НикТО.

Почему я не сделал так, как просила Ася? Потому что мне невероятно интересно увидеть, как она ведет себя со своими сокурсниками. Скажете, что подглядывать плохо? А я отвечу, что это просто человеческое любопытство и ничего более.

В этот раз я припарковал машину так, что меня трудно сразу увидеть. Чуть поодаль от корпуса в тени деревьев и кустарников.

А доехать до обозначенного для встречи места я успею сто раз. Это она пешком будет идти, а я-то на машине…

И вот из корпуса вываливает толпа студентов. Парни, как павлины, дурачатся, толкают друг друга, ржут… и сразу на перекур.

Когда-то и я был студентом. Но мне кажется, что это было так давно… в прошлой жизни. У меня была такая же беззаботная жизнь, тусовки, девочки, и причин, чтобы засмеяться, мне не надо было искать.

Тогда я еще не знал Таю…

Кстати, надо узнать, как там она. Но не сегодня… и не завтра… позже. Не хочу портить настроение и нырять в эту черную бездну-реальность. Она беспросветна… и так удручает, что иногда нет сил нести эту ношу. Хочется перечеркнуть все, забыть, не помнить… ничего не помнить.

Появилась Ася. Вылетела, словно легкий ветерок, подхватив желтую опавшую листву и закружив ее вокруг себя. Она улыбается рядом идущей девушке… открыто, задорно, с добротой. Мне она улыбается настороженно, будто ожидая подвоха или порицания. Почему так…

— Ася, — кричит какой-то парень из толпы, — подожди!

Она резко поворачивается в сторону зовущего и замирает. Парень отделяется от толпы, и я могу оценить его. Симпатичный, высокий, хорошо сложен… Обычно, такие нравятся всем. Но, как показывает практика, он из тех, кто не пропустит свой шанс в жизни, способен на мелкие подставы. У меня глаз наметан, я с такими уже встречался типами. Один на один — милейший человек, а за спиной, может и нож в спину вонзить.

Но Ася при виде его тает, как морожено на солнце. Этот крендель ей нравится, а может она в него и влюблена.

Она становится так, что мне хорошо видно выражение ее лица. Ася смотрит на него, задрав голову. Глаза увеличены от удивления, а рот приоткрыт от неожиданности. Ясно, раньше он не баловал ее своим внимание. Почему же он снизошёл теперь? Прямо чую, как от него веет неприятностями для Аси. Ой, не с проста он к ней подошел.

А эта птичка, открыла свой клювик и смотрит с благоговением, того гляди кинется в ножки, благодарить его за оказанное внимание и за то, что снизошел до нее.

То, что он говорит Асе, я не слышу, но прекрасно вижу по реакции, что его рассказ заставляет ее занервничать. Ася принимается то и дело заправлять непослушную прядь волос за ухо, покусывать губу, а щеки вспыхнули алым цветом.

Говорят они недолго, но видно, что Ася с ним соглашается, кивая в ответ. Подружка, ожидающая ее в нескольких шагах, смотрит на Асю с завистью. Уверен, что она не отказалась бы поменяться с ней местами.

Взмах рук, и они прощаются, улыбаясь друг другу. Видно, пришли к согласию. Только что он ей предложил?

Боясь быть пойманным на горячем, выезжаю из своего укрытия и еду в указанное место.

Жду Асю на стоянке супермаркета на том же месте. Буквально пару минут. Приоткрыв пассажирскую дверь, она быстро прошмыгнула в салон и также быстро, захлопнула ее.

— Привет, — смотрю на нее, стараясь подметить изменение в ее поведении, жестах… Общение с этим типом, немного видоизменило ее, и не только визуально, но и внутренне. Мне кажется, что она закрылась от меня, отгородилась. Раньше, были просветы, как в старой рассохшейся от времени двери, которые пропускали наружу ее внутренний свет. А сейчас — это сталь. До этого, она была насторожена, но выдавала реальные эмоции, теперь же Ася старается дистанцироваться. Может это и правильно? Кто я такой, чтобы передо мной танцевать польку-бабочку… А он реальный. Никуда не уедет, оставив ее с кучей проблем и вопросов.

— И вам, здрасьте. Давно ждете?

— Нет. Только недавно подъехал. Уже думал, что тебе придется меня ждать. Ты тоже задержалась?

— Да, заболталась с одногруппниками. Ну что, куда едем? — резко переводит тему.

— Так на воду смотреть… Как там называется ваше водохранилище?

— Истаковское.

— И что ты о нем знаешь интересного? — ищу названный объект в навигаторе, нажимаю «В путь» и завожу машину.

— Говорят, что сделали его в 60-х годах для обеспечения нужд завода и даже пришлось затопить село. Старики рассказывают, что там, под толщей воды, так и стоят дома и даже церковь.

— Ага, а в ночь, когда замолкает все вокруг и даже птица не чирикает, по округе разлетается колокольный звон, — таинственный голосом продолжаю за нее.

— Откуда вы знаете? Вам кто-то уже рассказывал?

— Нет. А что, угадал?

— Да, — ошарашил я Асю, как оказалось правдивым предположением.

— Таких историй — масса. Если удивить нечем, то придумывают всякую чепуху, которую ни проверить, ни увидеть. Кто-то что-то сказал, кто-то что-то видел… Каждый новый рассказчик приукрасил, домыслил… и в конечном итоге, получилась вот такая легенда. Сейчас там живут люди?

— С одной стороны дачи, с другой села… Живут, — задумчиво отвечает Ася.

— Те, кто сейчас там живет, что-либо подобное слышит?

— Вроде нет…

— И я о том же.

— Ладно, куда поворачивать, тут скоро развилка, если судить по карте.

— Направо.

Попетляв по узкой дороге между небольшими дачными домиками, выезжаем к берегу. Здесь достаточно высоко, и водохранилище, как на ладони. Долго не думая, останавливаю машину у обочины.

— Пошли?

— Может вы полюбуетесь красотами из машины?

— Что, все еще боишься меня?

— Да что я там не видела?

— Пошли, не дрейфь. Сегодня у меня нет никакого желания сбрасывать тебя со скалы.

— Слово «сегодня», вселяет надежду…

Выхожу их машины. Поднимаю руки вверх и откидываю голову назад, подставляя уходящему за горизонт солнцу свое лицо. Набираю полные легкие воздуха и громко выдыхаю.

Чувствую, что рядом становится Ася. Поворачиваю голову чуть на сторону и, прищурив один глаз, смотрю на нее.

— У тебя такое выражение лица, будто тебя сейчас на расстрел поведут. Расслабься… Здорово же!

— Трудно расслабиться, когда ждешь подвоха. Кстати, сегодня вы делали доброе дело?

— Тебе что-то нужно? Могу пренебречь принципами и, в виде исключения, для тебя и только для тебя, раз уж у нас налаживаются дружеские отношения, сделать сегодня два добрых дела.

— Боюсь даже спросить, каким добрым делом вы ознаменовали сегодняшний день.

— Подал милостыню. Разве это не оно самое — доброе дело?

— Убили на повал, — почему хрену возле универа Ася улыбалась, а со мной разговаривает с таким лицом, будто с похорон. Так мы не договаривались. Мне нужна позитивтерапия.

— Ладно, говори, что хочешь.

— Домой.

— О, нет. Даже не думай. Мы только приехали, а пройтись, спуститься к воде, ручки помочить. Пошли, пошли, не будь букой. Вспомни, что ты молодая, свободная, у тебя все жизнь впереди… и ногами, ногами, перебирай быстрее.

Жму на брелок, закрывая машину, и начинаю спускаться вниз к воде по тропинке.

Пройдя с десяток шагов, оборачиваюсь. Плетется за мной. Ну и отлично!

Язык так и чешется, чтобы расспросить о том парне. Дорожка эта скользкая… может и послать… я бы послал, но, рискую, интересно же.

— Кто тот парень, с которым ты разговаривала возле университета? — останавливаюсь, якобы перевести дух, а сам внимательно слежу за ее мимикой.

Десять секунд, ей понадобилось десять секунд, чтобы состыковать вопрос с обстоятельствами, при которых они общались.

— Не поняла! — возмущение нарастает. — Вы что, за мной следите?

— Тс… — цокаю, строя при этом гримасу: «Вот еще, много чести?». — Проезжал и увидел.

— И почему я вам не верю?

— Твое право… но так и было, — а в голове добавляю — почти. — Так кто он? Он тебе нравится?

— А вам-то какое дело? — обходит меня на узкой тропинке, задевая плечом и бодро продолжает путь, даже не оглядываясь, иду я следом или нет.

Далеко не убежит, все равно вернется к машине. Уверен, что она не испытывает особого желания топать домой пешком, как ни как, а восемь километров — это далековато.