Ася.

Мне надо с кем-то поговорить, поделиться, иначе голова моя лопнет, а сердце разорвется.

Выхожу из комнаты. Отец уже на кухне. Утром я успела приготовить борщ, сварить гречку и нажарить котлет. Он наливает себе первое и садится за стол.

— Привет, — делаю шаг и присаживаюсь рядом за стол.

— Ага, привет, — трезвый, удивительно…

— Как твои дела? — это очень странно и… страшно, когда не знаешь, о чем разговаривать со своим родителем.

— Нормально. Колян заболел, просили выйти во вторую смену, подменить, а то у нас капремонт, не успеваем.

— А спать когда же?

— На пенсии, — криво ухмыляется.

Смотрю на него, и так на душе погано, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Я просто в отчаянии. Куда идти, к кому приткнуться, к кому обратиться… кто даст совет. Мне так нужна мама… папа… Кто-то, кто скажет, что все будет хорошо, мы справимся, все решим… любые проблемы и трудности.

Думала ли я о том, чтобы позвонить Нику? Да. Но я боюсь влезть в его настоящую жизнь непрошенной гостьей. Я не знаю, что у него там… с кем он живет… Да я вообще ничего о нем не знаю! Я просто не могу явиться из неоткуда и поставить перед фактом. Я перестану себя уважать. А он, может возненавидеть меня… нас…

Дура! Какая же я дура! Просто клиническая идиотка!

На глаза навернулись слезы. Прикусываю губу, чтобы отвлечься…

— Папа, я беременна, — он не доносит ложку до рта. Застывает, что-то обдумывая.

— И кто он?

— Никто. Он уехал.

— Отлично, — он с психом бросает ложку в тарелку. Брызги разлетаются по столу. — Как таскаться с кем-то, ты не приходила и не спрашивала моего мнения. А как залетела, папа, я вся вот такая… помоги. И что ты хочешь от меня? — только бы не разрыдаться. — Чтобы я уволился, и нянчился с внучком? Нет уж, прости, — он на взводе, говорит громко и с психом. Я опустила глаза и рассматриваю скатерть. Чувствую его пристальный взгляд — осуждающий, злой, давящий. Мне неприятно сидеть рядом с ним. — Мне только сорок три. У меня своя жизнь когда-нибудь будет! То мать твоя… теперь ты… Хватит, с меня хватит! — Бьет кулаком по столу, аж подпрыгиваю от неожиданности. — Я вырастил тебя, в институт поступила, на этом все! Взрослая уже. С опытом. А дальше, сама. И раз у нас такой откровенный разговор получился, то лучше тебе найти себе жилье. У меня появилась женщина… и я приведу ее в эту квартиру. Нам не нужен по соседству крикливый подкидыш, незнамо от кого.

— Я услышала тебя, — поднимаюсь и собираюсь выйти. Внутри все дрожит, в висках долбит пульс. Только бы не грохнуться в обморок. Это будет уж слишком унизительно. Давить на жалость не буду, не в моих правилах. Сама встряла, сама и выгребу. — Дай мне время, завтра приступлю к поиску жилья.

— Да уж, не тяни, — бросает мне в спину. И снова возвращается к еде.

Как только захлопывается дверь пока еще моей комнаты, слезы хлынули градом. Падаю на кровать, зарываюсь лицом в подушку, и реву.

Всю ночь провела, не сомкнув глаз. Все думала и думала. Я прекрасно понимаю, что, сделав аборт, решу проблему, но… все мое естество противится этой мысли. Я не могу воспринимать ребенка, как проблему. Он человек. Мой человечек… И как я могу от него избавиться?

Бреду в институт на автопилоте.

— Подруга, что-то ты совсем… херово выглядишь, — Маша так не вовремя со своим замечанием. Я сама знаю, что плохо выгляжу. Утром видела себя в зеркале.

— Плохо спала. Пойдем, скоро пара начнется.

Вместо того, чтобы слушать препода, достала местную газету, открыла раздел с объявлениями о сдачи жилья и принялась обводить, что мало-мальски подходит. Однушек много на рынке, но цены… кусаются.

— Эй, ты чего, жилье ищешь, — толкая меня в бок, спрашивает Маша.

Вместо ответа просто киваю.

— Цисарук, вам не интересно то, что я рассказываю, — делает замечание преподша Машке. Поднимаю на нее глаза и изучаю. Противная девка, ей, наверное, лет двадцать пять, вечно цепляется и никогда не бывает довольной. Зато у нее нет проблем… в отличии от меня. У нее папа декан, а мама на кафедре истории. И, если она скажет им, что беременна, то не будет так тыкаться-мыкаться, как я. Хм… уверена, что и ноги она раздвигает перед нужными мужиками.

Боже, о чем я думаю… Никто не виноват, что я легла под Ника, сама, все сама решала… И разгребать теперь мне самой.

— Очень интересно, Карина Эдуардовна. Я просто обожаю ваш предмет. Уверена, что без культурологии, в жизни ни как, — и для пущей убедительности в своих искренних чувствах, Машка кладет руку на сердце.

А я лишь громко вздыхаю. Кто-то веселится, а тут, хоть вешайся.

Пара заканчивается, и я выхожу в коридор. Следующая пара в другом корпусе, надо бы сходить в туалет.

— Ты куда? — спрашивает Маша, следующая за мной.

— В туалет.

— А я в столовку забегу, булку куплю. Внизу встретимся. Может и тебе купить?

— Нет. Не хочу.

— А чего хочешь?

— Писать, — разворачиваюсь и иду в конец коридора.

Сделала свои дела. Стою, мою руки. Дверь открывается и заходит Милена.

— Привет, как там тебя, — щелкает пальцами в воздухе.

— Не важно, — отличная «семейка» у ребенка намечается. Папа «никто», а мама — «не важно».

— Так вот, мне тут дошел слушок, что ты с Артуром пыталась мутить… но он тебя сбросил. — Она делает шаг, приближаясь максимально близко ко мне. Милена на каблуках, а я в кроссовках, разница в росте внушительная. Приходится поднять глаза вверх. — Запомни, Артур мой. Только сунься, все патлы повыдергиваю.

— Все. — Смотрю на нее с безразличием. — Не беспокойся, у меня другой… — Решаю не уточнять, кто — другой.

— Смотри мне, — ее угроза, так себе.

— А то что? Рискнешь испортить папе предвыборную компанию? Когда у нас там очередные мэрские выборы? Только подойди ко мне, такой хай подниму, мало не покажется, — глаза Милены лезут на лоб. Она не ожидала от меня подобной речи. Чего уж скрывать, я сама от себя не ожидала. Видно, ребенок весь в папку пошел, такой же напористый, упрямый, не терпящий возражений, а главное, не дающий себя в обиду. Подпитывает меня своей энергией.

— Дура, — шипит Милена от злости. А что ей еще остается? Только показывать свою беззубую змеиную пасть. Разворачивается и выходит из туалета. Недолго думая, сгребаю свои вещи и следую за ней.

После пар, решаюсь на звонок матери, как ни как, а родня. Может она меня удивит, подскажет что-то дельное. Но сегодня я готова к худшему, поэтому как вчера, рыдать не буду.

— Привет, мам, — говорю, как только слышу в трубке недовольное: «Але».

— Ага, привет.

— Ты можешь разговаривать?

— Да, у меня есть пять минут, — неужели не спросит банальщину: «Как дела?».

— Тут такое дело. Я собираюсь съехать от отца, ищу квартиру…

— Что, совсем затюкал?

— Просто я… беременна…

А в ответ тишина. И такая… длительная.

— Понятно. А от меня-то ты что хочешь?

— Не знаю, — пожимаю плечами, будто она меня видит, — может совет какой… — Слышу, что кто-то ее зовет. Она отвечает по-английски, что две минуты, и подойдет.

— Вот что я тебе скажу. Я направила документы на развод… Я выхожу замуж за Димитриса. И… я тоже беременна. Я скину тебе две тысячи долларов на карту. Это все, чем я могу тебе помочь. Раз ты мне позвонила, значит с отцом ребенка не общаешься. Постарайся наладить с ним контакт… хотя бы для того, чтобы признал ребенка и платил алименты. — Ее опять зовет, какой-то мужчина. — Все, пока, мне не удобно уже говорить.

Вот и поговорили…

Так и сижу на лавке, погрузившись глубоко в свои размышления. В руке пиликнул телефон, на экране всплыло сообщение от банка. На мой счет пришла кругленькая сумма. И на этом спасибо. Теперь могу смело идти искать себе жилье, на месяцев десять хватит этой суммы.

Обзвонив обведенные ранее в газете объявления, договорилась с риелтором и пошла смотреть. Как оказалось, дело это нелегкое. Но объяснив приятной даме риелтору с кем в дальнейшем планирую жить в этой квартире, она быстро меня сориентировала и показала замечательную однушку на втором этаже девятиэтажки, еще и с работающим лифтом. Ремонт в квартире не ахти, но за такую смешную цену, сама сделаю косметический.

Самое приятное, что хозяйкой квартиры была женщина лет шестидесяти. Она переехала в дом к детям, помогать с внуками, а свою квартиру решила сдавать.

Сразу оформляю договор на полгода, перевожу деньги, и вот… я могу хоть завтра переезжать.

Все уходят, и я остаюсь в квартире одна. Сажусь на старенький диван, надо бы и его поменять. Как там говорил Ник: «Позвоночник у меня один?».

Вроде все решается, но почему же мне так плохо?

Очередное сообщение приходит на телефон. Жму на него. Это сообщение из Инсты, что тот, на кого я пописана, выложил какое-то фото. Жму. На экране счастливая и красивая мама в обнимку с каким-то мужиком, они в море на яхте. В руках бокалы с шампанским. У мамы на пальце кольцо, она специально так вывернула руку с бокалом, чтобы все заценили.

Рада ли я за нее? Даже думать об этом не хочу… Просто захожу, и отписываюсь от нее. Она дала четко понять, что мне нет места в ее новой жизни. Новый муж, новый ребенок… только я — старая…

Нет сил, нет слез, только всеобъемлющая тоска.