Дан

— Пантера, телефон…

— Тебе чего, Белова? — хриплю я и медленно поворачиваюсь к ней, стараясь не морщиться от резкой боли за рёбрами. — Или тебе больше нравится твоя новая фамилия? Прости, я не запомнил её…

— Телефон… — гремит бесячая выскочка, намеренно игнорируя мои слова.

Оказывается, она реально вышла замуж.

Два года назад я намеренно не греб в эту тему. Мне хватило и того, что Скрипка и так плюнула мне в душу. Да так смачно, что я до сих пор отряхиваюсь.

Я просто поставил крест на этой истории. Но какая же это была напускная ложь. Я, конечно, не совершал немыслимые дела — не штурмовал особняк её отца, не шерстил социальные сети, не бежал за ней в Англию. Я идеально правдоподобно делал вид, что забил на Скрипку, забыл её. Но я, твою мать, каждый вечер с дрожащими кулаками смотрел на её фото, когда-то сохранённые в телефоне, и пытал себя её улыбкой, веснушками, вечно торчащими прядками. Как же мне хотелось в очередной раз открыть её фотографию и ощутить тошноту и ненависть. Но хрен там, я зависал как обкуренный на её губах и, прикрывая глаза, мечтал снова ощутить их вкус.

Пока её в реале пробовал другой…

Выгибал в разных позах под себя, потому что имел право…

Потому что не хрен знает кто, а муж!

И теперь, когда Скрипка снова вернулась ко мне (и пусть хоть упорется, повторяя, что работать, я не поверю), мне рвало узнать, что собой представляет этот Дементьев…

Сейчас я не боялся оказаться “никем” на его фоне, потому что она со мной, а не сним, она собачонкой бегает за мной. а не вокруг мужа.

В общем, я прошестир интернет. И вот знакомьтесь!

Сергей Сергеевич Дементьев, тридцать три года, пресс-атташе посла России в Великобритании, женат, детей нет… и фото хрыча с сединой на висках.

Увидел и заржал в голос!

Сразу столько вопросов отпало и на них всех один ответ “за бабки” …

Сука корыстная…

Интересно глянуть, с каким отвращением она целовала эту поплывшую дряхлую морду… Как пить дать не стонала, как со мной…

Я от радости чуть не убился, а когда она мне ещё и сообщение за полночь скинула едва не кончил, предвкушая, как я её измотаю под собой.

А чего не воспользоваться случаем, если девочка из самой Англии приехала ради моего крепкого молоденького члена. Она же не дура, чтобы на что-то большее рассчитывать со штампом в паспорте.

— Соскучилась? — бросаю в раскрасневшееся лицо и делаю шаг к ней, надеясь вогнать в ступор. Воспользоваться её заминкой и испытать мазохистский кайф от её близости. — Можем найти здесь какую-нибудь подсобку и уединиться.

Она дернулось, извернулась, как и раньше шустрая дрянь, и выдернула телефон из заднего кармана джинсов.

Шибануло током от её касания даже через ткань, а ей хоть бы хны, даже не рипнулась в сторону…

— Пароль, придурок, — шипит, жмякая мой телефон.

А мне, блядь, мало…

Прикосновения ее мало…

Злости ее мало…

Этого нашего кайфового общения мало…

Кровь бурлит, сердце не справляется с несущимся потоком, а мне, твою мать, подавай еще этого смертельного драйва…

— Мой день рождения. Помнишь?

Не отвечает, но уверенно вбивает цифры.

Ааа!

Охуенно то как!

Отворачиваюсь поспешно, когда вскидывает на меня свои глаза.

Не хер ей видеть, как я плыву…

— Еще раз кинешь меня в чёрный список и заставишь нестись через весь город, чтобы проверить есть ты на съемках или нет, и компания разорвёт с тобой контракт досрочно. Я уже сказала тебе, что пришла в “Dangerous ” только работать, поэтому не мешай мне. Я несколько часов договаривалась об этой съёмке. Из-за твоих выходок все отказываются работать с “Опасными” …

— Я сначала скачал расписание, которое ты мне скинула, а потом уже тебя заблочил. Так что не беси меня. Видишь, я работаю…

— Сейчас вижу, но думала, что ты назло мне не приехал, — говорит тихо, опустив голову и прикусывая нижнюю губку.

Не знаю, что я сделал бы с этой бесячей и одновременно соблазнительной ведьмой, если не подоспел бы её дружок.

— Энн, ты же сказала, что не приедешь, что у тебя другие дела? — оттесняет меня от девчонки Барс.

— Фотограф отписалась мне, что Пантеры нет. А этот… меня заблочил и я испугалась, что он не посмотрел рабочее расписание, которое я всем вам вчера ночью скинула… — мямлит, вцепившись в руку Тохи. — Я поклялась перед съемочной группой, что все готовы продуктивно работать.

— Энн, успокойся. Можешь ехать по своим делам, здесь все будет норм…

— Верно, вали отсюда, Белова, если не хочешь, чтобы я все запорол… Мне нужно улыбаться на камеру, а при виде тебя меня лишь дико воротит…

— Я вернусь к концу съёмок. Надеюсь, не одна… — она уходит, а я лазером жгу её затылок, отмечая понуро опущенную голову и скованность движений.

Ликую и умираю одновременно от того, что избавился от ее несносного присутствия.

— Пантера, не нарывайся, — буравит меня взглядом Тоха.

— Заткнись, Барс, и если хочешь, чтобы подружка была цела, убери её с моих глаз…

— Она не уйдёт.

И как же снова охуенно!

Как доза для последнего торчка…

Как же я упиваюсь тем, что могу злиться не на себя, не в пустоту, а прямиком в её голубые, как море глаза…

Руки зудят от желания вцепиться в её плечи и трясти до беспамятства, чтобы боялась, чтобы знала, что я ненавижу ее…

Пусть хоть физически почувствует это.

Ведь моё сердце пережило за эти два года тысячу микроинсультов, а сейчас её очередь.

Я буду ее мучить и даже не представляю, что может меня заставить перестать это делать, поэтому что во мне оглушающе клокочет злость, обида, агрессия и похоть.

И похуй, что ей хреново… И похуй, что мне хреново…

Мне нужно еще больше…

И я найду способ столкнуть нас лбами Скрипка…

Уже сегодня…