькирий удалось. После этого Хессе получил прозвище "танк с яйцами", а анекдот о прелестях и подвохах "игры в две колоды" еще долго гулял по части.

И все же я не думал, что русский Эренфельс[81] падет.

А он пал.

Чарли проболталась — никакого брака с дорогой тканью не было. Ей понравился голос Алис, предложила попробовать. Та согласилась, но с условием: я ничего не знаю, у нее будет пригласительный на одну персону, и Чарли помогает с нарядом.

Напомню, на моей вечеринке "кузина" выглядела неброско даже по меркам скромной немецкой девушки.

* * *

В четверг в доме номер девять на Пауль-Лагард-штрассе было шумно, многолюдно, дорого пахло кожей и померанцем, много аплодировали.

О самом дефиле я получил смутное представление.

Хотя бы потому, что понятия не имел, чем для женщины веянья этой весны или осени могут отличаться от предыдущей, если каждую осень идет дождь, и каждую весну нужны пальто и шляпка? И почему то же пальто должно непременно менять, если старое удобно и функционально?

Вот военная форма: зимняя и летняя. Подпункты: повседневная, строевая, полевая. Четко, продуманно, по существу. Если "новенькое", то на петлицах и погонах при повышении. Но дамская мода — бермудский треугольник. Задумаешь упорядочить — свихнешься.

Куда занятнее оказалась парочка гостей. По разговору — мелкие чиновники, которых жены приволокли с собой. Их ностальгические воздыхания по старушке-Веймарской республике явно требовали объяснений в стенах гестапо. Был еще набриолиненный щеголь с анархической песенкой и неосторожная фраза прыщавой студентки о "пражском палаче".

Улов мог быть богаче, если бы не Кристиан. Месяц прошел с разговора в больнице, когда я уверил, что ситуация разрешилась без него. Но Кики продолжал бегать за мной, нет-нет да заглядывая в глаза: "Все как прежде? Ты не злишься?"

На мое счастье Кристиана отвлекал крупный мужчина в годах — научный руководитель его диссертации, литературовед с большим именем, с кучей регалий и приятелей вроде "гениального Коммереля", "грозного Лангенбухера" и кого-то еще «всесильного» из Имперской Палаты культуры.

Внешне светоч фёлькиш-национальной литературы производил впечатление неоднозначное.

Фигурой напоминал жабу или слизняка, лицом — свиное рыло, овал которого терялся в бесконечных жировых складках. Когда говорил, в уголках мясистых губ скапливалась белая слюна. От него неприятно пахло, ладони были мягкие и влажные. В то же время жирок добавлял профессору живости и присущей толстякам добродушности. Он тонко шутил, увлекательно делился впечатлениями, артистично иллюстрируя беседу жестами.

Я сразу бы забыл о новом знакомом, если бы не странная сцена, невольным свидетелем которой стал.

Незадолго до окончания показа курил с Чарли в пустом вестибюле.

Профессор ввалился важно. Оставаться он не планировал, и Кристиан его провожал. Вдруг профессор спотыкнулся о свою же трость.

Только что улыбающаяся Чарли фурией кинулась к гостю:

— Вы в прошлый раз, верно, плохо поняли, Бисвангер? Сомневаетесь, что я это сделаю? Клянусь, вы меня плохо знаете. Вон!..

Профессор спешно попрощался с Кристианом и нырнул в дверной проем, чудом не застряв боками.

— А ты... — Чарли как Немезида надвигалась на мужа.

— Я не приглашал его. Он прибыл с Келлерманами... Прошу, не здесь... Имей благоразумие, не при...

Кристиан ахнул.

— В следующий раз это будет не вода, — пригрозила Чарли и поставила на место вазу с цветами.

Судя по шуму аплодисментов и объявлению ведущего, шоу близилось к концу.

Чарли исчезла.

Кристиан, мокрый и бледный, как мел, привалился к стене. Он хотел что-то объяснить, извиниться, но я не стал слушать. Молча отдал платок.

Нет, в силу мягкости характера Кристиан вряд ли крепко держал семейный поводок. Это стало очевидным, еще когда фрау Линд после венчания оставила девичью фамилию. Но допустить унижение в присутствии посторонних и не осадить хотя бы словом? И после такого женщина будет воспринимать его как Мужчину? Уважать, вверять себя и детей, видеть защиту и надежное плечо?

Впрочем, если обоих все устраивало... Бывает.

* * *

С Хессе мы встретились у столика с закусками. Он подошел не сразу, но первым:

— Тоже здесь?

— Пропустить твою последнюю попытку закрыть гештальт? — я пожал протянутую руку: — Только под угрозой расстрела, Хельмут.

— Не-е-ет. Что ты... Вопрос закрыт, ты меня знаешь, — Хессе почесал нос. — Так, подумал, вдруг обижу Алис, если не приду? Некрасиво расстраивать девушку в таком положении...

— Положении?

— Ну... Проблемы со здоровьем. Думаю, чего мне стоит? Погуляю, посмотрю...

Хессе говорил, не сводя глаз с мерцающей эстрады.

Его можно было понять.

Алеся выглядела чертовски эффектно. Прическа, красные губы, длинные перчатки со сверкающим браслетом, элегантное кобальтовое платье, которое начиналось от подмышек, облизывало каждый изгиб тела и уходило в пол...

Бедный Хессе! Представляю, как ему отдавало в ширинку, когда кошечка мурлыкала, повиливая бедрами, и трепетно сжимала черной бархатной лапкой серебряную стойку микрофона.

Это он еще не слышал Чарли, что "под такие платья не надевают ничего, кроме пояса для чулок"![82]

Я не скрыл смеха:

— Ну да, ну да... Так и понял. Так и понял...

Мы немного поболтали.

Хессе смолк на полуслове. Я проследил за взглядом — Алеся приближалась к нам. Но в шаге с улыбкой отвлеклась на кого-то и не то оступилась, не то толкнул кто-то...

Шампанское брызнуло на пол.

— Какая же я неловкая!.. Я… не хотела… Простите, Хельмут… — запричитала Алеся и протянула бокал. — Вот, возьмите мой. Я не успела сделать и глотка.

— Очень жаль. Ведь одно касание ваших губ превратило бы игристое вино, напиток смертных, в сладчайший нектар, напиток богов. Вы сегодня словно богиня, ослепительно красивы… Ваш голос — пение ангела в раю. Я покорен...

Хессе провел унтерменшен за ушком и достал крошечный цветок. Дешевый фокус, но она заулыбалась.

— И надолго богиню выпустили с небес? — поинтересовался я.

— Перерыв. Две инструментальные композиции. Минут десять, — ответила Алеся холодно.

— О, тогда непозволительно терять время. Позволите? — Хессе сделал пригласительный жест.

Мое присутствие явно "кузину" смущало, потому что когда встречались взглядами, улыбка становилась беспокойной. Хессе это заметил:

— Алис, прошли те времена, когда старшие братья вершили судьбы сестер. Это только танец. Леонхард не возражает.

Хессе вручил мне бокал, к которому так и не притронулся, и увел унтерменшен на танец.

Она оглядывалась. Что-то вызвало в ней беспокойство. Что?

Что галантный на словах "тристан" придерживал "изольду" сильно южнее спины? Еще бы, так обтянуть задницу! У любого бы руки зачесались.

Волновалась, что я раскрою ее маленькую тайну? Открою глаза родителям на их скромную фройляйн? Или потребую что-то за молчание?

Я решил вернуться к служебным наблюдениям.

Кто-то проходивший мимо вдруг звучно икнул.

— Вот ведь... Дамский лимонад!.. — фыркнул гость и наколол на шпажку оливку.

Незначительный момент. Пустяк. Но он насторожил. Как-то царапнул. Я сначала не мог уловить суть, смотрел на свой бокал, потом на бокал Хессе — он был на порядок темнее моего. Отличался и по запаху. В золотистом шампанском тонкой ниткой поднимались пузырьки.

Значит, только пояс для чулок...

Хессе довольный, как пес, разве не вилял хвостом. После танца он придерживал Алесю, что-то шептал на ухо.

Я вернул ему бокал, "кузине" пожелал удачно закончить вечер. За это и предложил выпить.

— Только если следующее схождение вы так же посвятите мне, — поднял бокал Хессе.

— Непременно... — Алеся пристально смотрела, как он выпивает бокал до дна.

Когда она вернулась на сцену, Хессе скинул улыбку, с отвращением высунул язык:

— Фу... Чего-то вкус какой-то... Гадость…

Я пожал плечами:

— Выдохлось, наверное…