Проснулась на рассвете следующего дня. Шайлас еще посапывала рядом, старуха тоже спала. Она лежала прямо на полу, подстелив на землю лишь тонкую тряпку. Спутанные космы женщины разметались вокруг головы, она иногда всхрапывала, нарушая утреннюю тишину.

В первые минуты после пробуждения я вспоминала очередной сон на двоих с Шайлас. Девочка снова играла с другими детьми. И снова ни у одного из них не было лица. Лишь смазанные черты, которые все время менялись. Под утро малышке приснился дракон. Она смотрела на него с земли. Громадный ящер красовался высоко в небе, подставляя золотистые крылья солнцу.

Девочка вдруг вздрогнула, нахмурилась прямо во сне. Желая ее успокоить, прижалась губами ко лбу и тут же провалилась в ее сон. Это было так необычно! Особенно, учитывая, что я точно в этот момент не спала. Понимала, что происходит, полностью отдавала себе отчет.

Шайлас снова была в том домике. Девочка сидела в полутьме совершенно одна. Замотанная в кучу тряпок, тем не менее дрожала от холода. Шарик под потолком висел, как ни в чем не бывало. Лишь он разгонял полумрак жалкой хибары. За окном завывал ветер, сквозь прорехи в потолке заливал дождь. Но боялась Шайлас не дождя и ветра, не темноты, она боялась того, кто за дверью.

От резкого удара дверь распахнулась. Шайлас испуганно закричала и проснулась. Меня выбросило из ее сна вместе с ней. От резкой смены сна и яви у меня потемнело перед глазами и жестоко разболелась голова. Виски сдавило невидимыми тисками.

Проморгавшись, прижала Шайлас к себе. Губки малышки дрожали, ее всю трясло, девочка жалась ко мне и словно не понимала, где находится.

— Сон, Шайлас. Это только сон, — шептала успокоительно, поглаживая спутанные волосики.

Долгий совместный сон еще немного расширил границы моего восприятия местной речи. Не знаю, насколько больше новых слов мне теперь известно, но что видно сразу — мозг подсказывает нужные все скорее. Мне совсем не нужно задумываться над тем, что произношу, постепенно я начинаю думать также, как и Шайлас, также, как и местные.

Уверена, мы наделали много шума, но старуха не проснулась или делала вид, что спит. Встали с топчана, постаравшись не потревожить старую женщину. Шайлас ухватила меня за шею, прижавшись ручками и ножками, словно маленькая обезьянка. Моих сил сегодня хватило на то, чтобы подняться прямо с ней. Немного задержалась, чтобы захватить тюк с вещами.

Стараясь не шуметь, вышла из домика, одной рукой держа новую одежду, второй — прижимая спинку Шайлас. Сначала я планировала посетить общественный туалет, а после все же обмыться, пусть даже водой из ведер в уборной. Все тело чесалось просто нещадно, особенно спина.

Поселок еще спал. Изредка слышались крики животных. Шайлас на рыки и гоготания не обращала внимания, из чего я сделала вывод, что это вполне нормальные звуки. Малышка, наконец, отпустила мою шею и спустилась на землю. Я хотела зайти в здание с узнаваемым ароматом, но Шайлас уверенно потащила меня в сторону леса. Мы миновали все дома, широкая утоптанная дорога сменилась узкой тропой. Пара минут, и мы вышли к речке.

— Умница! — похвалила малышку. Но это слово она вряд ли поняла. В ее снах никто не говорил ей таких слов, а значит, и я их знать не могла. Напряглась, силясь подобрать синоним, чтобы выразить свое одобрение, но так ничего не подобрала, ограничившись поцелуем в щечку.

— Вода. Купаться, — предложила я малышке, первой принимаясь раздеваться.

Быстро сбросила с себя разодранные вещи, особенно пострадала футболка, от нее мало что осталось, а вот купальник почти не пострадал. Даже застежка на спине оказалась цела. Шайлас, глядя на меня, тоже разделась.

Вода не была ледяной, но и прогреться не успела. Однако это не могло меня остановить. Пока Шайлас весело плескалась, я зачерпнула глины со дна и стала натираться ею, соскребая грязь. Намочила волосы и щедро намазала их глиной. Затем поймала Шайлас, натирая глиной и ее. Малышка заливисто хохотала, а я торопилась, пока никто не пришел на речку, все-таки от поселка мы отошли совсем незначительно. Волосы Шайлас тоже густо натерла темной глиной. Прополоскала сначала свои, после ее волосы, обмыла обеих чистой водой и предложила Шайлас выбираться.

Вытереться мы могли только моей разорванной футболкой. Пришлось так и поступить. Все время, пока я торопливо обтирала от влаги Шайлас и натягивала на себя чистые вещи, я чувствовала чей-то прожигающий взгляд. Неприятное ощущение, вызывающее мурашки по всему телу. Но, сколько бы ни крутила головой, никого так и не заметила. Одевшись и подобрав драные вещи, поторопились к домику старухи.

Кожаные туфельки Шайлас остались в доме, так что шли обе босиком. От контакта с землей я словно наполнялась силой. В месте соприкосновения чувствовала покалывающее тепло. Обуваться мне уже и самой не хотелось. Соприкосновение обнаженных ступней с землей наполняло меня энергией, которая словно стекалась к солнечному сплетению, концентрировалась там, напитывая меня, заставляя чувствовать себя лучше и лучше.

Вернулись к домику старухи, по дороге встретив несколько людей. Поселок потихоньку просыпался. На нас смотрели с интересом, две женщины кивнули приветственно, я кивнула в ответ.

Шайлас крепко держала меня за руку, не выпуская ни на минуту. Двигалась Шайлас гораздо увереннее, чем в лесу. Там малышка представляла собой жалкое зрелище, теперь же девочка окрепла и мне даже стало казаться, что я ошиблась с определением ее возраста. Думаю, что ей все же не три, а минимум пять лет. А может и больше, просто она мелкая — низкая, субтильная, что и ввело меня в заблуждение.

Старуха проснулась. Нас встретила не слишком приветливо. Она вообще не отличалась добрым нравом, все время хмурилась, а говорила грубо, отрывисто.

Резко толкнула меня к топчану, беспардонно задирая рубаху. Прошлась скрученными пальцами по спине, крякнула что-то неразборчиво и пошла к плите. Передала Шайлас банку с мазью, распорядилась намазать мои раны. Только я никакой боли уже не чувствовала, словно и не было никаких ран. Интересно было самой посмотреть на спину. Попробовала дотянуться, чтобы хотя бы ощупать, но ничего необычного не ощутила. Никаких рубцов или шрамов, просто привычная кожа в тех местах, куда смогла дотянуться.

Шайлас не посмела ослушаться указаний старухи. Девочка тщательно размазывала мазь по моей спине, ее ручки очень нежно касались оголенной кожи. Это было так приятно, что я даже глаза закрыла от удовольствия. Мазь слегка пощипывала на коже, но даже эти ощущения были приятны.

— Милости Горхи! — услышала мужской голос. Вздрогнула, резко одергивая рубаху и неосознанно хватая Шайлас за руку.

На пороге стоял тот самый мужчина, что вчера помогал мне.

Я вопросительно смотрела на него, он на меня. Прошелся оценивающим взглядом с головы до ног, мазнул по Шайлас, но почти сразу вернул внимание моей скромной персоне.

— Проходи, Корт, — пригласила старуха.

Я молчала. Удивлялась тому, что стала понимать местных еще лучше. А еще я вдруг почувствовала страх, но… не свой. Я по-прежнему крепко сжимала ладонь Шайлас. Присмотрелась к девочке и поняла, что это она боится пришлого мужчину. Отпустила прохладную ладонь и страх пропал. Меня словно отрезало от чего-то важного. Следующие слова Корта я не поняла.

Старуха кивнула, приглашая нас с Шайлас к столу. Кое-как уместились на узкой лавке. Шайлас жалась ко мне с одной стороны, Корт с другой. Мужчина недвусмысленно проявлял свой интерес — он практически не сводил с меня глаз, то и дело норовил коснуться, вроде бы невзначай, но я видела, что намеренно. Подал кружку с молоком, которую мне пришлось взять, что вызвало довольную улыбку и у Корта, и у старухи. Что? Это знак какой-то? Ну извините, сами мы не местные, в ваших обычаях не разбираемся!

Шайлас сама схватила меня за руку, и к моей неприязни прибавилась еще и ее. Девочке Корт явно не нравился ничуть не меньше, чем мне.

Корт не сводил с меня взгляда, отломил кусок лепешки, переданной мне старухой. Он создавал иллюзию того, что между нами что-то есть, и это меня беспокоило. Минут через пять я просто не выдержала. Резко встала с лавки, едва не спихнув с нее Корта. Шайлас тут же подскочила следом.

— Спасибо, — все же поблагодарила старуху, имени которой так и не узнала, торопливо направляясь к выходу.

Корт вскочил следом, но старуха его задержала, просто подняв вверх руку. Уже выходя, я видела, что оба смотрят нам с Шайлас вслед. Старуха — прищурившись и наклонив голову, а мужчина — крепко сжав зубы, с легко читаемой злостью во взгляде.