НикТО.

И что я делаю? Зачем?

Стою чуть поодаль от развлекательного комплекса по ходу движения Аси домой, и просто жду окончания ее рабочего дня, чтобы... Что? Ощущение, что она могла неправильно меня понять… да и вообще обидеться, не оставляет ни на минуту, штурмуя мой нездоровый мозг. С одной стороны, я понимаю, что мне, как человеку, высшему по статусу, по должности, да и по возрасту, должно быть параллельно, что подумает какая-то девчонка, но… мне не все равно.

И это напрягает. Так сильно, что вот уже третий раз я завожу машину, пытаюсь заставить нажать себя на газ, но ноги не слушаются, прямо паралич какой-то.

И вот я замечаю Асю в зеркале заднего вида. Она проходит мимо авто и я, опустив стекло, окликаю ее.

— Ася, стой, — резкий поворот головы в мою сторону и выражение лица: «А, это опять ты! Задрал…». — Садись в машину, давай я отвезу тебя домой. — И вместо нужного действия — открытия двери и приземлении жопки на пассажирское кресло, она только прибавила шаг.

— На фиг надо, — бурчит вроде как себе под нос, но я все слышу. Мне же говорит громче, снова повернувшись в мою сторону, — спасибо, я сама. — Прямо сама культура.

На лобовое стекло падает первая крупная капля дождя. А за ней и вторая… дождь припускает.

— Так дождь начинается?

— А я, девушка, подготовленная ко всем жизненным невзгодам, — она скидывает с плеча рюкзак, и выуживает оттуда небольшой зонт-автомат.

— Значит не сядешь? Так сильно на меня обиделась?

Она резко останавливается и поворачивается в мою сторону. Чтобы не проехать ее, приходится резко нажать на тормоз.

— Вы меня просто убиваете своим поведением… логикой… Какое вам вообще дело до того, обиделась ли я, что я думаю? Что вам от меня надо?

— А может ты мне просто понравилась, — немного подумав, добавляю, — как человек.

— Я ничего такого не сделала, чтобы вы могли проникнуться ко мне симпатией.

Дождь становиться еще сильнее, превращаясь в ливень.

— Садись в машину, ну чего ты выпендриваешься? Так уж и быть, составлю тебе компанию, пока твой таинственный сожитель не ляжет спать.

— Послушайте, я… даже нет слов… — Ася выглядит растерянной девчонкой посреди пустынного города и льющегося на голову дождя. Вот это я умею расположить к себе людей… За два дня довел до паники человека, пугая его своим неадекватным и назойливым поведением. И это я еще не старался…

Решаю выйти из машины. Капли падают на голову, быстро впитываясь в одежду, попадают за шиворот, стекая струйкой по спине. Становлюсь напротив Аси, буквально в шаге и сразу замечаю приличную разницу в росте. Она приподнимает голову и смотрит настороженно, не сдвинувшись ни на миллиметр, продолжая стоять под своим цветастым зонтом-грибом.

— И да, вам не подходит ваша кличка «НикТО», вы или «Сталкер», или «Приставала»… но не «НикТО», вы выбиваетесь из общепринятого понимания этого слова. Никто — это никто! А вы — целая проблема. И почему вы вообще ко мне прицепились?

— И ничего я не прицепился, — немного с обидой в голосе отвечаю. — Чужой город, захотелось хоть с кем-то наладить дружеское общение. Ты мне показалась общительной, открытой, сообразительной, а главное незаинтересованной в моей персоне личностью.

— Вам не кажется, что дружить вам надо с Игнашкиным, бизнесменами, начальниками там разными… но не со мной, официанткой и студенткой?

— Я достиг уже того уровня, когда могу общаться с тем, с кем захочу. Пойдем в машину, а? Еще немного и промокну до нитки.

— На жалость давите, да, — прищурившись, спрашивает Ася. А мне остается лишь поджать губы и сделать грустные глаза. Цокает и топает к машине. Сдалась!

Быстро оббегаю машину и сажусь рядом.

— Может покатаемся по городу? — несмело делаю предложение.

— Оу, вот это вас понесло… Я же могу и передумать. Уговор был какой? Довезете меня домой, и на этом все… Никакие покатушки оговорены не были.

— Понятно. Значит с тобой нужно заранее согласовывать развлекательную программу?

— Нет, вы все-таки решили резать меня без ножа… — уж больно обреченно она это произносит. — Вы вообще о чем? Какая развлекательная программа? Мы с вами, не то что с разных планет, мы с вами с разных вселенных… Для меня развлечение — это лежать и плевать в потолок, а у вас — полететь на Южный полюс.

— Там холодно. Достаточно будет того, что ты проведешь для меня экскурсию по городу, расскажешь, что здесь, да как… Интересно же, куда компания, которую я представляю, собирается вбухивать бабки. — Для всех, я сотрудник, пусть и не рядовой, но все же не один из хозяев компании. Так проще… быть никем… Окружающие не знают моего имени, фамилии… только аббревиатуру, которую все воспринимают за кличку. — Может у вас какие достопримечательности есть?

— Угу, есть одна… — Поворачиваю голову и с интересом смотрю на нее, ожидая услышать какую-то невероятную историю. — В какую сторону не поедешь, обязательно попадешь на трассу, уносящую как можно дальше от нашего города.

И опять я улыбаюсь. Невольно. Не скалясь, не выдавливая улыбку из себя, просто обычная непроизвольная человеческая улыбка. Я был уверен, что разучился это делать.

— А ты веселая…

— Просто умора, как только меня все видят, сразу смех до слез. Вообще-то, вы обещали отвезти домой…

— Да-да, едем, — оживаю, возвращая свое внимание машине. — А ты расскажешь, кто там… в квартире… кого ты так боишься?

— А вы расскажите, зачем набили столько татушек?

— Может быть, когда-нибудь, — вроде и не отказываю, но и не бросаюсь сразу же выставлять на показ все свои скелеты из шкафа.

— Вот тогда и я, в тот же самый миг, когда-нибудь, поделюсь с вами самым сокровенным.

— Тебе слово, ты пять в ответ… ты всегда была такой?

— Жизнь научила… — с грусть отвечает Ася.

Мы молчим, и пауза эта начинает напрягать, а хочется говорить. Поэтому подбираю такой вопрос, который не должен напрягать.

— Ты, случайно, не занималась балетом?

— Ну, если спортивные бальные танцы можно отнести к разновидности балета… то да. Но все это было еще в школе. Сейчас на это нет ни сил, не желания. Всю «Европейскую» программу я выполняю, бегая между столиками.

— Трудно учиться и работать?

— Нормально.

— А почему ты работаешь? Родители не могут поддержать тебя финансово?

— Какой там ваш любимый ответ? — Снова улыбаюсь. Ася умеет спрыгивать с неудобных вопросов.

— Так, о чем мы можем поговорить? Давай сразу обозначим темы-табу. Первая, я так понимаю, это семья? Потом?

— Работа. Никого из коллектива я обсуждать не буду.

— Похвально. Предателей нигде и никто не любит, поверь моему жизненному опыту. Как только они выполняют свою функцию, их сразу сливают.

— И большой у вас жизненный опыт? Сколько вам лет?

— Тридцать два, — аж присвистнула.

— Ни фига себе…

— Господи, ты так реагируешь, как будто мне девяносто два. Еще скажи, что я тебе в отцы гожусь. Прямо убила своей реакцией, даже не ранила.

— Эта реакция не претензия к возрасту, а к тому, что общаться нам с вами не о чем.

— А что это, — тычу пальцем в здание, перед тем как начать поворачивать во двор Асиного дома.

— Городской музей. Интересуетесь историей?

— А что ей интересоваться. Пусть историки живут прошлым, а мы, обычные обыватели, должны жить будущим. — И это говорит человек, который по несколько раз на день прокручивает в голове события последних шести лет…

Останавливаю машину во дворе, чуть поодаль от подъезда, мало ли, может соседи у Аси слишком любопытные. Не хочется доставлять ей лишние хлопоты. И сразу смотрю на окно, в котором горит свет.

— Об учебе свое расскажешь?

— Что о ней говорить? Учеба, она и в Африке учеба. Пары, лекции, однокурсники, экзамены, зачеты, все как у всех, короче, движ.

— Лингвист… это переводчик?

— Ага, — Ася поворачивается полубоком и смотрит на меня чуть с прищуром, пытаясь скрыть расползающуюся улыбку, прикусывая нижнюю губу.

— И какие языки?

— Бамбара и кикуйю.

— И где на такой матюгне говорят?

— В Африке… на черном Лимпопо.

— А говорит, сам Гиппопо? — тут уж не скрываясь, Ася улыбается на все тридцать два.

— Точно, видите, есть у нас одно общее… нам в детстве читали одни и те же сказки.

— Только с разницей в двенадцать лет…