Тимур.

— Пойдем? — мы стоим у центрального входа в клинику и никак не решаемся зайти.

— Я боюсь.

— Чего?

— Да всего! Твоя жена психически больна? — Ася растеряна, она не знает, как воспринимать информацию. Наверное, она была готова увидеть человека при смерти, но не психически больного.

— Да.

— И как давно?

— Наверное, всю жизнь… по крайней мере, так говорит ее лечащий врач, — пожимаю плечами. Я столько выслушал за эти почти два года, проведенных Таей здесь, что в голове уже каша. Сначала я вникал во все мелочи, а потом, когда ее агрессия становилась сильнее, а мое желание находится рядом, наоборот, испарялось, стал пропускать все слова мимо ушей. Отгородился. В какой-то момент пропало главное — нить, связывающая нас. Можно считать меня жестоким, слабаком, предателем… но реальность такова, что я не люблю и не любим…

— Я не пойду, — это было сказано таким тоном, что понимаю, переубедить будет сложно.

— Почему? Не увидев проблему изнутри, ты не поймешь причину наших сложных отношений. Я бы рад попытаться объяснить все словами, но иногда одного взгляда достаточно, чтобы понять, что между некогда близкими и любящими людьми, образовалась пропасть из обид, недосказанности, негативных чувств. И именно это становится причиной разрыва, а не измена одного из партнеров.

— Что ты хочешь этим сказать? Пытаешься настроить меня на то, что я ни в чем не виновата?

— Это так и есть. Она здесь находится почти два года… два, понимаешь? Мы не живем, как мужчина и женщина, как сексуальные партнеры, как семейная пара уже два года. И до больницы у нас были сложные отношения, я бы сказал больные… Моя жена человек творческий, в вечном поиске… она никогда не принадлежала мне… верность не в ее природе. — Пытаясь кратко описать наше сосуществование, ловлю себя на мысли, что говорю как-то однобоко. Вроде и не пытаюсь обелить себя, а выходит именно так… Я не хочу так, это неправильно. Ведь я тоже сложный человек со своими грехами. Поэтому решаю закончить рассказ, оставив прошлое, а перейти к реальности, такой, какой она есть в данный момент.

— Нет, я не пойду. Я просто боюсь! А вдруг она меня возненавидит? Пожелает что-то плохое моему ребенку? Нет. И не уговаривая. Давай так, как только ты закончишь ваши отношения, оформив развод, тогда мы и поговорим о наших взаимоотношениях? А пока, я буду жить у себя в городе и…

— Сразу, нет, я категорически против твоего отъезда. Ты будешь жить со мной! Я не пропущу ни минуты жизни своего ребенка.

— Господи, как все сложно-то! — Ася вскидывает руки к небу. — Давай уедем отсюда, а? Это место такое жуткое, аж под ложечкой засосало от страха.

— Я должен пойти, поговорить. Я давно не видел ее, она после больницы, — Ася смотрит вопросительно, — это долгая история, даже не вникай. Я поговорю с врачом, с ней, и вернусь, если ты только не передумала и не решила идти со мной.

— Нет. Не передумала. Я подожду тебя в машине, — Ася разворачивается и уверенным шагом направляется к авто.

А я захожу внутрь. Следую по давно изученному маршруту. Поднимаюсь на четвертый этаж. Сегодня дежурит медсестра, которая прекрасно знает кто я, и к кому пришел.

— Добрый день, давно вас не видела, — приветливо улыбается.

— Здравствуйте, Полина, я могу поговорить с Таисией?

— Эм… наверное, я сейчас спрошу у лечащего врача. Игорь Иванович с минуты на минуту будет, он поехал в город. Какие-то дела в облздраве… Сейчас, я его наберу, — она берет телефон и звонит. — Да, Игорь Иванович, тут к Никифорой муж пришел, ему можно к ней пройти? — Не слышу, что ей отвечает врач, но медсестра кивает, подтверждая, что все поняла, — да, хорошо.

— Подождите минутку, я позову медбрата, он будет вас сопровождать, — она поднимается из-за стола и идет в конец коридора, открывает дверь и кого-то зовет.

Они вдвоем направляются в мою сторону.

Вслед за медсестрой движется огромная глыба, даже страшно представить, что может сделать этот амбал в случае агрессии пациента…

Медбрат останавливается у Таиной двери, а медсестра возвращается ко мне.

— Проходите, вас будет сопровождать Михаил.

— Да, я понял, спасибо.

Пока я приближался, Михаил успел открыть дверь и жестом руки услужливо приглашал меня пройти внутрь.

— Спасибо, — киваю ему.

— Я буду за дверью, — ставит меня в известность. Снова киваю, принимая информацию.

Тая лежит на кровати на спине. Глаза ее закрыты, дыхание ровное. Может спит?

— Тая, привет, ты спишь? — тихо спрашиваю.

— Нет, — не открывая глаз отвечает она. — Зачем пришел?

— Решил тебя проведать. Было много дел, как только все разрешилось, приехал… — Почему-то в ее присутствии я превращаюсь в мямлю и слабака. Все нужные слова вылетают. Сколько бы я не строил различные диалоги в своей голове, при встрече начинаю чуть ли не заикаться.

Она открывает глаза и поворачивается в мою сторону.

— Ну садись, коль пришел… не стой над душой. — Она приподнимается и садится на кровати, облокотившись спиной об изголовье. — Рассказывай, как твои дела.

Сажусь на стул напротив ее кровати. Все это время неотрывно изучаю ее лицо… Даю голову на отсечение — в данную минуту она адекватна, ее глаза… они не обманывают. Сейчас Тая — это та Тая, которую я знал до психушки.

— Нормально. Продал бизнес, пытаюсь начать новый…

— Ууу… понятно. А чем ты занимался, напомни, — теперь я точно узнаю Таю. Она всегда пропускала мимо ушей ту информацию, которая не несла для нее никакой смысловой нагрузки. Ей было неважно как я зарабатываю деньги, главное, чтобы они были. Ее бы не удивило, если бы я оказался киллером или наркокурьером, по фиг. Вот если бы я сказал, что стал банкротом, тогда бы точно она это запомнила. И уже бы не была моей женой…

— Да что уж вспоминать… все равно продал…

— Ну да… — подтверждает неважность прошлого. — Что тебе дает все это… — она разводит руки в стороны, указывая на пространство вокруг.

— В каком смысле? — честно, я не понял вопрос.

— Ну, ты приходишь на протяжении двух лет, а я говорю, чтобы ты не приходил. Как я понимаю, какое-то время ты обижаешься, злишься, обдумываешь и… снова приходишь. В чем прикол? Прямо какой-то вид мазохизма. А хочешь, я расскажу тебе правду?

— Какую? — самому интересно, что же такое решила поведать мне Тая. Давно между нами не было откровенных разговоров. Может быть и никогда…

— Я тебя никогда не любила, — почему-то это для меня не становится открытием.

— А почему тогда вышла замуж?

— Мама неустанно повторяла, что женщина столько должна выходить замуж, сколько раз зовут.

— Насколько я знаю, у тебя были отношения и вне нашего брака, думаю и в прежних отношениях ты не отличалась преданностью.

Она опускает глаза и на пару секунд задумывается, будто решает, стоит ли выдавать сокровенное.

— Я чувствую… я знаю, что ты пришел сегодня последний раз, — я только было хотел спросить про ее маму, которая, как я понимаю, уже успела ей все выложить. — И нет… мне никто и ничего не говорил. Посетителей у меня не было несколько дней. Это сложно объяснить… но это сразу заметно. Так вот, суть вообще не в этом. А в том, что я изменяла тебе, да вообще всем, не потому, что я такая… ветренная, а потому, что вы меня все не удовлетворяли. — Приподнимаю одну бровь в недоумении. — Вы все были заменой. Неудачными попытками доказать одному человеку, что я чего-то стою, что я желанна, на мне можно жениться…

— Так почему ты не с ним? — логичный вопрос. — Зачем было пропускать через свою кровать десятки, если нужен всего один?

— Видишь ли, наша история не так проста… как мне хотелось бы. Мне было четырнадцать, а ему сорок. Он пришел в нашу балетную школу преподавателем. Заслуженный артист балета… звезда, но из-за травмы, пришлось переквалифицироваться в преподаватели. Девочки бегали за ним толпой, караулили после репетиций… — окунаясь в прошлое, Тая расцветает на глазах, будто проживает все те чувства снова. — А он обратил внимание на меня, — горделивая улыбка появляется на ее лице. — Поначалу его сексуальные предпочтения мне казались неприемлемыми, некоторые вещи казались унизительными… неприятными… но потом оказалось, что я без таких отношений не могу нормально жить. Он будто подсадил меня на изысканный наркотик… Наши отношения длились два года, а потом узнала мама. Она перевезла меня в столицу. Сначала я была в одной балетной школе, потом во второй… Нигде не приживалась из-за сложного характера. Случайно попала в труппу к твоей маме и задержалась на долгие годы. Хм… я помню тебя мелким, болезненных, вечно сопливым. А потом ты пропал, перестал приходить на репетиции и появился уже брутальным мачо с криминальной репутацией. Подумала, чем черт не шутит, может ты — молодой и активный, сможешь удовлетворить мои неугасающие с годами потребности? Но ошиблась. Все-таки внешний вид обманчив.

— Что тебе мешало повзрослев, вернуться к тому типу?

— Все просто. Я стала ему не нужна… У него появились новые четырнадцатилетние ученицы.

— Ты же понимаешь, что он обычный педофил, который сломал тебя? — после открывшихся обстоятельств, многое из того, что делала Тая, становится понятным… Но это никак не обеляет ее в мои глазах. Она просто пользовалась мужчина, умышленно или нет, но портила жизнь им… мне… Я понял суть ее проблемы, но простил ли? Скорее всего нет. Просто теперь я со спокойной душой выйду из палаты и даже не обернусь… Разорву ту тонкую нить под названием брак… и постараюсь никогда не вспоминать.

— Понимаю, — кивает, подтверждая мою правоту, — но я-то его люблю. Пусть больной, странной, токсичной, но любовью. Только его я по сей день люблю и больше никого. И уже никогда не полюблю.

— Прошло уже больше двадцати лет. Я думаю, что время его не пощадило. Может стоит посмотреть на него вновь и понять, что любви-то больше и нет…

Тая меняется на глазах. Будто сама за секунду постарела до возраста того уебка. Одинокая слеза срывается с ее ресниц и катится по щеке.

— Почти два года назад он умер, — хриплым голосом говорит она.

Теперь события стали на свои места.

— Поэтому ты и решила покончить с собой, — это не вопрос, это вывод, который не требует ответа.

Тая спускается чуть ниже по кровати, поворачивается набок, отворачиваясь от меня. Все, разговор окончен. Поднимаюсь со стула и подхожу к двери.

— Я хочу подать на развод, — я посчитал важным, поставить ее в известность.

— Мне все равно. Делай что хочешь, — в голосе нотки обреченности. — Думаешь я не понимаю, что ты нашел себе другую. Или ты ждешь от меня благословения?

— Ничего я от тебя не жду. Просто решил поступить правильно.

— Твоя правильность меня тоже бесит. Впрочем, все, что связано с тобой меня либо не интересует, либо раздражает. — Все это она говорит монотонно, не поворачиваясь в мою сторону. — Всегда удивлялась тому, как ты ловко ставил окружающих на место, даже мать… а передо мной робел… Странно… но уже не важно. Уходи!

Два раза повторять мне не надо. Разворачиваюсь и ухожу, бросая лишь:

— Прощай….

Больше у меня нет желания ни с кем общаться. Игорю Ивановичу позвоню позже. Мне надо отойти от разговора с Таей. Она, будто ядовитая кобра, спрыснула мне под кожу яд, который разъедает меня изнутри, отравляя токсинами.

Выхожу на улицу и сталкиваюсь с Асей на пороге.

— Ты чего такая бледная? — она, как полотно, белая, а в глазах испуг и шок. Обнимаю ее, чувствую дрожь даже сквозь толщу одежды.

— А слышала ваш разговор…