Тимур.

Передо мной открывается дверь кабинета. Делаю несколько уверенных шагов и останавливаюсь ровно посередине. Смотрю на Раису, которая сидит на том же стуле, что и Петр в мой первый приход. Никаких видимых повреждений нет, на этом этапе и этого достаточно. Хотя… Рая не выглядит испуганной. А наоборот… Уверен, что она возомнила себя одной из особо полюбившихся ей сумасбродных героинь дешевого детективного чтива с намеком на эротический современный роман, и вся в образе.

Цокот каблуков. Успеваю повернуть голову в сторону подошедшей ровно для того, чтобы получить звонкую пощечину. Глаза мигом наливаются яростью и кровью. Перехватываю вторую руку, которую она заносит для повторного удара. Я не бью женщин, но иногда очень хочется. И главное, я не из тех, кто подставляет вторую щеку для удара…

— Ты мерзкий, подлый, как ты мог так… — не смотрю на нее, она никто, пешка.

Мои слова обращены к хозяину кабинета.

— Успокойте свою дочь, — говорю Ярославу Константиновичу.

Он недовольно кривит сморщенное лицо, будто лимон целиком проглотил, видно ему неприятен факт упоминания о их родстве. Если не дал своей дочери отчества, значит не видит ее в числе основных наследников. Я так понимаю, что доля Перта в его руках, Аида выполняет роль исполнительного директора.

— Аида, поубавь пыл! Ты здесь только потому, что мне нужна была информация, раз уж эта партизанка молчит, — указывает подбородком в сторону Раисы. — Хотя толку от тебя мало… Чем ты там занималась три месяца? За это время можно было нарыть столько информации… С баб толку никакого, — недовольно бурчит себе под нос старик. — Присаживайся, Тимур Олегович, разговор будет сложным и долгим.

Отхожу от Аиды и сажусь в кресло для посетителей возле стола. Затылком чувствую флюиды ненависти, исходящие от нее. Думаю, она так зла, что готова меня придушить. Еще бы, к телу доступа не дал, полет фантазии воплотить не разрешил, никакой информации раздобыть не смогла, да еще и с бабками надул ее непосредственного заказчика. Просто редкостная сволочь… Это я про себя, если что.

— Я тебе это никогда не прощу, — шипит напоследок Аида.

— Я как-нибудь это переживу, — никакой иронии, только холод в голосе и безразличие. Даже не повернулся в ее сторону. Этот человек в моей жизни проходящий, опасности от нее никакой, так как работает она только за деньги и делает то, что скажут… шавка. Погавкает и забудет. — Пусть все выйдут, — обращаюсь к старику.

— Ты думаешь, что вправе ставить условия? — он задает вопрос, но в то время, как его произносит, понимает, что у меня на него что-то есть. И это что-то не для посторонних ушей. Смотрю ему в глаза не моргая, жду решения. — Отведи Раису на кухню, пусть выпьет кофе… на правах гостьи. А ты, Аида, завтра вернешься на свое прежнее место работы, там от тебя толку больше было.

Слышу, как Аида топнув ногой и рыкнув, срывается с места и вылетает из кабинета, следом начальник охраны выводит Раису.

Дверь закрывается. Воцаряется тишина.

— Я слушаю вас, — начинаю разговор первым.

— Ты продал часть клубов. Тебе не кажется это не честным?

— Они мои, имею право.

— Мы с тобой прекрасно знаем, что, хоть они и были оформлены на тебя, но покупались они с общего счета, поэтому…

— Может быть, — перебиваю его, — а может и нет. Это трудно доказать. А если и так, то деньги от продажи чьи угодно, но не ваши и тем более не Аиды. С Петром у нас свои счеты, разберемся. Я предлагаю вам выкупить у меня долю и быть единоличным владельцем.

— Ты так просто отдашь свой бизнес? Не боишься, что я могу забрать его безвозмездно, то есть даром?

— Нет, не боюсь. Уверен, что мы с вами сойдемся в цене… реальной цене.

— Твоя уверенность на чем-то строиться?

— Есть информация из очень… достоверного источника о махинациях, связанных с покупкой автомобилей, — на лице Ярослава проскальзывает обеспокоенность. — Ваша партия закупила автомобили по заниженной цене, они шли в разделе госзакупок и проходили по документам, как б/ушные, но, мы-то с вами на самом деле понимает, что они были новыми… ворованными… Мало того, что вы вбухивали в их ремонт бешеные суммы, так потом еще и списали, продав по реальной рыночной цене, — бледнеет старик на глазах. Он понимает, что о таком могут знать только представители госбезопасности или спецотдела по коррупции.

— Откуда такая информация? И что ты знаешь еще?

— Я много не просил. Зачем? Много знаешь, плохо спишь. Так, только один факт из пухлой папки.

— И где эта папка?

— В сейфе… очень влиятельного человека. Фамилию, как вы понимаете, называть не буду. Но я думаю, что вы и так догадываетесь.

— И откуда у тебя такие знакомства?

— Я открытый в общении человек, умеющий поддержать разговор и заинтересовать собеседника, тем более развлекательный бизнес имеет много подводных камней. Пересекались, скажем так. Обменивались мнениями, обговаривали разное, — напускаю побольше тумана, ничего конкретного. — Он в курсе моей поездки к вам, — добавляю на всякий случай. Хотя на самом деле блефую. Нет, не о знакомстве и информации, а о степени дружбы, между нами. Но я просто уверен, что Ярослав не в той ситуации, когда может поинтересоваться у него и перепроверить мои слова.

— И что ты хочешь?

— Ничего, только справедливую цену, — поднимаю руки вверх, и искренне улыбаюсь. Да, во мне определенно есть талант актера, может зря я не стал артистом балета, сыграть роль на сцене мне по плечу. Вот кто был бы рад моей карьере, так это мама, но в свое время я променял танцы на спорт, и увлекся изучением и написанием хакерских программ.

— И ты готов продать мне успешный бизнес? Здесь есть какой-то подвох?

— Я просто перегорел, мне стало все это в тягость, напрягает, если честно. Здесь нужна и важна молодость, азарт, любовь к погоне за новшествами, креативное видение… Я все это утратил…

— Понимаю, у меня такое тоже бывало. Тем более твоя жена…

— А вот она здесь совершенно ни при чем, — показываю ему, что эта тема табу, и обсуждать здесь просто нечего.

— Я понял. Мне надо время, чтобы вникнуть. Я пришлю к тебе небольшую команду, которая быстро оценит все имущество, и назначит цену, тогда и продолжим разговор.

— Согласен. Я могу быть свободен? — он кивает и указывает рукой на дверь. — Я только заберу своего главного бухгалтера, думаю она уже успела выпить весь ваш кофе, — он ухмыляется, видно Раиса успела и его покорить, и утомить своей активностью. Поднимаюсь и подхожу к двери, — и вот, еще момент, очертите Аиде границы, я не желаю с ней больше сталкиваться.

— Я поговорю с ней, — понимающе кивает. Видно, и он в курсе ее одержимости мною.

— Только настойчиво… — Открываю дверь и выхожу.

Направляюсь в сторону кухни, спасать свою партизанку. Уже издалека слышу кокетливый смех Раисы, не женщина, а чудо-кадр.

Я никогда не видел, как улыбается амбал, а тут… улыбка от уха до уха. Неужто вечно хмурый и молчаливый начальник охраны Князя растаял от огненной Раисы?

— Прошу прощения, — даю понять этим голубкам, что они уже не одни, — что нарушаю вашу идиллию… Раиса, нам пора.

— Да-да, конечно, — она спешно спрыгивает с барного стула и подходит ко мне. Но все же не удержалась, повернулась снова к начальнику охраны, я даже не помню, как его зовут, и принялась рассыпаться в комплиментах, — спасибо тебе, Тоша, ты приготовил великолепный кофе. Как-нибудь продиктуешь рецепт.

Сейчас от этой сиропной интонации Раисы, обращенной к… Тоше… у меня кровь из ушей пойдет. А этот… тип… господи, он улыбается так… застенчиво… К чему катится мир… А в начале двухтысячный этот парнишка был отличным вышибалой в клубе, потом карьерный рост до коллектора и вот, не прошло и двадцати лет, как он начальник охраны.

— Обязательно, Раиса Максимовна, — она Максимовна, работает у меня столько лет, а я и отчество ее не помню. Что тут Рая вытворяла в мое отсутствие?

Хватаю ее под локоток и веду на выход. Помогаю одеть пальто, и так же, придерживая за локоть, довожу до машины.

— Раиса Максимовна, прошу, — открываю дверь машины.

— О, Тимур Олегович, вы можете все также звать меня просто по имени… — прикладывает руку к груди и принимается заверять в вечной дружбе между нами. Осекается, видя мой хмурый взгляд, — поняла, это был сарказм, — поджимает губки, и быстро прошмыгивает в машину.

— Он самый, — захлопываю дверь и обхожу, занимаю место водителя. — Ну, рассказывай про свои звездные приключения.

— Ничего такого, — со скучающим видом сообщает он. Но видно, что ее аж бомбит внутри, от желания рассказать все в красках.

— Не томи, я оценил театральную паузу, давай, жги.

И понеслась.

— Ой, что было… Я сначала так испугалась! Они все такие большие, неприветливые, даже не поздоровались!

— Просто верх невоспитанности, — поддакиваю.

— Но потом, когда они привезли меня сюда, и этот старый, сморщенный мухомор стал у меня выпытывать, что да как, я, показала движением руки, что закрываю рот на замок, а ключ выбрасываю и…

— Что? Они принесли ножовку, раскаленные щипцы, веревку… — делаю смелые предположения в духе детектива.

— Зачем? — глаза у Раисы увеличились от удивления.

— Ну как зачем, чтобы пытать тебя, разве это не логично?

— Какой вы добрый и чуткий начальник… Нет, старик сказал, чтобы меня убрали с глаз долой, вот и все. Отвели в какую-то комнатушку, скорее всего комната для прислуги, и все… До самого вашего приезда я сидела там.

— Какая ужасная история, просто душераздирающая.

— Признайтесь, вы хоть переживали обо мне?

— Ночь не спал, так переживал. — Видно ее устроил мой ответ, поэтому Рая замолкает на пару минут, а потом новый вопрос, — а что будет дальше?