Дан

Жека под прикрытием пропустить по несколько бокальчиков за мою днюху вывез меня в какое-то захудалое кафе на окраине столицы. Ни ночной клуб, ни ресторан, ни даже бар, а убогая кафешка соседствующая с магазином “Маяк”.

Я, конечно, дико так приохуел от выбора локации, но стоило войти, и я понял вайб этого места. Кафе-мороженое с круглыми столиками, куда так любила водить меня мама. В нем мы радовались моим редким пятёркам за учебу и отмечали более частые победы на музыкальных конкурсах.

В общем, место один в один, как в моем детстве.

Только вот здесь ещё на стенах мои фотографии с громкой надписью “как рос мальчик Богдан”. И среди снимков в этом настенном альбоме несколько тех, которые в точности повторяют это место.

Трепетные чувства.

— Богдаша! С днем рождения, мой мальчик! — поздравляет меня тётя Галя, целуя в щеку.

За ней ждут своей очереди “She” и “Опасные” только без Скрипки.

Знаю, что не забыла.

Просто не захотела поздравить меня.

— Спасибо, Жека. Честно, вообще не ожидал от тебя такого… — благодарю друга за сюрприз.

— А это и не я, — хмыкает друг. — Эта та, для которой важно, чтобы ты был счастлив.

— Все организовала я, — виснет на мне Ло, совершенно не вписывающая в своём длинном вечернем платье в эту обыденную обстановку. — Нравится?

— Вполне, — бормочу я, неготовый соотнести информацию.

Ло и это простенькое до ужаса место.

Ло и вырезные буквы на стене.

Ло и мое полное имя.

Оно никогда не нравилось Воробьевой, поэтому она и начала называть меня коротким именем, которое и прицепилась ко мне со временем.

Одним словом, совсем не клеилась картинка у меня в голове. Поэтому вместо того, чтобы веселиться, я проводил следственные мероприятия.

На хуя?

Да потому что во всей этой истории по ощущениям не хватало или мамы, или Скрипки.

А так как мамочка не могла ко мне вернуться, то мне во всех мелких деталях сквозило Беловой.

Да и Жека как-то подозрительно слился с моего прямого вопроса:

— Ты помогал Ло? — друг лишь поджал губы, что было явным признаком того, что он что-то не договаривает. — Тётя Галя сказала, что это ты привёз её в город. С каких пор ты согласился быть подручным у Воробьевой? Ты со школы её недолюбливаешь.

— Все ради тебя, дружище, — отчеканил Пума, хлопнув меня по плечу. — И помни, я тоже участвовал, поэтому не стоит очень старательно благодарить Ло. Давай обойдёмся без горизонтальных поз.

— Это почему, если заслужила?

— Это потому что жалеть потом будешь. Не лезь снова в то болото… Притом если другую любишь.

Люблю???

Идиотский вопрос…

Я ненавижу Скрипку.

Но сейчас, в этот конкретный момент, между нами затишье. Не хочу её обижать, не хочу ранить, но и простить не могу.

— Дан, может уже пора признать, что тебе нужна Энн, а не демонстрировать всем, что тебе хренова рядом с ней. Потому что с каждым днем она больше и больше в это верит… Потом будет очень сложно переубедить её в обратном…

— Зачем мне её переубеждать?

— Чтобы иметь возможность увидеть. Здесь сейчас все те, кого ты зовёшь своей семьёй. Но ты все равно мечешься, потому что тебе не хватает ее. Но она не приедет, хоть знает и место, и время.

Я лишь натянул маску невозмутимости и рванул к столу с подарками, оставив Пуму стоять и укоризненно смотреть мне вслед.

— О чем задумался? — поинтересовалась Ло.

— О маме, — признался я.

— Ну это логично вспоминать в этот день родителей.

— Ей бы здесь понравилось. Хорошее место.

— Бюджетное.

— Оно напоминает мне… — щелчок и по недовольно сморщенному носу Лолы я кое в чем засомневался. — Ло, почему ты выбрала это кафе?

— С бутиком дела обстоят не очень, а, соответственно, и с деньгами.

— Только из-за стоимости? — несдержанно переспрашиваю я.

— Ну, да, — тянет девушка, насторожившись моим любопытством.

— А вот и торт! — вскрикивает она, сливаясь от моих дальнейших расспросов, и идёт встречать курьера.

— Надо оплатить? — подхожу и вмешиваюсь я.

— Уже оплачено заказчиком… — чеканит курьер, а Воробьева зависает с протянутой рукой, в которой держит банковскую карту.

— А кто заказчик? — второй щелчек и после слов курьера пазл соединяется.

— Дементьева А. И.

А у меня от такой новости даже настроение поднялось. Улыбка на все лицо и смысл поехать к ней появился.

— Ло? — выгибаю бровь и сверлю девушку устрашающим взглядом.

— Она сама попросила…

Блядь!

Бесячая зараза нафантазировала уже себе хрен знает чего.

Дальше можно было не слушать Воробьеву, но мне как бальзам на душу были возмущения Ло. Потому что я не ошибся, оставив наш роман в прошлом.

Она не мой человек…

А это убогое место с безвкусным пломбиром в стеклянной вазочке (со слов Воробьевой) — показатель того, как кто-то другой может услышать мою душу.

И это оказалось и больно, и приятно одновременно.

Прямо как сейчас…

Когда единственное, что хочет твоё сердце, — прижать Энн к себе, а мозг — сбежать от неё.