Таня вздрогнула. Его слова, невыносимые в своей пошлости, пришлись звонкой пощечиной по её самолюбию. Конечно, со стороны Кэлина все выглядело именно так: Таня будет зазывно вертеть бёдрами перед драконом, а потом заманит его в койку, где будет выведывать страшные государственные тайны. Он не имеет представления ни об её с Мангоном совместном прошлом, ни о влечении, которое возникает, стоит им оказаться рядом, ни о той связи, что между ними появилась. Для него это история о женской корысти и мужской похоти.

— Я знаю, — голос его дрогнул. — Я знаю, ты не любишь меня.

Его дыхание обжигало кожу, от слов сердце ухнуло вниз и болезненно сжалось.

— Это ничего, — продолжал Кэлин, сжимая её в круге рук. — Я смогу доказать тебе. Я сделаю все, чтобы ты была счастливой. Пошлём с Бурунду этого Лекнира с его унизительной работой. Всё пошлём: и мятеж, и убежище, и Илибург, — он распалялся все больше. — Сбежим. Заберем ребят, купим небольшой домик где-нибудь подальше. Создадим приют, будем работать, они нам помогут. Если ты будешь рядом, я всё смогу, всё сделаю. Нам так хорошо будет, Зена, так хорошо.

Таня закрыла глаза. Чего она бьется? Вот Кэлин. Хороший парень, простой и надёжный. Такой, какой ей и нужен. Сердце рядом с ним спокойно, так ведь и должно быть. Так хорошо и правильно. Глупо смотреть в небо, выискивая дракона, только ослепнешь от яркого солнца. Не пара она Мангону, у них нет шанса, нет будущего, так зачем снова бежать к нему, сбивая ноги в кровь?

— Только не иди к дракону, — прошептал Кэлин.

Запах шалфея и кардамона. Длинные пальцы, сжимающие её руку. Горящий взгляд янтарных глаз. Кривая, лукавая усмешка. Вкус губ и ощущение близости — всего этого было слишком много, образ Адриана затапливал сердце горячей волной, и противостоять ей не было никаких сил.

Она губит себя. Летит прямо в пропасть.

— Извини, Кэлин, — Таня наконец дотронулась до его рук, оторвала их от себя. — Прости, пожалуйста. Я не могу. Я должна добраться до Филина.

— Поэтому ты пойдешь к дракону? — он горько усмехнулся. — Ради повышения?

Таня нашла в себе силы обернуться, посмотреть на Кэлина. В глазах его плескалась такое острое разочарование, что у неё похолодело за сердцем. Раздави ж её каток, она не хотела причинять ему боль! Она не достойна таких чувств и не достойна помощи, она мерзкая змея, что вечно извивается да уворачивается. Кэлину нужна другая, такая же честная и сильная, как он сам.

— Да, — кивнула Таня, смотря прямо в его покрасневшие от слез глаза. — И сделаю, что нужно. Потому что не могу по-другому.

И тут она не кривила душой: она не могла отказаться от шанса добраться до Филина и бросить его к ногам Мангона, чтобы всё это безумие наконец прекратилось. Кэлин упер руки в бока, кивнул. Вдохнул через сжатые зубы. Отвернулся, продолжая кивать и пытаясь сморгнуть слезы. Да, всем все понятно, не о чем больше говорить.

— Прости…

— Уходи уже, — шепотом попросил Кэлин.

Сердце ныло, во рту было горько, но Таня напомнила себе, что Кэлину еще хуже. Хотела что-нибудь добавить, но не решилась, поэтому просто развернулась и вышла.

Это решение отрезало её от призраков, словно горячим ножом масло. Странное дело, оказалось, что их роман с главарём мятежников воспринимался как дело почти решёное, а весть о том, что Зена отправляется в пасть дракону, была словно гроза посреди зимы. Кэлин своим хмурым лицом не помогал, а только усугублял недопонимание, и когда через три дня за Таней приехала машина Гетика, она была почти счастлива прервать мучительное нахождение в убежище. Все в основном молчали и только делали страшные глаза и переглядывались, и даже поговорить толком ни с кем, кроме дедушки Дорда, не получалось.

— К дракону, значит? — как-то спросил он.

— Угу, — кивнула Таня.

— Это тоже её воля?

Она не ответила, но посмотрела на дедушку так, что он досадливо крякнул и покачал головой:

— Вот так так… Я своё слово сдержу, но и ты ребят в обиду не давай.

— Никто не посмеет и пальцем их тронуть, — ожесточённо пообещала Таня, наблюдая, как Тома строит гараж для бесколёсных машин и как Мирча потешается над ним.

А теперь чёрный тверамобиль уносил её из грязного пригорода обратно в вылизанную стерильность небоскрёбов, туда, где они с Мангоном должны будут разыграть новую партию.

— Маскарад через несколько дней. Тебе нужно платье, — говорил Гетик, безразлично глядя в окно на город, посыпанный снегом, точно солью. — Благородные дамы заказывают платья заранее, но у тебя нет ни времени, ни денег, — он посмотрел на Таню, словно хотел узнать, заденет ли её это замечание. Тане было все равно.

— Я хочу платье от Ватрана, — заявила она.

— Хах, — Гетик весело хохотнул. — К нему жена Мангона записывается за год, он даже не посмотрит на такую… как ты.

— Просто отвези меня к Ватрану, — настаивала Таня, глядя прямо и упрямо. Она больше не называла мерзкого чиновника на “Вы”, почувствовав свою важность. — Думаю, мне есть, чем удивить его. А если нет, то ты посмеёшься над очередным моим позором.

Гетик с подозрением посмотрел на “племянницу”, но после недолгого раздумья махнул рукой:

— К Бурунуду. Поехали.

* * *

Таня замерла перед дверями салона, к которому подвез её тверамобиль. Она узнала эти зеленоватые стекла в пол за толстыми деревянными рамами, и полки внутри, на которых лежали разноцветные рулоны ткани, и миниатюрную миловидную женщину в прямоугольных очках, которая улыбалась покупательнице, протягивая ей круглую коробку. Таню прошиб пот, она почувствовала, как ей стало жарко в тяжёлом платье и шубке. Она приходила в этот магазин шесть лет назад, когда искала работу, а на самом деле приставала к почтенным людям с неприличными вопросами про любовника. Нет, никогда в жизни она не смогла бы забыть ни мягкого голоса этой женщины, ни разочарования в её глазах.

— Чего встала? Ты ж к Ватрану хотела? Так проходи, — Гетик толкнул её в спину, и Тане ничего не оставалось, кроме как шагнуть вперёд.

Нежно зазвенел колокольчик над дверью, женщина оторвала взгляд от кассы и улыбнулась.

— Доброго дня, уважаемые дэстор и тэсса. Чем могу вам помочь?

В лавке было тепло, сладко пахло тканями, едва заметно — химическими средствами для их обработки. На столике у кассы стоял большой букет сухоцветов, рядом — ваза с конфетами. Большая люстра с хрустальными подвесами заливала зал ровным электрическим светом.

— Вот, моя племянница хочет платье на маскарад от Ватрана, — сказал Гетик, насмешливо крякнув. Женщина, казалось, искренне расстроилась.

— Прошу прощения, но у мастера запись на полгода вперёд. Могу предложить вам местечко в месяцы жара или снопов, как раз к следующему маскараду успеете.

— Вот видишь, — мужчина растянул влажные губы в гадкой усмешке и попытался подхватить Таню под локоть, но она вывернулась, шагнув к прилавку.

— Вы знаете, — начала она, и голос её звучал хрипло, — однажды мастер Ватран сделал платье. Не по заказу, а для души. Оно было из чёрного шёлка, с открытой спиной, а здесь, — Таня подняла руки к горлу и как будто вновь почувствовала прикосновение металла, — был золотой ворот.

— Я помню это платье, — протянула женщина, закрывая отодвигая книгу учёта. Голос её и само выражение лица стали иными, более живыми и заинтересованными.

— Я видела это платье и хотела узнать: может быть у мастера Ватрана найдётся что-то похожее, что подошло бы для бала? Чтобы сразу можно было понять, кто создал это платье, — Таня мучительно покраснела до самых корней волос. Она смущалась, ей было жарко, а внимательные глазки-бусинки Гетика жгли спину, так что ей оставалось только молить Матерь, чтобы разговор скорее закончился.

— Что ж, — наконец проговорила женщина, — возможно, в личной коллекции мастера Ватрана найдётся кое-что для вас. Пройдите со мной в верхний зал. О нет-нет, — увидев, что Гетик кряхтя поднимается из кресла, в которое свалился минутой ранее, она остановила его одним движением руки, — отдыхайте. Мы с юной тэссией справимся сами.

— Ну, как знаете. А я газету почитаю. Приготовите мне, милочка, чай?

— Всенепременно.

За прилавком обнаружилась витая лестница, которая вела на второй этаж, в просторный зал для особо важных гостей. Большой, светлый, он был украшен вазонами со свежими цветами меж обтянутыми молочным шелком диванчиками. Женщина приняла у Тани шубку и шляпу и попросила проходить, устраиваться с комфортом.

— Я попробую, — улыбнулась Таня.

Каблуки стучали по натертому паркету. Рядом с огромным зеркалом, которое при желании закрывалось тяжелыми портьерами с золотыми кистями, стоял манекен с платьем. Таня рассматривала сложные складки, подколотые булавками воланы и наживлённое для примерки кружево.

— Я приготовила чай. Циньсинский улун. Будете?

Таня замерла. Этот чай готовил Мангон, говорил, что в Илибурге достать его практически невозможно. Она кивнула, спрашивая себя, случайное ли это совпадение.

Женщина опустилась в кресло, не спеша подняла крышечку чайника, провела ей по глиняному горлышку, вызывая тонкий приятный звук. Потом пару раз стукнула, позволяя каплям упасть в темное ароматное нутро.

— А мастер Ватран позже подойдёт? — спросила Таня, устраиваясь напротив.

— Мастер Ватран, — женщина улыбнулась. — Перед вами.

Таня не сумела скрыть удивления. Она ожидала увидеть какого-нибудь эксцентричного портного-мужчину наподобие того, кого они с Росси встретили в замке Мангона.

— Вы удивлены, — Ватран не спросила, а констатировала факт. — Это не удивительно. Никто не ожидает, что за именем успешного человека будет скрываться женщина. Попробуйте чай.

— Нет, дело не в этом, — Таня обхватила пальцами маленькую розовую чашку, — просто не ожидала, что портной будет скрывать свою личность.

— Ох, я просто загнала сама себя в тупик. Пятнадцать лет назад, когда я только открыла лавку, никто из приличных людей не стал бы шить одежду у женщины. Мы считались портнихами для слуг, — она печально улыбнулась. — Поэтому я попросила мужа быть лицом моего магазина. Он часовщик, но строит из себя мастера Ватрана перед важными людьми. Конечно, время и нравы изменились, но нельзя же сейчас заявить, что многие годы я обманывала аристократов, выдавая за себя человека, который едва ли что-то смыслит в моде и пошиве одежды. Мне этого не простят.

Ватран была утончённой, словно вылепленной из фарфора. Темные прямые волосы, собранные в аккуратную воздушную причёску, открывали длинную шею и делали лицо моложе. Худенькую фигуру облегало строгое, но стильное для своего времени платье. Шею украшали лаконичные бусы.

— Но мне вы все рассказали. Почему?

— Сначала скажите, — Ватран отставила чашку. — Мы не могли с вами раньше встречаться? Ваш образ кажется мне смутно знакомым.

Щеки Тани вмиг вспыхнули, словно кто-то переключил тумблер, и она смущенно потёрла лоб.

— Я была бы вам очень благодарна, если бы вы рассеяли мои сомнения. Но если вам так сложно…

— Нет, — тут же ответила Таня. — Просто история неприятная. Для меня.

— Вы же приходили сюда, верно?

— Да. Почти шесть лет назад. Тогда я оказалась в беде и отчаянно нуждалась в работе. Однако я не знала языка и просила вовсе не работу…

Ватран прикрыла рот рукой, пряча улыбку, и Таня, почувствовав себя свободнее, рассмеялась.

— Да, — сказала она, — история смешная.

— Тогда я была очень шокирована. Но со временем не могу вспоминать об этом без улыбки. И знаете, что самое забавное? Вы мне понравились. Да-да, — женщина мягко улыбнулась, — и я даже предложила вам работу у себя. Но вы отказались.

— Вы предложили? О, Матерь! — Таня застонала и закрыла лицо руками, ничуть не заботясь о том, что ведёт себя вовсе не как аристократка. — Всё могло сложиться настолько по-другому, если бы только всё не испортила!

— Судя по тому, что вы стали обладательницей Черной Лилии — так я назвала то платье — вам не о чем сожалеть, — Ватран сделала глоток чая, однако тут же спохватилась. — Ох, простите меня за дерзость! Этот чай всегда настраивает меня на неформальный разговор.

— Всё в порядке, — отмахнулась Таня. Все её мысли занимали превратности судьбы, ей было не до церемоний. — Да, я получила это платье, но к добру ли это?

— Дэстор Мангон тогда заявился ко мне после закрытия, — Ватран подалась вперёд и заговорила тем тоном, каким сообщают секреты. — Это не тот гость, которым отказывают, понимаете? Он знает, что я иногда создаю особые вещи, принять которые наше общество ещё не готово. Тогда он сказал, что у него есть особенный человек, — она выделила голосом эти слова, — которому точно подойдут мои произведения. Мангон описал вас и попросил что-то подобрать, и я поняла, что Черная Лилия будто создана для невысокого роста, небольшой груди и крепкой фигуры.

— Небольшая грудь и крепкая фигура — это он так сказал? — жалобно пискнула Таня из-за чашки, мечтая провалиться тут же к Бурунду под землю.

— Ну да. Согласитесь, что это важные параметры, особенно когда ни разу не видела человека. Когда я показала ему платье, он тут же заявил, что оно будет идеально для вас. И вот вы здесь собственной персоной, и я могу убедиться, что не ошиблась. Так ведь?

Таня вспомнила прохладу шёлка на теле и снова раскраснелась.

— Верно. А теперь мне нужен костюм на маскарад. Так, чтобы я могла прийти на бал, но чтобы он, — она запнулась.

— Чтобы дэстор Мангон сразу всё понял, — сдержанно улыбнулась Ватран.

— Да. Мне важно, чтобы он один узнал меня, и больше никто.

— Что ж, давайте сотворим немного магии!

Ватран поднялась с кресла, стремительная и лёгкая, и подошла к стене. В ней скрывались выдвижные панели, за которыми прятались целые ряды платьев. Несмотря на всю нелюбовь к пышным юбкам и корсетам, на этот раз Таня провела время едва ли не с удовольствием, потому что её не пытались засунуть в бесконечные тряпки, потому что так полагается, а слушали и слышали, стараясь подобрать компромисс между модой и удобством.

— Смотрите, — Ватран подвела её к зеркалу, — платье тоже чёрное, но на этот раз спина закрыта, зато шея оформлена так же высоким золотым воротом. У этой модели нет рукавов, но я предлагаю вам высокие перчатки, так вы оставите меньше голой кожи и прикроете узор, — про татуировку на руке она упомянула мимоходом, профессионально не заостряя на ней внимание. — Юбка многослойная — так вы не будете сильно выделяться в толпе, — но без бантов и рюшей, всё строго и элегантно. В подарок положу газовую шаль, если нужно будет прикрыть плечи. На голову высокий парик, в этом сезоне модный пепельный цвет.

Ватран принесла парик, уложенный в сложную высокую причёску. От него приятно пахло пудрой. Женщина быстро, лёгкими профессиональными движениями помогла его надеть и приколоть.

— Сбоку прикрепим перо, — решила она.

— Нет, не нужно перьев, — нахмурилась Таня. — Я же не ворона какая-нибудь.

— Доверьтесь мне, — попросила Ватран. — Просто посмотрите. Чёрное перо возьмёт на себя основную декоративную функцию, а вот это маленькое красное добавит намёк, который вы так хотите сделать.

Таня поняла, о чём она говорила: Мангон всегда вплетал в косу красное пёрышко с бусиной. Она больше не стала спорить, оценив идею.

— Добавим красный пояс, чтобы уравновесить цвет… Ну вот! — Ватран наконец отошла, позволив Тане рассмотреть себя получше. — Как вам?

Таня замерла перед зеркалом, во все глаза уставившись на отражение. Она видела не нелепую девчонку, а женщину, стройную и привлекательную. Рука в длинной черной перчатке изящно легла на грудь. Головка с копной пепельных волос чуть наклонилась на бок, ротик у незнакомки удивлённо приоткрылся.

— Это что, я? — выдохнуло отражение вместе с Таней.

— Конечно, — Ватран сияла, что начищенное серебро. — Дэстор знает толк в людях, он выбрал самого правильного человека для моих произведений. Ну же, пройдитесь по зале, пройдитесь же!

Таня послушно прошлась вперёд и назад, чувствуя себя на каблуках, как жираф на ходулях. Мысленно поставила себе задачу потренироваться, словно каблуки были спортивным снарядом. По просьбе Ватран она несколько раз покружилась и чуть позорно не свалилась на пол.

— Будьте осторожнее, — женщина протянула руку, позволив за себя схватиться. — Вам также потребуется маска. Готовых у меня, к сожалению, нет, но я уже придумала, какая сюда подойдёт. Не волнуйтесь, я успею сделать всё вовремя.

— Вы так помогаете мне!

Ватран вежливо улыбнулась.

— У меня есть своя корысть. Я всё еще надеюсь, что высший свет оценит мой взгляд на моду и будет заказывать платья, шить которые мне в радость. Если вы выполните одно моё секретное задание, я сделаю вам большую скидку.

— И что я должна сделать? — спросила Таня, думая о том, что в её жизни становится слишком много секретных заданий.

— Блистайте в моём платье! — воскликнула Ватран, и глаза её зажглись тёплым огнём. — Я умоляю вас, блистайте!

* * *

Илибург укутался в ночь, словно в шерстяную шаль, и только оплот Зимнего маскарада гнал темноту прочь. Белоснежный дворец графа Врана сиял, словно драгоценное ожерелье, украшенный тысячами электрических огоньков — невиданная роскошь даже для новых времен. Вдоль подъездной дорожки выставили кадки с декоративными хвойными деревцами, и они мерцали гирляндами под слоем пушистого снега. Гости выходили из тверамобилей и экипажей, ступали на припорошенный снежинками ковёр и пестрой толпой тянулись мимо безмолвного фонтана к мраморному крыльцу и по нему к стеклянным дверям, откуда густым мёдом лился свет. Небольшой оркестр играл прямо на улице, и скрипачи приплясывали на месте, спасаясь от мягкого, но все же мороза.

Таня вылезла из экипажа, оперевшись на любезно поданную руку лакея. Оголённые плечи покрывал лишь серебристый газовый шарфик, и их тут же коснулся холод. Но Таня едва ли заметила это: она замерла на ковровой дорожке, во все глаза глядя на жемчужину Илибурга — утопающий в сиянии дворец Врана. К центральному портику, украшенному фэнтезийными пилястрами, вело широкое крыльцо, от него вправо и влево дугами раскинулись два крыла дома. Дворец имел три этажа, и высокие окна на каждом украшали резные каменные наличники. Под скатом крыши теснились скульптуры мифических животных, и казалось, что они вылезли из дворца, чтобы посмотреть на пёструю толпу гостей. Над ними, на крыше, стояли статуи дев и мужчин, одетые в набедренные повязки с прямоугольными фартуками, а грудь их украшали воротники и ряды драгоценностей. От восторга у Тани перехватило дыхание, и мысли вдруг затихли перед лицом истинной красоты и великолепия. Наверняка её друзья из убежища посчитали бы, сколько сюда вложено украденных денег и дешевой рабочей силы, рассказали бы, что это истинный памятник коррупции и беззакония… Но в тот момент Таня могла думать только о том, что если где-то и есть сказочный дворец, то вот он, перед ней.

— Тэссия, проходите, пожалуйста, — швейцар мягко направил её дальше по ковру, не позволяя себе напрямую прикоснуться к гостье. — На входе вы можете предъявить билет и насладиться всеми прелестями Зимнего маскарада.

Когда Таню провожали, проверяли пригласительный, приглашали в зал, ей оказывали столь почтительное внимание, какого она никогда не испытывала. Вступая в залитую электрическим светом залу, она испытывала восторг и смущение, ей было страшно, но в то же время хотелось запомнить каждую мелочь, прочувствовать каждую секунду, и водоворот впечатлений едва ли не сбивал ее с ног. Таня огляделась в поисках поддержки, знакомого лица или хотя бы колонны, к которой можно прислониться, но вокруг сверкали камни и улыбки, и мелькали сплошные маски. Оркестр надрывался легкомысленной мелодией, запах еды смешивался с сотней ароматов парфюма, так что голова закружилась, и к горлу подкатила паника.

— Тэссия, — лакей поймал официанта и заставил его протянуть ей поднос с бокалами. — Попробуйте шампанское. Ларош, год серебряного дракона. Искренне рекомендую. Напоминаю. Ваше приглашение позволяет вам подняться наверх, в отдельный зал. Там куда просторнее.

— Спасибо, — сдавленно выдохнула Таня, цепляясь за тонкий бокал.

Наверх вела широкая лестница, покрытая ковром жемчужного цвета, и ей пришлось придерживать платье, чтобы не споткнуться на ступенях. Быстрая музыка стала тише, оставаясь внизу, на втором этаже было пустынно и прохладно. Высокие двустворчатые двери охраняли жандармы. При их виде Таня испуганно замерла: ничего хорошего от представителей порядка она в Илибурге не видела. Но жандармы только проверили приглашение и почтительно распахнули перед ней двери.

За ними скрывался иной мир, мир блестящего дворянства, степенной и изысканный, куда менее сверкающий и в разы более дорогой, нежели внизу. Здесь тоже играл оркестр, но музыканты, одетые в белое и серебряное, исполняли спокойную сложную музыку с преобладанием скрипки. Вдоль стен стояли обильно накрытые столы, рядом с ними собирались в кучки блистательные представители дворянства в неизменных масках и париках. Большая часть голов оказалась модного пепельного цвета, и только она яростно краснела в этом светло-сером море: рыжие вихры Денри. Он снова выбрал белый костюм, и несмотря на маску, Таня сразу узнала: и его манеру держаться, и поворот головы, и ямочки на щеках, появившиеся, когда он улыбнулся. Она вглядывалась в эту улыбку пять лет, с того самого разговора над пропастью в огненных пустошах. Широкая веселая улыбка, на этот раз она была обращена к женщине с пепельными кудрями и вызывающе обнаженными плечами. Женщина снисходительно улыбалась и умудрялась смотреть на него высокомерно, будучи на целую голову ниже. Таня стояла, будто отгороженная от них стеклом, часть безликой толпы, на которую эти двое обращали не больше внимания, чем на слуг.

Таня попятилась, беспомощно оглядываясь, и в этот момент она наконец почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд и быстро обернулась.

Он стоял на другом конце зала, у окна. Высокий, один из самых высоких мужчин в зале, Мангон опирался на трость и глядел прямо, не отрываясь. Несмотря на маску с длинным, словно хищный клюв, носом, Таня безоговорочно его узнала. И он смотрел, смотрел не отрываясь, и если бы мог, прожёг бы в ней дымящуюся дыру. Таня замерла. Зал вокруг будто расширился, раздался в стороны, так что люди казались теперь далёкими, а голоса их едва слышными.

Мангон шагнул вперёд. Он прошёл зал наискосок, мимо болтающих группок дворян, сквозь кружащиеся в центре пары, не отводя взгляда, лишь иногда взмахивая тростью, веля пододвинуться. Люди расступались, провожая его взглядом, а Мангон сделал два последних шага и замер, нависнув над Таней. Она возблагодарила Матерь, что на ней была маска, иначе лицо тут же выдало бы её с головой: её страх, и восхищение, и радость. Таня заметила, что его тёмный камзол расшит сложным узором, лацканы украшены металлическими уголками, а парик Мангон и вовсе презрел — просто покрыл волосы серебристой пудрой, отчего казалось, что он поседел. В прорезях маски горели медово-янтарные глаза.

— Добрый вечер, — проговорила Таня, когда поняла, что молчание слишком затянулось.

— Добрый, если ты в этом уверена, — ответил он.

— Теперь да, — выдохнула она прежде, чем успела подумать и остановить себя.

Адриан улыбнулся так, как мог только он: поднял уголки губ в слегка насмешливой, но одобрительной улыбке и просто молча встал рядом, оглядывая гостей.

— Кого тебе пришлось убить, чтобы заполучить это платье? — спросил он как бы между прочим.

— Цена была небольшой. Одна старая история взамен на уникальное платье, — Таня пригубила шампанское, скрывая нервозность. — Маска шла в подарок.

— Вот как? Ты воспользовалась моим именем?

— Да. И деньгами Гетика.

— Не подозревал в тебе такого коварства.

Они обменялись быстрыми взглядами и полуулыбками, а потом снова принялись изучать людей вокруг. Некоторые из них подходили обмолвиться парой слов, и все делали вид, что маски способны скрыть их личности, в том числе и Мангон, длинный, словно жердь и с посеребренной косой. Таня подумала, что она, пожалуй, единственная незнакомка в этом зале.

— Жослен мечтал побывать на Зимнем маскараде, — проговорила Таня. — Ты не присылал ему приглашение?

Воспоминания о Росси отзывались тупой болью в груди, и она не могла заставить себя заговорить о ней.

— Высылал, безусловно. Но получил безукоризненно вежливый ответ, что тэсса Сен-Жан не может присутствовать по состоянию здоровья, а у Жослена большой проект, который занимает все его время.

— Правда? — радостно переспросила Таня. — Ты знаешь, чем он занимается?

— Нет, но могу поручить, чтобы разузнали.

— Нет-нет, не нужно. Надеюсь, что он нашёл работу, которая вернёт его к жизни.

Они снова замолчали.

— Жаль, что традиции запрещают мне сегодня танцевать, — Мангон заговорил спустя добрых пять минут. — Я бы непременно пригласил тебя.

— Слава Матери! — прошипела Таня. — Это платье только кажется изящным, а в нём по-прежнему просто я.

— В тебе всегда было особое изящество, — заявил Мангон, безмятежно наблюдая за танцующими.

Таня вмиг вспыхнула, повернула к нему голову, но Адриан продолжал смотреть вперед, слегка улыбаясь.

— Как ты можешь так беззастенчиво издеваться надо мной?

— Ты хочешь упрекнуть меня во лжи? — с мягким укором ответил он.

Таня отвернулась в смятении. Опять эти разговоры полунамёками и ответы вопросом на вопрос. Для неё такие беседы были подобны зыбучим пескам, вступив на которые ты тут же теряешь последние крохи самообладания. Таня была раздосадована и смущена, когда Адриан спросил немного тише:

— Не ожидал тебя сегодня здесь увидеть. Мне доложили, что к Гетику вернулась его племянница, но я не думал, что он рискнет засунуть тебя прямо в осиное гнездо.

— О, это ты еще не знаешь, зачем он это сделал.

Таня почувствовала на себе его изучающий взгляд, и лилии на руке в волнении шевельнулись, щекоча кожу.

— Ты мне расскажешь?

Таня взглянула на него. Она думала, что рассказать будет легко, словно нелепую шутку. Они вместе посмеются и придумают, что с этим делать. Но язык прилип к небу, слова не шли с языка, и под внимательным теплым взглядом не хотелось произносить такие пошлости вслух. Казалось, она этим окончательно опорочит себя в его глазах, и подобная перспектива казалась куда хуже, чем снискать гнев Лекнира.

— Я не могу здесь говорить, — выдавила Таня. — Нас могут услышать. Может, выйдем на балкон?

Она забыла, что кашель всё еще иногда раздирает её больное горло, и свежий морозный воздух казался блестящей идеей.

— Эх, шпионка, — Адриан покачал головой. — С балкона будет слышно на весь двор. Сделаем так: я выйду сейчас, а ты пойдешь за лакеем через пять минут после меня. Он проводит тебя в комнату, где мы сможем спокойно поговорить.

Таня кивнула. Мангон удалился, раздвигая толпу тем же простым движением тростью и вскоре скрылся в коридоре. Спустя несколько минут к ней подошёл лакей и предложил идти за ним.

В небольшом зале, темном и длинном, было тихо и гулко. С бордовых стен на непрошенных гостей взирали герои картин в тяжёлых рамах. Мангон стоял напротив одной из них, заложив руки за спину. Таня подошла и встала рядом.

— Это дедушка Врана, один из генералов моего отца. Строгий был и невероятно скупой человек. Что бы он сказал нам с Враном, увидь он сейчас этот пир на кладбище?

— У нас это называют пиром во время чумы, — отозвалась Таня, и голос её заметался в пустом зале. — Не могу поверить, что ты действительно устроишь такой бал, когда весь город волнуется.

Адриан тяжело вздохнул.

— На меня насели со всех сторон. И Марисса, и Вран со своим планом, и изголодавшиеся до излишеств дворяне. Нет, дело не в этом, — он снял маску и брезгливо отбросил её на диван. — А в том, что я постарел и устал.

Мангон посмотрел на неё быстро и странно, и на лице его мелькнуло страдание.

— Извини, ты не должна это всё слышать.

— Нет, всё хорошо, — Таня хотела дотронуться до него, но не решалась. — В такие моменты я вспоминаю, что ты тоже человек. То есть, ты конечно, дракон, но вроде как из плоти и крови и с тобой можно иметь дело.

— И какое же дело ты намерена со мной иметь?

Таня почувствовала дрожь в желудке.

— Я должна соблазнить тебя, — слова обожгли язык, — и стать твоей любовницей.

Брови Адриана удивленно поднялись.

— Ты уже начала или…

— Перестань! — Таня бросила на него раздраженный взгляд.

— Нет, просто мне очень интересно посмотреть на это в твоём исполнении, — он не скрывал насмешливой улыбки.

— Адриан, — она же обещала себе не приходить, не звать его по имени, так что, Матерь побери, она творит? — Адриан, я предупреждаю, что сейчас готова провалиться под землю прямиком к Бурунду, поэтому не издевайся надо мной.

— Хорошо. Но всё-таки я должен знать, собираешься ли ты серьезно меня соблазнять, или мы просто притворимся…

— Нет, это глупая затея! К Бурунду всё, я ухожу, — она и в самом деле развернулась, чтобы уйти, но Мангон мягко схватил её за запястье и удержал. И тут же на Таню нахлынули воспоминания и о поцелуе, и о намерении никогда больше не видеть дракона, а оттого желудок сжался в мерзкий комок в ожидании чего-то ужасного.

— Тихо, тихо, — Адриан опустился на диванчик, так что пылающая от стыда Таня оказалась выше него. — Я не хотел тебя задеть. Расскажи лучше, с чего им пришла в голову такая оригинальная идея?

— Они уже подсылали к тебе девушек, и какая-то не справилась, поэтому теперь отправляют меня. Появились слухи, что рядом с тобой была девушка со светлой кожей и, мол, тебе такие нравятся, а тут я подвернулась, и утащила этот футляр… — затараторила она. — Кстати, ты знал, что в нём были противодраконьи пули? Я их отдала мятежникам, прости. Но это позволило мне завоевать расположение их главного, и если мне удастся их убедить, что с тобой всё получилось, тогда они пустят меня к тому, кто всё это начал, а ещё можно использовать меня для передачи нужных сведений мятежникам, и я подумала… Подумала, что это неплохая идея, — она совсем выдохлась, и ей казалось, что каждое её объяснение звучит глупо и рассыпается в прах сразу же, стоит к нему внимательно присмотреться. Но Мангона, кажется, ничто не смущало.

— Ты правильно решила, — сказал он. — И повернула ситуацию в полезную для нас сторону.

— Да, — с облегчением выдохнула Таня. — Именно это я и сделала.

— И давай сразу проясним. Что бы ты там себе ни вообразила, я так не думаю.

Таня испуганно взглянула в теплые глаза Адриана. Страшная догадка пронзила её до самого спинного мозга: он понимает всё, знает её мысли, и ничего более ужасного с ней в тот вечер произойти не могло.

— Я же вижу, — продолжал Адриан, глядя на неё снизу вверх, — что ты даже подойти боишься, как будто я наброшусь на тебя сразу же.

— Я не этого боюсь, — буркнула она.

— Чего же тогда?

— Не важно, это не имеет…

— Тогда дотронься до меня.

— Что? — Таня распахнула глаза.

— Дотронься до меня. Как ты собралась играть роль соблазнительницы, если боишься даже коснуться меня? Давай.

Адриан сел поудобнее, будто приготовился к важному действу.

— Это глупо, — сказала Таня.

— Согласен. Но иначе не вытравить твои дурные фантазии. Ну же, — он пододвинулся ближе.

— Ладно, — Таня вздохнула и ткнула его пальцем в плечо, за что была вознаграждена вопрошающим взглядом.

— И что это? Нормально положи мне руку на плечо.

Таня послушно опустила ладонь на плечо Адриана. Камзол под ней оказался плотным и шершавым на ощупь из-за обильной вышивки. Адриан не отшатнулся и не скинул её руку.

— Видишь, я тебя даже не испепелил. Всё хорошо. Я рад, — Мангон коротким движением накрыл её пальцы рукой, — что ты снова здесь, под моей защитой. Правда, я не уверен, что Денри будет в восторге от этой идеи.

Таня горько усмехнулась.

— А что, ему не все равно?

— Ты уже видела его, — Андриан не спросил, а констатировал факт. — Не будь к нему слишком строга. Марго Деттери сложно сопротивляться.

— О-о-о, поверю тебе на слово, — Таня не скрывала яда в голосе.

— Она вдова сенатора Деттери и наследница его огромного состояния. Умна, образована и в известной степени беспринципна.

— И красива, — добавила она.

— И красива, — не стал спорить Адриан. — Если она вцепилась в Денри, шансов у него почти нет, поверь мне.

— Просто я думала, — Таня посмотрела в сторону, — что есть вещи поважнее влечения. Дружба, например.

— Это ты напрасно. Влечение мужчины бывает столь сильным, что разрушает города и возносит горы. Некоторые мужчины именуют его любовью и несут, как знамя, наперекор всему миру. И порой здравому смыслу. Ты недооцениваешь его силу. Это не ошибка, а просто недостаток опыта.

— О, куда уж мне. Ты-то точно знаешь, что такое настоящее влечение.

— Безусловно, — невесело усмехнулся Мангон. — Я ради него был готов жизнь положить. И спасло меня только чудо.

Таня только вздохнула. Вот и он рассказывает о каких-то своих женщинах, ради которых он был готов отдать жизнь, и смотрит так насмешливо, наверняка иронизируя над её жизнью. Она подумала, что не так уж это и плохо, что никто ради неё не рисковал жизнью, и не нужно ей это совсем. Упивалась горьким чувством и не замечала, как несправедлива в своих суждениях.

— Итак, ты мне поможешь? — спросила она, решив замять неприятную тему. — С моим поручением?

— О да, я с удовольствием поддамся на соблазнение, — улыбнулся Мангон, а потом поднял руки, будто защищаясь. — Ладно-ладно, не делай такое лицо. План мятежников провальный, потому что я связан брачной клятвой и договором, а драконы, видишь ли, испытывают особую слабость к договорам. Мятежники этого, конечно, не учли, и это нам на руку. Я не собираюсь ставить тебя в неловкое положение, просто будешь находиться периодически рядом, а люди сами всё додумают. Как же использовать наши новые обстоятельства, я спланирую чуть позже. Нужно тщательно подобрать информацию, которую предстоит передать мятежникам…

Адриан умолк, нахмурился, прислушиваясь. За дверью послышалась возня, а после приглушённый голос закричал:

— Генерал Мангон! Срочное донесение генералу Мангону!

Адриан с тревогой посмотрел на Таню, но в следующую секунду лицо его стало серьезным, почти суровым.

— Это не к добру, — проговорил он и резко поднялся. — Я здесь! Кто меня ищет?

Открылась дверь, на пороге оказался жандарм, его фуражка была сбита на затылок, волосы под ней взмокли.

— Илибуржцы взбунтовались, генерал! Толпа идёт ко дворцу.

В коридор выбежала женщина в золотом платье с пышными рукавами, тревожно осмотрелась и вскрикнула, увидев Мангона.

— Адриан! Вы здесь, слава Матери! — она кинулась к нему, на ходу сдирая опостылевшую маску. На вид женщине оказалось лет сорок, при этом она сохранила тонкую красоту, которая лет двадцать назад была, должна быть, блестящей.

— Анжелика, успокойтесь. Ситуация пока не ясна, я жду подробного доклада, и тогда решим, что делать, — он сжал её ухоженные руки. — Гости должны оставаться в зале и держать подальше от окон.

— Я не о них волнуюсь, а он наших подругах в будуаре. Вы помните, встреча женщин… в интересном положении? — она замялась, но все равно было заметно, как её голос срывается от волнения. Там также ваша…

— Марисса. Я знаю. Не волнуйтесь, на третьем этаже полно жандармов третьего отделения.

— Но как же? Мой муж приказал им патрулировать коридоры левого крыла.

— Какого левого крыла? — нахмурился Адриан. — Я же давал ясный приказ…

— Я не знаю, Адриан. Но вы уверены, что девочки под защитой?

— Проклятье, — выплюнул Мангон.

В этот момент высокие двери бального зала открылись, и оттуда высунулись головы в напудренных париках. Люди боялись выходить и боялись остаться, а потому толпа надувалась, как пузырь, у дверей, но не решалась выплеснуться в коридоры. Им пришлось потесниться, пропуская Денри. Он уже избавился от маски и где-то добыл шпагу в искусно украшенных ножнах, которую приладил на бедро.

— Мятежники во дворе, — Денри был непривычно серьезен. — Мы еще можем успеть что-то исправить.

— Нужно избежать кровопролития. Вот только… — он поднял глаза к потолку, как будто хотел сквозь него увидеть, что творится наверху.

— Я займусь этим, — Таня выступила вперед. — Привет, Денри.

Огрес скользнул по ней безразличным взглядом, а потом на его лице отразилось узнавание.

— Менив! Как ты здесь?

Таня скривилась, услышав, как он буквально раскрыл её личность.

— Ты бы заметил меня, если бы смотрел куда-нибудь, кроме женского декольте.

Не стоило этого говорить, конечно. Прозвучало глупо, по-детски, но она ничего не могла с собой поделать.

— Тэссия Анжелика…

— Моя фамилия Вран. Я хозяйка этого дворца, к вашему сведению, — поправила её женщина в золотом платье.

— Тэссия Вран, проведёте меня к женским комнатам?

Снизу доносились крики, но насколько можно было судить, мятежники во дворец еще не ворвались. Представители высшего общества, торчавшие из бального зала второго этажа, встревоженно переговаривались. Несколько мужчин выбрались из толпы и готовы были помочь драконам. Среди них Таня узнала Регавика по высокому росту и заплетенным от висков косам на северный манер. Мангон кивнул ему.

— Ты справишься? — спросил Мангон. — У тебя даже оружия нет.

— Тебе нужно быть в другом месте, а за женщинами я присмотрю. Но ты все равно пришли кого-нибудь на помощь, ладно? А об оружии не волнуйся.

С этими словами Таня подобрала подол платья слева, обнажая ногу в черной туфельке и белых кружевных чулках. Кто-то охнул. Таня боролась с пышными юбками, поднимая их всё выше, пока изумлённым наблюдателям не открылась широкая резинка, а вокруг неё кожаный ремешок с кобурой на нём. Таня одним движением достала револьвер — перламутровая рукоять блеснула в электрическом свете — и бросила юбку, которая волной упала к её ногам. Распрямилась, поправила съехавший на бок парик, дунула, прогоняя с лица прядь.

— Вам следует лучше досматривать гостей, дэстор Мангон, — заявила она, скрывая смущение за усмешкой.

— Так и буду поступать, — отозвался тот, а Денри коротко и весело рассмеялся.

— Что вы тут устроили, тэссочка? — зашипела Анжелика, но Таня перебила её:

— Мы приличия будем обсуждать или жену правителя спасать?

По лестнице взлетел еще жандарм.

— Дэстор Мангон, вы нужны нам! Мятежники вот-вот прорвут ворота! — закричал он.

Мангон будто очнулся, бросился вперёд, потом обернулся.

— Все быстро в зал! Вардес, проследи за этим, — один из мужчин кивнул, щелкнув каблуками, и взяв в помощники пару человек принялся загонять гостей обратно в зал. — Распредели людей по другим комнатам, чтобы не было давки. Хитчу! — вперёд шагнул мужчина в темно-синем камзоле с серебряными эполетами, от которых тянулись плетеные шнуры с “карандашами” на концах. — Найди Врана и притащи его ко мне. Вам, — он показал на Таню и Анжелику, — я отправлю поддержку. Продержитесь до из прихода. Забаррикадируйте двери на всякий случай. Денри, Регавик! За мной.

Денри шагнул к Мангону, и они оба быстрым шагом двинулись к парадной лестнице.

— Береги себя! — крикнула им вслед Таня.

Обернулись оба. Мангон, серьезный и сосредоточенный, чуть замедлился и кивнул, Денри обернулся на ходу, лихо улыбнулся и отсалютовал двумя пальцами.

— Ладно, пора всех спасать. Куда идти?